Гарри Поттер и Кольцо Согласия - 2

— Бросьте вы, — Рон замахал руками, как ветряная мельница. — Если бы Пожиратели о них знали, то наделали бы все, вон сколько народу поубивали... А мы, вроде, не слышали, чтобы у кого-то кроме Сами-Знаете-Кого был хоркрукс!

В гостиной повисла пауза. Гермиона напряженно думала, а Гарри изо всех сил пытался настроить себя на активность: он еще год назад решил, что сожалеть о прошлом — непродуктивно. Нужно изменять будущее. И Дамблдор его в этом поддержал!

— Если это хоркрукс Волдеморта то три уже уничтожены, — сказал он тихо, словно разговаривал сам с собой. — Дневника, кольца и диадемы уже нет. А, может, и медальона тоже нет, если этот Р.А.Б. его уничтожил. Нам остается найти два. И, скорее всего, это будут чаша Хаффелпуф и эта дурацкая змея, Нагайни.

— Уже легче, Кричер сделал за нас работу, — сказал Рон радостно. — Как и положено домовым эльфам!

— Рон! — одернула его Гермиона.

— ...Хотя тогда получается, что он так и не смог найти артефакты всех четырех основателей Хогвартса, — продолжил Гарри, не обращая внимания на слова друзей.

— Да, не очень вяжется с образом Волдеморта, — кивнула Гермиона. — Я еще когда список составляла, думала об этом. Если для него важны приметы и ритуалы, то он обязательно бы хотел собрать полный комплект...

— Ой, только не говори, что он наделал еще больше хоркрусов, чем мы посчитали! — взмолился Рон. — С этими бы разобраться!

— Не может у него быть полного комплекта, как ни считай, — продолжал раздумывать Гарри. — Я вот думал, что и от Ровены Равенклоу у него ничего не будет...

— Это еще почему? — удивился Рон.

— Она слишком сильная волшебница, при этом, думаю, белая. Не пошла ведь за Слизерином, когда он начал против полукровок возражать. Поэтому я думал, что ее вещи просто не могут быть хранилищем чего-то, что относится к черной магии... Дамблдор говорил что-то такое... В смысле, что все эти артефакты, которые Волдеморт искал, обладают собственной сильной магией...

— Пожалуй, ты прав, — кивнула Гермиона. — Но ведь в ее диадеме все же оказался хоркрукс, если верить Добби...

— Слушайте, а ведь он не был защищен! — хлопнул себя по лбу Рон. — Может в этом и есть магия! В том смысле, что даже если и использовать для черной магии, то воспользоваться все равно нельзя будет!

Гермиона изумленно посмотрела на раскрасневшегося парня. В самом деле, может, доза флегматичности и впрямь пошла Рону на пользу? И вдруг ее осенило:

— Гарри, та книга, она же была по темным искусствам? — спросила она и, заметив изумление на лицах друзей от столь резкой перемены темы, пояснила: — По которой ты Рона заколдовал?

— Да ты ж ее сама отбросила, как слишком темную, — напомнил ей Гарри.

— Тогда я не понимаю, чего это Рон такой умный вдруг стал, это же очень, очень опасно! Применять такую магию!

— Э-э... Ну ведь ты сама видела, ничего опасного с ним не случилось, стал умнее, и все...

Красный от смущения Рон переводил взгляд с Гарри на Гермиону, не осмеливаясь заговорить, пока его так хвалят. Не каждый день такое случается!

— А, может, поэтому она и темная, что никто не хочет, чтобы другие становились умными? — наконец, вмешался он.

— Скорее всего, так и есть, — сказал Гарри. — Но вообще-то, я думаю, что Дамблдор что-то такое говорил... В том смысле, что не наши способности все определяют, а наш выбор. То есть для кого-то темного это будет плохо, а для кого-то светлого — наоборот...

— Да, например, наслать на Пожирателя какое-нибудь Круцио будет совсем неплохо, все дело в том, с какой стороны на это посмотреть, — закивал Рон.

— Рон, ты тупеешь на глазах! Как можно вообще говорить о Непростительных заклятиях? — возмутилась Гермиона.

