"Убить героя!" - 2012 г

Плевок угодил на край стола, повис кровавой каплей. Маркиз усмехнулся, будто от веселой шутки, сказал:

— Ах, славные рыцари! У них все так чисто и прекрасно, что даже на лопухе, после использования следов не остается... Дрон, приступай!

Палач часто закивал, в нетерпении обернулся к рыцарю, кулак в латной перчатке ударил в лицо.

В камере раздавались удары, звон железа, надсадный хрип. Я не мог смотреть на рыцаря, у того все лицо стало кровавой маской, нос и губы опухли. Дважды маркиз останавливал палача, с теплотой в голосе спрашивал рыцаря. Но тот одинаково и витиевато посылал хозяина замка к черту.

— Дурак, — маркиз вздохнул разочарованно. — Ты не понимаешь, что сдохнешь здесь, не в честном поединке, как мечтал. А расчлененный, как баран, грязный и сломленный! Тебе хотелось такой смерти?

— Чем такая смерть хуже? Только слабые боятся боли, — сэр Гунтер криво усмехнулся. — Смерть везде одинакова. Точно так же меня будут помнить и уважать мои люди. Разве погибнуть в цепях у трусливого врага — плохо? Наоборот, тебя, маркиз, все станут презирать, называть трусом, который изгаляется над пленниками. Еще больше возненавидят человека, что нарушает рыцарские клятвы и ведет себя как простолюдин...

Маркиз напрягся, стиснул зубы, глаза уже потрошат рыцаря. Но он внезапно расслабился, его губы тронула глумливая улыбка.

— А кто же, барон, расскажет о вас? Здесь все свои... а принцессе Киате, перед тем, как я надругаюсь над непорочной девственницей и принесу ее в жертву, расскажу чуть иную сказку...

Рыцарь покачал головой, в глазах непоколебимая вера:

— Правда всегда найдет дорогу, лжец!

— Клещи, Дрон! — бросил маркиз резко. — И приготовь угли!

АВЕНТЮРА XIX

С крестоносца сорвали остатки рубашки, палач сунул в камин два металлических прута. Сэр Гунтер проводил глазами толстую фигуру, громко запел хвалебную молитву.

Маркиз поморщился, брови все еще нахмурены, в глазах жестокость.

— Ах, барон, избавьте меня от гнусных песнопений.

Рыцарь и бровью не повел, голос стал тверже. Я с колотящимся сердце наблюдал за палачом, тот осторожно прокручивал над огнем быстро краснеющие прутья, запахло раскаленным железом. Наконец, он выпрямился, в покрытой грубой перчаткой ладони ярко-желтый прут, с конца срываются мелкие искры. Я украдкой бросил взгляд на маркиза, тот нехорошо усмехнулся.

Палач шагнул к пленнику, молитва стала громче. Миг Дрон наблюдал за рыцарем, потом быстро ткнул прутом под правый сосок. Послышалось отвратительное шипение, молитва взлетела на одну октаву, оборвалась. По комнате пополз жирный запах паленых волос и мяса.

Я хотел отвернуться, но глаза будто прикипели к пруту. Рыцарь дергался, по телу волнами шли судороги, от скрипа зубов я вздрогнул. Дрон подержал прут на месте, затем рванул на себя. Коротко хрустнуло, обугленная кожа сорвалась с раны, прикипев к пруту. По животу крестоносца весело побежала кровь.

— Хорошо? — спросил маркиз ласковым шепотом.

Рыцарь рычал сквозь зубы, наконец, тяжело выдохнул, мышцы опали. Миг он молчал, провиснув, по коже скатываются крупные капли пота. Потом, сперва тихо, но все выше и выше, слова молитвы взвились в пыточной, заставили сердце заколотиться в трепете.

— Пой, рыцарь, пой, — прошипел сквозь зубы маркиз. — Посмотрим, что ты запоешь, когда тебе переломают все кости. Потом начнут рвать с них мясо, сдирать кожу, заливать под нее расплавленный свинец. Я сам выдеру все твои зубы, выжгу глаза...

Палач ткнул вторым прутом крестоносцу в подмышку. Тот зарычал, задергался, на теле вздулись вены. Сэр Гунтер забился от боли, к лицу прилила кровь. Он сильно рванулся, внезапно повис на цепях.

