Равиен. Дорога обратно

Ромка растерянным щенком уставился на Таню. Я пнул его локтем. Он зыркнул на меня, потом на ворона. Вздохнул и отрицательно замотал головой. Молча.

— Сударь против, — рыкнул я. В нашем маге явно боролись ревность и любовь к удобствам. Таня хочет ночевать здесь. Я тоже. Ромка нам потом сам спасибо скажет, когда ворон улетит.

Мужик усмехнулся как-то странно и кивнул:

— Тогда не буду навязывать вам свое общество.

И опять давай Тане руку целовать! А та — натягивать улыбку на лицо.

— Мы вам очень благодарны за помощь, сударь.

Когда ворон выпустил ее пальцы и поднял голову, улыбка была почти искренняя. Я бы поверил.

— Но мы очень устали, у нас нет сил ехать куда-то и общаться с вашей, я уверена, достойной госпожой. Мы сейчас слишком плохие собеседники для леди. Так что, извините, но мы останемся тут.

— Как пожелаете, леди! Я бы мог привести сотню аргументов, уговаривая прислушаться к моему предложению, но вижу, что вы уже все решили. Так что не смею настаивать. Спокойной ночи, леди.

Тут мужик вспомнил, что есть еще мы и добавил:

— Спокойной ночи, сударь Ромэй и вы... сударь?..

— Ко мне можно просто по имени, — хмыкнул я, и кивнул в сторону лошадей: — Пойдемте, я провожу вас.

— Не стоит себя утруждать.

— Да мне не трудно, — меня вдруг весь этот диалог начал веселить.

Мужика, похоже, тоже, потому что он вновь раскланялся с Таней и Ромкой и направился впереди меня к своей копытной.

Ромэй:

Я вцепился в рукоятку кинжала с такой силой, что даже губу закусил от боли в пальцах. Да, мы должны быть признательны этому оборотню, но почему-то вместо этого я чувствовал раздражение и злость. Ревность? Матервестер!

Кажется, я понимаю, почему к убийцам из ревности применяют не смертную казнь, а пожизненное заточение. Это худшее наказание — жить и знать, что рядом с твоей женщиной вьется вот такой вот лощеный франт, а ты ничего не можешь сделать... Ничего!

Поглаживая рукоятку, я достаточно быстро успокоился и всплеск вот таких вот хищных диких эмоций начал казаться мне подозрительным. Не моим, точно.

Я опасливо посмотрел на Тайя, но он внешне был более или менее спокоен. Странно...

— Сударь Ромэй, ну хоть вы повлияйте на вашу леди! Зачем спать в лесу, когда в трех тенченях уютный охотничий домик, где вам будут рады?

Да, заманчивое предложение и Таня любит удобства. Хотя, судя по ее лицу, она категорически против, непонятно почему.

Пока я пытался сообразить, кокетничает ли кошка, предоставляя мне право принять решение или же действительно хочет спать в лесу, вместо того чтобы упасть в теплую мягкую кроватку и накрыться одеялом... Опять же Тайю можно было бы выделить отдельную комнату и тогда...

— Сударь против, — и лонгвест решительно принялся выпинывать ворона с поляны в сторону лошадей.

Проводив со вздохом шанс выспаться как человек, принять ванну и нормально поужинать, я посмотрел на Таню. Она была какой-то слишком уставшей и грустной.

— Как ты? — я положил руки ей на талию и повернул к себе, заглядывая в глаза.

— Плохо... — Таня вздохнула и отвела взгляд. — Устала... и... — она махнула рукой.

— И?..

Я уткнулся лицом ей в волосы, они пахли пылью и травами.

— И... не знаю... Ром? Я совсем дура, да?

— Почему? — я в изумление отстранился, вновь заглядывая Тане в глаза, сверху вниз.

— Ну... вообще... командую все время, а сама... — она снова махнула рукой. — Тай из-за меня ушел на эти бои...

— Размахалась тут, — произнес я строго и обхватил ее, всю целиком, прижимая к себе крепко-крепко. — Почему из-за тебя? Он так сказал?

— Нет, конечно, — Таня как-то обмякла, и не стала вырываться. — Я просто знаю.

Тай:

— Ты конечно молодец, что помог, но это не повод лезть к чужой самке! — я постарался встать так, чтобы нас не было видно с поляны.

— Хочешь сказать, что вы все же пара? От нее тобой не пахнет! — спокойно выдал мужик, глядя на меня без всякого вызова.

— Они с Ромкой пара, понял?!

— Они, конечно, истинная пара, но есть еще вполне бытовые и приземленные вещи. Привязка у разнополых мага и оборотня притягивает их к друг другу, создавая иллюзию влюбленности, но потом-то захочется нормальную семью, детей... И леди, будучи альфой, вполне сможет стать хорошей матерью паре-тройке воронят.

— А что на это тебе твоя магиня скажет? — ну ясное дело, я у Ромки все про этого хвостоверта узнал уже.

— Моя магиня будет только рада объединится через оборотней с таким сильным магом, как сударь Ромэй. Но, конечно, проще, когда семья оборотней принадлежит одному магу.

