— В общем-то, условие одно. Ты уходишь из дома Жанин. Насовсем. Плюс оговорка — жить будешь с нами, а не... здесь.
Нерешительно переминаюсь с ноги на ногу. Что ж... неожиданным это не назовешь, да и не то чтобы я совсем против... только вот не чувствую себя готовой к этому. Даже не подумала бы пару месяцев назад, что вообще могу такое сделать.
— Думаешь, мне позволят?
— Думаю, ты вольна забыть о Жанин и ее позволении.
Задумчиво хмурюсь.
— Не слишком ли категорично? Это всё же моя семья и мой опекун.
Рес всплеснула руками в избытке чувств и громко воскликнула:
— Боги, Ника! Ты уже не ребенок, пойми это наконец! Так называемая опекунша никак не влияет на твои решения. Если хочешь что-то сделать — берешь и делаешь, и никакая Жанин тебе не указ.
— Ты понимаешь, что я от нее завишу? — мрачно интересуюсь. Мне всё же казалось, что Антарес попросту судит меня по себе. — Финансово хотя бы. Или это такое недвусмысленное предложение висеть на шее у вас с Риком?
— Мы ведь твои наставники, — пожала плечами Рес. — Раз уж проснулось наследие — то наставники вполне официальные, признанные магией. Это нормально — висеть у нас на шее... не говорю, что приятно, но и ничего зазорного в этом нет. Мы взяли на себя ответственность, это ясно? Только, в отличие от Жанин, дадим тебе возможность стать независимой.
Мое раздражение притухло так же быстро, как разгорелось. Жанин? О, она просто знала, что независимость мне в жизни не пригодится. По причине кратковременности этой самой жизни. С другой стороны, было бы всё иначе, не будь на мне так называемого проклятия? Сомневаюсь. Жанин в последнее время доказывает так и эдак, что не следует доверять ей ни в чём.
— Я порой жалею, что даю Рику пастись в твоей голове только по самому минимуму. — Вопреки сказанному, голос Рес непривычно смягчился. Она подошла ближе и положила руку мне на макушку. — Ника, что ты скрываешь?
— Тебе это не понравится. И Рику тоже, — почти шепчу, с трудом выдерживая пристальный взгляд зеленых глаз. Только сейчас замечаю, что зрачки у Рес (как и у Рика, следовательно) чуть вытянутые, тяготеют к кошачьим. Да и радужки крупноваты. Подобное сложно заметить, если не приглядываешься.
— Тем более нам нужно знать.
Не нужно вам это знать, вовсе нет! Не нужно выглядеть донельзя разочарованными. Не нужно — ну пожалуйста, по-жа-луй-ста! — смотреть на меня с этим досадливым сожалением, как смотрит даже так до конца не смирившийся Лекс. Меньше всего хочется ловить такие взгляды от тех, кто за такое короткое время стал для меня настолько важен.
Но сказать придется. Омерзительно с моей стороны — так обманывать тех, кто вкладывает в мою никчемную персону столько времени, силы и... чувств.
Обо мне заботятся. Меня любят — так, как никогда не любила кровная родня. И оттого мои увиливания вдвойне ужасны. Я должна сказать правду — и скажу. Иначе... ниже в собственных глазах упасть будет некуда.
— Потом, ладно?
— Заметано. — Рес прищурилась и недовольно зыркнула на меня из-под длинных ресниц, но настаивать не стала. — Мне пора в Вальдес, разобраться с нашим новым жилищем. Не держать же тебя на чердаке, ну в самом деле? Да и не настолько воробей ты, чтобы залетать на крышу без портала.
— А вас, значит, держать на чердаке можно?
— Разумеется. Мы всегда можем телепортироваться, да и чердак — не самое худшее, что с нами случалось. Отнюдь нет.
* * *
— Сколько их? — спрашиваю по пути к портальной площади. Мой спутник заверил, что нас ждут в Восточной трибе. Значит, и это знать должен.
— Не считал, — отмахнулся Рик. Он всё еще в облике Блэйда. — Больше дюжины, но меньше двух. Три неплохих силовика, два посредственных заклинателя. Последние только и умеют, что рушить плетения артефактов, а про составные щиты, кажись, даже не слышали...