— Это только начало, — повторял маркиз. — Воды, Дрон!

Откуда-то из темноты помещения вынырнул кривоногий мужичок с ведром воды. Я проводил его изумленным взглядом, раньше никого не видел. Всмотрелся во мрак внимательней... взгляд наткнулся на замерших статуями черных рыцарей. Так вот почему маркиз такой спокойный?! Все-таки не доверяет мне, охрану выставил. Да и, если верить черту, неуязвим он сейчас... хотя горло его, вот оно, рядом, такое незащищенное.

Подмастерье торопливо обдал водой крестоносца, принес второе ведро, снова ливанул. Сэр Гунтер закашлялся, встряхнул головой, опухшие веки медленно поднялись, недоуменный взгляд скользнул по пыточной.

— С пробуждением, — маркиз ухмыльнулся. — Сэр Гунтер, вы успели как раз на самое интересное... Дрон.

Палач шагнул к рыцарю, в руке тонкий нож, чудовищного вида зажим. У меня все внутри заледенело, когда я понял, что собираются делать. Я торопливо, стараясь, чтобы руки не дрожали, схватил кусок птицы и чашу с вином. Быстро нарвал зубами лохмотья мяса, щедро отпил из чаши.

Палач приблизился к рыцарю, у того краска отхлынула с лица, из груди вырвался хрип.

— Что? — переспросил маркиз с издевательской вежливостью. — Я не расслышал.

— ...Дева Мария, Господь Всемогущий, наполните мое сердце силой, а душу отвагой, чтобы принять достойно уготованное... — хрипел непослушным горлом крестоносец.

Маркиз поморщился, резким движением велел палачу продолжать. Тот секунду примеривался, ткнул ножом рыцарю под ребро, медленно повел лезвие за спину. Из надреза сразу хлынула кровь, слова молитвы стали криком:

— ...во имя креста! На котором! Распят был! Твой сын! Господи!

Палач закончил надрез по боку крестоносца, вернулся к началу, нож заскользил вниз. Маркиз де Варг подался вперед всем туловищем, глаза пожирают каждую мелочь.

— ...да прибудет! Царствие! Твое! Да принесет святой Ангел!..

Палач закончил п-образный надрез, отложил нож. Подмастерье угодливо возник рядом, протянул ему пару клещей. Палач медленно приподнял края раны, укрепил клещи, стал оттягивать кожу вниз. Послышался отвратительный сочный хруст, кровь хлынула сплошным потоком.

Я только этого и ждал, резко качнулся в сторону, распахнул пасть во всю ширь. С характерным рыкающим звуком выплюнул на пол вино и пережеванное мясо. Тут же, зажав рот рукой, метнулся к двери. Перед выходом успел заметить на лице маркиза презрение, что не выдержал картины пыток. Куда же ему дураку знать, что в любом фильме ужасом мы такой чернухи насмотрелись, что примитивные пытки средневековья давно не страшны. На вид, конечно.

Я захлопнул за собой дверь, привалился к ней спиной, ловя ртом воздух. Сердце от волнения колотится так, что готово выпрыгнуть из груди, бьется о ребра.

Из пыточной вдруг грянул крик, наполненный болью. Крик был страшный, трудно поверить, что так кричать может человек. Мурашки гурьбой прокатились по коже, волосы на затылке стали дыбом.

"Нужно спешить! — мелькнуло в мозгу. — В подвал!"

Пока пробежал скальный коридор, успел трижды грохнуться в доспехах. Звон был такой, что с потолка сыпался песок и мелкие камешки, еще чуть-чуть, и обвалится нафиг!

В темноте что-то неуловимо изменилось, мозг среагировал заторможено, и я едва не свалился через парапет винтовой лестницы. Я повис на низких перилах, ловя широко распахнутым ртом воздух. Мышцы от адреналина как стальные, напряжены, готовы к действию. А сердце напротив спряталось куда-то под носок подкованного сапога, и уже оттуда учащенно колотится.

Стараясь не свалиться на крутых поворотах, я побежал вниз. Поворот за поворотом я мчался, перепрыгивая через три ступени. Складывалось ощущение, будто то лестница и замок вращаются вокруг меня, то я вокруг них. Голова закружилась, будто на горном серпантине.