Гарри хотел сказать, что и Непростительные заклятия могут пригодиться, если их применить против врагов, но тут вспомнил, как сам попытался достать таким заклятием Беллатрикс Лейстрендж, но у него не получилось... Как же он сможет убить Волдеморта, если Круцио у него не вышло в миг, когда ярость переполняла его? Может быть здесь дело в том самом совершеннолетии, о котором в последнее время ему так часто приходится слышать? Этот вопрос так и остался невыясненным...

— Слушайте, а что вам известно про совершеннолетие?

Вопрос озадачил его друзей. Не слишком ли часто они сегодня вот так вот, резко, меняют тему разговора?

— Совершеннолетия достигают волшебники, прожившие восемьсот восемьдесят восемь недель. Это больше, чем просто семнадцать лет, но ненамного, — пояснила Гермиона.

— Да я не о том, а о каких-то новых возможностях...

— До совершеннолетия магия волшебника носит хаотический характер, — начала бубнить Гермиона, казалось, что она зачитывает параграф из учебника. — В момент совершеннолетия магия начинает формировать свой вектор. Это еще ничего не значит, потому что направление вектора будет выявляться еще много лет. Впрочем, в момент совершеннолетия у волшебника появляется дополнительная сила, которая и начинает формирование вектора. Поэтому так важно, чтобы поступки, совершенные в период сразу после совершеннолетия, носили созидательный характер. Это позволяет дополнительно заложить в свой вектор мощный импульс успеха...

Несмотря на то, что Гермиона говорила каким-то чудовищно казенным языком, Гарри пытался внимательно ее слушать. Люпин говорил что-то о Малфое... Что тот оказался под опекой, значит и всю жизнь будет под опекой... Да, похоже, с этими деятелями из Ордена, его самого ждет похожая судьба... Интересно, когда эти восемьсот восемьдесят восемь недель будут у него?

— Седьмого августа, — подсказала Гермиона, а Гарри не понял, задал ли он вопрос вслух, или девушка в очередной раз прочитала его мысли. — У нас с Роном этот день уже позади, а вам с Невиллом еще предстоит. Если честно, то на твоем месте, я бы пошла сдавать аппарирование только после совершеннолетия. Хотя у тебя, вроде, и сейчас получается...

— А какие поступки были у вас после совершеннолетия? Вы-то пытались как-нибудь свою судьбу... скорректировать?

— А как же! — воскликнула Гермиона.

Рон внезапно покраснел, вспомнив о заколдованных конфетах Ромилды Вейн.

— Рон, ты же отравился в кабинете Слагхорна в свой день рождения, это было за неделю до совершеннолетия! — выпалила Гермиона.

Гарри понял, что она читает мысли, причем не только его, но и Рона тоже!

— Гарри, сколько раз тебе говорить! Никто не может читать мысли, если ты этого не захочешь! — взорвалась Гермиона. — 'Прочитать' мысль можно только если она на поверхности и вербализирована, либо если она существует в виде четко опознаваемого образа или чувства! Когда ты волнуешься, ты вербализуешь мысль, ну, словно произносишь ее вслух, поэтому услышать ее может любой мало-мальски знакомый с легименцией волшебник.

— И что делать? — спросил взволновавшийся вдруг Рон.

— Делать? Не нужно мыслить образами, не нужно облекать мысль в слова. Она должна быть быстрой и стремительной, перескакивать от одного образа к другому, не зацикливаться ни на одном событии... Это азы окклюменции. Гарри бы мог рассказать тебе об этом лучше, он ведь тоже занимался...

— С кем я занимался! Со Снейпом! В первый раз слышу всю эту теорию! — взорвался Гарри. — Этот урод только и делал, что лез в мои воспоминания, не объясняя, как я могу защититься!

— Когда мы вернемся в Юлу, я дам тебе почитать 'Основы легименции', для этого тебе никакой Снейп не нужен. А потом мы сможем позаниматься!

— Я тоже почитаю, — сказал Рон, обиженный, что девушка обращается лишь к одному Гарри.

— Ну конечно, Рон, я не собиралась от тебя этого скрывать, просто для Гарри это сейчас гораздо важнее. У него же страшный противник, сильный легимент!