— Многовато для двоих, — неохотно признал я. Самомнение самомнением, а две дюжины — уже не пустое место.
— Резерв у силовиков и заклинателей почти пустой. Все присутствующие — сборная солянка из выживших, то есть несработанная команда. Я бы их и один уложил, но подумал, что ты обидишься.
Один бы он их уложил? Вот этот мальчишка? Хм. Не думаю, что сам по себе он намного внушительнее Блэйда; стоит только вспомнить его сестру — хрупкую девушку с невесомо-легонькими костлявыми ручонками. Ну да, несмотря на это, Рес производит впечатление опасного человека... нет, не-человека.
Не буду, в общем, делать поспешных выводов.
— Почему ты в этом дурацком обличье? Избалованный братец старины Мая — не самая приятная компания, знаешь ли.
— А! Первая вампирская личина, что под руку попалась, — отозвался Рик со странным, учитывая ситуацию, легкомыслием. — Инквизиторов отправляем в родную столицу, верно? Не хочу светиться перед Эвклидом раньше времени. А в том, что у него имеется штатный менталист, я уверен. Эвклид Аргирос, должно быть, самая предусмотрительная тварь на свете.
— Разве одаренных не убивают?
— Ну, как ни крути, а это расточительство, заставляющее беднягу Эвклида рыдать кровавыми слезами. Полагаю, им дают выбор: служение или смерть.
Ну да. Чувствуется подход иерофанта — устранить угрозу мирным путем, да еще и извлечь из ситуации нехилую пользу. Сложно его не уважать за подобную прагматичность.
— Может, всё-таки вызвать подкрепление?
— Что я слышу? — насмешливо протянул Рик. — Я-то думал, мне тебя еще уговаривать придется, чтобы ты туда не помчался один.
— Правильно думал, — ответил я. — Я всегда так делаю... если не успею немного остыть.
— Ты прям как мы! — Блэйд никогда не умел улыбаться так — радостно, открыто. Поэтому, наверное, у него так мало друзей. — Я и Рес. Но не сказал бы, что ты остыл.
Ну почему же? Остыл. Природная импульсивность уступила место фамильной осторожности. Неудержимая ярость перетекла в холодную и расчетливую, но никуда не делась. Я жажду крови. Жажду разорвать на куски каждого, кого оставили мне на расправу. Жажду отомстить за тех, о ком мне и переживать не следует.
— Хреновый из меня главнокомандующий, — бормочу в приступе внезапной откровенности. — Воины для меня должны быть безликим Легионом, а не отдельными личностями. А я... за каждого из них я... — не окончив фразу, я принялся нервно дергать ободок браслета — на нем теперь болтается два пера вместо одного. В два раза больше незаслуженного везения.
— Ох, Гро, быть скотиной совсем не куртуазно, — протянул Рик, до жути напомнив свою сестру. — В любом деле хороша золотая середина. Ты никогда не получишь от "безликого Легиона" той преданности, какую имеешь сейчас. Пример оной безликости ты наблюдаешь в инквизиции. Их главком — хейст-инквизитор — далекое начальство. Но... есть Эвклид. Он не гнушается тратить время, чтобы пообщаться и с адептами, и с расквартированными в столице, и даже с обитателями давних аванпостов. Знает толк в пропаганде, эх... он и есть более-менее олицетворенный кумир нынешней "благополучной" молодежи.
— И к ней ты себя не относишь.
— Само собой, — пренебрежительно подтвердил Рик. — Я ведь кровь черного грифона.
— Кто-кто, прости? — издевательски вскидываю брови. — А почему не слезы желтой гарпии?
— Это тебе только сейчас весело. И вообще, ты когда-нибудь видел желтую гарпию? Я еще понимаю — зеленую...
Он резко замер на перекрестке улиц Альгиз и Тейваз вполоборота ко мне, без прищура глядя на заходящее солнце. Блэйдовские девчоночьи локоны в закатном свете отливают рыжиной, глаза сияют золотом, а на слащавой физиономии застыло до жути чужеродное выражение. Передо мной человек расчетливый и весьма умный. Впервые задумался, по сколько же лет ему и его сестре?