Гранитная плитка пола подпрыгнула, раздался грохот, когда я прыгнул с последних ступеней. Едва смог удержаться на ногах, быстро выпрямился и огляделся. Знакомая зала наполнила мою душу уверенностью, здесь я бывал много раз... ну, или хотя бы не единожды.

Так, давай подумаем, где могут быть подвалы маркиза? Черт что-то рассказывал, показывал, но картограф из меня почти такой же, как и замкостроитель.

Я с самым уверенным видом выперся во двор, царским жестом подозвал черного рыцаря. У того глаза в прорези забрала увеличились втрое, когда увидел, как я нехотя покачал пальчиком, подзывая. Я даже услышал возмущенный всхрап... или то кони на конюшне?

— Где здесь подвалы, служивый? — спросил я небрежно.

Черный рыцарь не ответил, я физически ощутил волну недоверия, агрессии. Быстро сказал:

— Что молчишь, оглох? А ну говори, не то маркизу доложу, что его поручения не выполняешь... Где подвал?!

Рыцарь вздрогнул, поспешно ткнул пальцем в сторону кузни. Я надменно кивнул, прошел туда. Все-таки есть у средневековья плюсы, стоит на кого чуть повысить голос, изображая Ивана Грозного, сразу готовы ножки целовать. Главное — не переусердствовать, на настоящего рыцаря, или герцога, или еще кого-нибудь из голубокровных не нарваться...

Я распахнул дверь, лицо обожгло раскаленным воздухом, ноздри забило металлическим запахом. От горна оторвался кузнец Прометей, воззрился недоуменно.

— Чего изволит ваша милость?

Я тупо пялился на кузнеца, догадался, что перепутал дверь. Сказал поспешно:

— Трудишься? Правильно, труд из обезьяны сделал демократа... жалобы есть? Кормят хорошо? Нет? Ну и хорошо, трудись, поднимай Колыму... в смысле — целину...

Под ошалелым взглядом Прометея я выскользнул обратно, свежий воздух показался прохладным и влажным после суховея кузни. Я заметил группку черных рыцарей, что замерли под стеной. При моем появлении замолчали, от подозрительных взглядов по спине пробежали мурашки.

Стараясь удержать небрежный вид, я прошел к соседней двери, толкнул. Ступеньки весело застучали под сапогами. Выгнулась крутая спираль лестницы без перил, оступишься — костей не соберешь. Благо на покрытых мхом стенах часто горят светильники, чад от сгоревшего жира закоптил потолок, что значит — здесь бывают часто.

Лестница кончилась, под ноги бросилась неширокая площадка. Меня тут же обожгли взгляды черных рыцарей, которые несут стражу у окованной железом двери. И как они раньше умудрялись оставаться незамеченными? Ведь я столько времени провел в замке, но никого не видел, да и черт с Ульвом ничего не говорили.

— Сюда нельзя, сэр Арнольв, — сказал рыцарь густым басом.

Ага, меня уже знают, я понемногу вырастаю в рейтинге.

Я постарался вложить в голос всю небрежность и власть феодала:

— Срочное, даже архисрочное дело, товарищи! Медлить никак нельзя, сами понимаете, у Зимнего уже заговорили пушки! Это тайный приказ маркиза де Варга, но я вам — тс-с-с! — этого не говорил.

Черный рыцарь на миг задумался, потом упрямо покачал головой. В голосе прибавилось подозрения:

— Никто кроме его светлости не может пройти сюда. Строжайше запрещено!

Я вздохнул, развел руками, на нет и суда нет. Сделал вид, что ухожу, а сам потянулся за спину. Пальцы нащупали рукоять "змея", по нервным окончаниям скользнул электрический импульс, сердце забилось чаще.

Стражники не успели и слова сказать. Меч с шипением рванулся к ближайшему, зеркальное лезвие почти не встретило сопротивления, послышался скрежет и сочное чавканье. Сбоку коротко звякнуло, в огне светильников блеснула сталь обнажаемого лезвия второго стражника. Но "змей" продолжал смертоносный полет, коротко хрустнул меч рыцаря, переломленный пополам. Следом скрежетнули доспехи стражника. Голова в глухом шлеме рванулась в темноту, прогремела по камню.