— Давайте выбираться отсюда, поговорить можно будет и дома, — устало предложил Гарри, поняв, что друзья сейчас снова сцепятся в бесконечном споре. Выслушивать их у него не было сил.

Гермиона заметалась по гостиной, собирая вещи и наводя порядок. Рон помог ей водрузить на место шторы и кое-как расставил поваленные во время борьбы двух эльфов кресла и столики. Оглянулся на рассыпавшиеся по полу пирожные, даже наклонился, чтобы подобрать одно из них, но девушка резко окликнула его и он, сразу выпрямился, вытирая руки о полы мантии.

— Кабинет Директора!

Через секунду Гарри уже выходил из камина в такой знакомой круглой комнате. Первые лучи солнца только что проникли через многочисленные окна, выхватывая отдельные детали, оставляя другие в глубокой тени. Гарри слышал, как вслед за ним в комнату влетели его друзья, но даже не оглянулся. Он в нерешительности стоял посреди комнаты, вглядываясь в портрет умиротворенно посапывающего во сне Дамблдора. Подойти или нет? Захочет ли его бывший наставник поговорить?

— Я слышал, ты решил принять наследство моего беспечного пра-пра-правнука? — раздался знакомый голос слева.

— Между прочим, я тоже ваш пра-пра... Вы об этом не знали? — раздраженно ответил Гарри, которому сейчас совсем не хотелось вступать в беседы со своим дальним предком.

— Ну как же, конечно знал, — вздохнул Феанис Найджелус Блек. — Даже страшно подумать, до чего докатились дети великого рода! Впрочем, я не тебя имею ввиду. Ты в мире живых, вроде бы герой? Избранный? Жаль, что не Блек. Хотя... Мои внуки попадают в Гриффиндор! Наверное, мне придется с этим смириться, но от самой мысли...

— Я ведь не первый гриффиндорец среди ваших потомков? — с вызовом спросил Гарри, вспомнив Сириуса.

— О, нет конечно, не первый... Но, к сожалению, самый известный...

— Гарри, мы так и будем здесь стоять? Нам пора! — окликнул друга Рон, который чувствовал себя в этом торжественном кабинете не в своей тарелке.

Да, пожалуй, нужно уходить. Гарри не мог понять, почему у него никак не хватает сил подойти к портрету Дамблдора и заговорить с ним. Потому что не было вопросов к бывшему директору? Нет, они были. Недоставало решительности? Ее, вроде, было не занимать... 'Скорее всего, я просто боюсь, того, что портрет заговорит', подумал Гарри и честно признался сам себе: это будет окончательным подтверждением того, что Дамблдор мертв. А пока где-то в самых дальних уголках души оставалась надежда: может быть великий волшебник все-таки жив, а его смерть и похороны — лишь ловко разыгранный спектакль?

Тяжело вздохнув, Гарри повернулся к камину.

— В дом Альберфольда?

Увидев, как друзья кивнули ему, он сделал приглашающее движение рукой: давайте! Рон, оглянувшись на Гермиону, бросил щепотку летучего пороха в огонь, протянул коробку с остатками Гермионе и шагнул в огонь. За ним последовала Гермиона. Гарри мгновенье помедлил, повернул голову и посмотрел на портрет Дамблдора. Волшебник на портрете продолжал спать. Тогда Гарри бросил порох в огонь и шагнул в камин, в последний раз обернувшись.

Движение вверх уже началось, его уносило в темноту, но мальчик не замечал, как летит через бесконечный тоннель, потому что ему показалось, что перед тем, как его втянуло в бесконечную трубу каминной сети, Дамблдор на портрете открыл глаза и подмигнул ему. Он верил и не верил себе, всей душей стремясь вернуться назад. Поэтому когда он вывалился из огня, ему хотелось одного — тут же развернуться и отправится в кабинет директора.

============ Конец II части ============

Продолжение:

Гарри Поттер и Кольцо Согласия — часть 3 (главы 61-90)

Гарри Поттер и Кольцо Согласия — часть 4 (главы 91-111, Эпилог)

Буду рада вашим отзывам и замечаниям = Юля

Раздел 'Поттериана'

Юля Каптури