— Тебе около пятидесяти? Ну вот и нам двоим тоже пятьдесят. В сумме, — машинально отозвался Рик. По двадцать пять, выходит? Я удивился названной цифре, а потом негодующе уставился на него, ибо вслух ничего не спрашивал. — Прости, я непроизвольно... я еще... так, потом поболтаем! Наши храбрые воины ждут. Декурия твоя размазана по полу; кто-то еще жив, но это ненадолго. Сожалею. Заложников оставить никто не додумался; предполагается, что тебя они не колышут. — Саркастичная усмешка, этакая отсылка к моим недавним откровениям. — Давай так: ты идешь к ним. Блоки заклинателей рухнут при попытке замкнуться на твоей магии. На тебя, скорее всего, нападут сзади. Да-да, тот тип, что прошляпил табельный клинок... такая у него вольная трактовка воинской чести. Короче, ты выпиваешь его, а я тем временем отвлеку остальных от твоей трапезы. А потом можно перебить всех, кроме девчонки.
— Погоди... выпить? Парня? — брезгливо кривлюсь. — А вдруг меня стошнит?
Рик закатил глаза, а потом рявкнул:
— Вот давай без этого, а?! Тебе его не трахать! Как напьешься — рви горло, и дело с концами. Умрет как вампирская закуска, большего не заслужил.
— Ладно. Хотя я раньше не прибегал к такому катализатору. Мерзко же.
Сила крови и смерти — проверенный способ усилить боевую мощь, еще низшими демонами открытый. Выдрал кому-нибудь горло — и можно рвать врагов голыми руками, шустрить пуще прежнего и регенерировать с утроенной скоростью.
— Согласен, мерзко. Но согласись и ты: при нашем раскладе лишним не будет. О, только прошу, не пришиби Илайю в кровавом угаре.
— Илайя, значит? — я хищно сощурился. С рыжей стервой у нас это будет уже не первая стычка. — Не, эту не пришибу. И даже калечить сильно не стану.
— Уж будь добр. Мне на нее плевать, да Воробей незаслуженно любит своих родственничков, — проворчал Рик, после чего шустро сотворил плетение невидимости и исчез. "Воробей" — это он про Нику? Кивнув, я продолжил путь к портальной площади. Временной заменой моему оружию был табельный меч будущей закуски.
* * *
Опершись на кованые перила, Рес оглядела гостиную задумчивым взглядом. Огромные окна, вид на берег пролива, высоченные потолки... побитая временем унылая меблировка, затхлость нежилого помещения, пылищи — как на библиотечном чердаке до того, как они с Риком изволили его обжить. Хорошенький баланс, ничего не скажешь.
— А ведь отличный домик. — Рес свесилась через перила, и чуть ли не падая. — Почему в таком состоянии?
"Потому что восстанавливать всё из рухляди — твой пожизненный удел", — машинально съехидничала она про себя.
— Так ведь никто не интересовался его судьбой в последние годы, — ответила Жасмин. — Не вашей же тетушке сюда наезжать, правда?
Рес прикусила губу. Фыркнула. Не выдержав, расхохоталась.
— Всё смакуешь ее унижение? — Она в оживлении взмахнула руками и крутанулась на месте пару раз.
— Как и все вокруг. А вы — нет?
— Да ладно... почти семь лет прошло, как-никак. Жаль только, характер этой спесивой коровы ничуть не улучшился от скромной провинциальной жизни. Даже наоборот.
Рес спустилась вниз, всё еще посмеиваясь и машинально пересчитывая ступеньки винтовой лестницы.
— Так, Жасмин, я могу на тебя рассчитывать? Необходимо, чтобы виллу привели в порядок как можно скорее. Точнее, до завтра.
— Вы с братом собираетесь въехать? — уточнила секретарь с легким недоверием. — Простите мне излишнее любопытство, кайта Антарес, но значит ли это, что...