Два тела упали почти одновременно. Я скользнул восхищенным взглядом по красивому изгибу лезвия, вновь поразился чудесному мечу. Не пряча его, поднялся на пролет выше, внимательно прислушался. Но, похоже, звуки из этого бункера не доносятся вовсе. Я торопливо сбежал вниз, левой рукой коснулся двери, рванул на себя.

От запястья и до плеча вдруг прошла странная судорога, кольнула в сердце. Я прерывисто вздохнул, но дверь уже распахнулась...

Вопреки странному чувству, будто открывал дверь в преисподнюю, коридор поразил обыденностью. Вполне обычные катакомбы, серый камень стен, мох между кладкой. Проржавевшие подставки для факелов и залитые прогорклым салом светильники на стенах.

Я шагнул вперед. В большой палец ноги ударил электрический заряд, заставил судорожно вздрогнуть мышцы, пробежал по ноге и ударил в колено.

Я замер. Что это еще за хрень такая? Средневековая сигнализация? Или какое-то защитное заклинание? А, может быть, вроде проклятия, да я сейчас свалюсь замертво, как мародеры в египетских пирамидах?

Я вздрогнул, представив картину. Но, привыкший к развенчанию мифов и пропаганде телевидения, мозг тут же опроверг все версии. Проклятий не бывает, мумии не оживают, а средневековые маркизы не ставят на подвалы сигнализацию!

Правда, раньше я был убежден, что и чертей нет. Но, как уже убедился, радиация творит чудеса. Еще чуть-чуть и в человека-паука поверю...

Я сделал еще один шаг, инстинкт самосохранения трусливо подвинул тело всего на сантиметр. Ничего не произошло. Приободренный, я сорвал со стены факел, и зашагал вперед.

Сзади медленно и со скрипом затворилась дверь, сквозняки сразу исчезли, и пламя факела перестало трепать.

Коридор свернул вправо, я едва не сверзился с бросившихся под ноги ступенек. Короткий полукруг каменной лестницы оборвался, под сапогом прошуршала земля. В подземелье на удивление тепло и сухо, нет ожидаемого зловония от мертвецов, нет гробов на каждом шагу. Наоборот, будто подземный парк или грот.

Я поднял факел над головой, в узком кругу света различил не дальше десяти метров вперед. Низкий потолок и земляной пол, вот и все.

— Черт, а освещение провести для террористов? — спросил я недовольно, больше для того, чтобы услышать собственный голос. — Сами-то, наверное, в темноте видят...

Звуки поглотила мягкая тьма, никакого эха. По моей спине осторожно, чтобы не топотать, пробежали мурашки.

Я замер в нерешительности, куда пойти? Что искать знаю, а где именно? Ведь заблудиться в подземном гроте проще простого...

В памяти вдруг всплыл нечеловеческий крик из пыточной. Я вздрогнул, лоб вспотел. Пока я тут мнусь на одном месте, сэр Гунтер Меднолобый терпит нечеловеческие мучения ради меня! Ну, пусть не ради меня, но все же нужно скорее выполнить задание.

Я шагнул вперед, потом еще, уже решительнее. Под ногами шуршит земля, звуки шагов осторожные, как и биения сердца, будто в страхе нарушить вековую тишину подземелья.

В неровном свете факела мелькнула изломанная тень, сердце вспорхнуло, как испуганный воробей. Я инстинктивно вскинул меч, уже представляя, как буду сражаться с ужасными тварями тьмы, ордой мертвецов, Дракулой и доктором Зло...

Я нервно вскинул факел, тени удлинились, но силуэт человека остался на месте. Осторожно, нагнетая в кровь злость, я шагнул ближе. Багровый свет вырвал из тьмы фигуру, волна облегчения захлестнула меня — всего лишь статуя. Следом, как ударная волна, налетел озноб и страх. Я увидел выражение нечеловеческого отчаянья и боли, заметил страшную темноту, в которой тонет свет.

С сильно колотящимся сердцем я повел факелом по кругу, меня коснулся космический холод. Вот они, жертвы маркиза. Подземная галерея фигур, заживо сваренных в смоле...