— Нет, объявлять о себе всей Империи мы пока не собираемся, — отмахнулась Рес. — О чём я? А, да. Здесь нужно полностью сменить обстановку. Только никакой позолоты! И, боги, ничего розового! Ну да ладно, мои предпочтения тебе известны в общих чертах; твоему вкусу я доверяю... Фасад подновить тоже не мешало бы. Прислугу выберешь из нашего основного штата... да, попроси Иакинфа, чтобы прислал садовника. Сад похож на филиал Железного Леса!
Жасмин в легком недоумении склонила голову набок, не понимая причин подобного оживления язвительно-флегматичной госпожи.
— Вы задумали какой-то дебош, — заявила она. Рес хитро сощурила глаза.
— Ну ты же знаешь: сделал гадость — сердцу радость. Нет-нет, не спрашивай! Всё равно совру.
— Герцогу это, конечно же, не понравится? — полуутвердительно сказала Жасмин.
— Пусть катится ко всем... нет, подожди, не ко всем. Ремонт запишешь на его счет! Часть майората, все дела. Надеюсь, реставраторы возьмут наценку за срочность?
— Эти жадные до чужого золота южане? О, непременно.
Не переставая поглядывать на свою госпожу с подозрением, Жасмин проворно черкнула несколько строк в записной книжке, засунула карандаш за ухо и с церемонным поклоном удалилась.
"На лбу у меня что ли написано?" — подумала Рес не без веселья. С другой стороны, Жасмин знала, о чём говорит: под мрачной сдержанностью кайты Антарес скрывался острый живой ум и весьма въедливый характер.
"Люди бы ужаснулись, поняв, насколько я копия своего братца".
Она перемахнула через перила лестницы, поморщилась — в коротеньком платье выделывать такие фокусы было неудачной идеей — и уперлась взглядом в массивный засов на двери, ведущей в подвал. Засов послушно сдвинулся, скрежеща.
— Что-то как-то высоковато, — пробормотала Рес себе под нос, выпуская из сложенных ладоней рыжеватый всполох пламени. Освещение не ахти какое, но любоваться на всю имеющуюся здесь грязь не входило в ее планы. Предпочтительнее видеть, куда наступаешь. Ну, и не сверзнуться с очередной монументальной лесенки.
До лесенки, впрочем, дело так и не дошло.
"Без ножа, без артефакта? Как-то несерьезно", — отстраненно подумала Рес, оказавшись в удушающе крепком захвате незнакомца.
* * *
Илайя бросалась в глаза сразу же — прямая как меч, высокая, всё такая же красивая своей скучной, пресной красотой. Разве что волосы выбиваются из общей картины — ярко пылают медью, стянутые на затылке в пышный хвост.
Мы молчали. Илайя замерла во главе отряда с этим своим видом "я инквизитор, а ты нет". Тишина стояла та, какую можно услышать; какая позже сменяется тихим гулом ветра, шелестом бумаг на доске объявлений и крадущимися шагами где-то сзади, неуклюже-громкими для моего обостренного слуха. Увернувшись от колющего удара, вмиг оказался за спиной очередного алого солдатика и, не успел он опомниться, сломал ему запястье обманчиво-легким пожатием. Кость противно хрустнула. Борец за Свет и Справедливость крайне немужественно заорал и выронил меч. Один из парных клинков, а второй... второй у меня, да.
— Илайя, ты и твои школьники сегодня совершили величайшую глупость! — не выпуская скулящего гвардейца из захвата, скалюсь в сторону побелевшей пуще прежнего Илайи. — Большинство из них заплатило за это своими недолгими и бестолковыми жизнями. Теперь ваша очередь...
"Завязывай трепаться, — я чуть не вздрогнул, услышав этот насмешливый оклик прямо у себя в голове, — на таких пафосных речах погорел далеко не один литературный антагонист".
— Отпусти его, ты, безродный полукровка!
Я устало покачал головой, всем своим видом показывая, что разочарован умственными способностями скарл-инквизитора Илайи. Что они все цепляются к крови да к происхождению? На это я бы повелся лет в четырнадцать, но не в пятьдесят же. И вообще: четвертое тысячелетие на дворе, эти оскорбления морально устарели!