Как-то он это нехорошо сказал. Предупреждающе.

Наверное и правда проще, но я не готов делить свою самку с кем-то. Пусть у них там десять раз просто обновление привязки так происходит. Ща! Видел я это обновление. Обычный трах, так что нет, нет и еще раз нет! Хотя смотреть как за Таней этот ворон вьется тоже противно. Ему вот Ромка третьим не мешает, у него у самого магиня есть. Он с ней, наверняка, тоже так же привязку обновляет... Ну вот и... И... И пусть?!

Татьяна:

Не знаю, чего я так расклеилась. Пока дрались и убегали, потом с вороном беседовали, было как-то не до самокопания, хотя я и начала уже, когда мы на привал встали. Но не настолько.

А сейчас мне страшно, потому что я не знаю, что делать дальше.

Вот так стоять, чтобы Ромка обнимал, расспрашивал, утешал, наверное, это было... хорошо это было, не приятно, а просто хорошо. Но ведь неправильно!

Я должна быть сильной! Я должна все знать, все уметь, все предугадать... а иначе... кого я тут спасу... какой мир? Я их тут... раньше... угроблю всех!

— Все-то ты знаешь, все-то ты видела? — хмыкнул Ромка в ответ на мою последнюю фразу.

Слезы все же не удержались, лицо сразу стало мокрым, а мне было жутко стыдно. Блин! Как девчонка-малолетка!

— Не все! В том-то и дело, что не все!

Я сделала попытку вырваться и отвернуться.

— Ну так это же хорошо!

Рома начал сцеловывать слезы, и тут я спиной почувствовала чей-то взгляд. Тай!

Я вырвалась и быстро убежала за дерево, а там села прямо на землю и заревела в три ручья.

Ну вот надо было? Он уже один раз ушел... а тут опять! А я... а я не знаю, почему мне так нужно, чтобы он был рядом! Он тупой мужлан, он ничего не понимает, он... ему все равно, кого и с кем, а я... а я ду-ра-а-а-а...

Не сразу заметила, что эти два... два... нечутких товарища уселись рядом, с двух сторон, и любуются, как я... черт знает, на кого похожа с опухшей мордой и вся в соплях...

— На, хахаль твой крылатый оставил, я глотнул — отличная штука! — Тай протянул мне флягу. Я сначала помотала головой, а потом выхватила и сделала сразу большой глоток, чуть не поперхнулась. И стала вытирать лицо. Ромка платок откуда-то достал и вложил мне в руку.

Я вытиралась, шмыгала носом, а они сидели, молча. Ромка что-то палочкой на земле рисовал, Тай наблюдал за небом. Ну, хоть не за моей опухшей физиономией. Блин, стыдоба!

— Ну что, яму мы уже выкопали, угли нажгли, валежник накидали. Плащ, правда, Ромка потерял... — Тай оторвался от изучения звезд и посмотрел на меня, искоса так, осторожно. Как бы проверяя, не умрет ли он от лицезрения такой красоты.

— Не, не потерял! — подорвался магенок. — У меня сумка к седлу привязана...

Они оба вели себя так, словно я не ревела тут, как белуга, и не размазывала сопли по поляне. Как будто ничего не случилось!

Я высморкалась, решительно скомкала платок, и с благодарной робостью подняла глаза. Нет, точно... не смеются, и не сюсюкают... как хорошо, что они у меня... такие... такие... вот такие.

— Тогда может... я поймаю кого-нибудь на ужин?

— Дичь ускакала, — хохотнул Тай, поднимаясь и подавая мне руку.

— Это невкусная дичь, — я встала, и, неожиданно даже для себя самой, потянулась вдруг... и поцеловала Тая в кончик носа. — Вот... ты тогда просил... а я постеснялась.

И быстро убежала за деревья, на ходу оборачиваясь пантерой. Поймаю... кого-нибудь. На ужин!

Тай:

— Не понял...

— Да, ты полное олицетворение этой фразы, — заржал Ромка. Но я честно ничего не понял. То просишь поцеловать — не целует. То ходишь тут, отгоняешь от их пары ворон, как комаров, и на тебе...

Самки... Понять что у них в голове — не возможно.

— Как думаешь, за ней присмотреть? — я вопросительно посмотрел на Ромку. Его ж...

Знаю, что большая и не потеряется. Но мало ли?..

— Не, не надо. Сейчас побегает, успокоится... — уверенно ответил маг.

Я пожал плечами и пошел к костру. Сел, задумался. Не понравился мне тон, которым ворон про удобства говорил. "Удобней, когда оба оборотня у одного мага". Вот что-то в тоне было не так.

Ладно, потом подумаю.

— Как думаешь, что там за карта?

— На листе с пророчеством? — Ромка сел рядом, достал листок откуда-то из зада. Я отнял его и разгладил на коленке, картой вверх.

— Думаю, это план пещер. Вот это место похоже на то, откуда мы выползли.

Ромка водил травинкой по листу и рассуждал. А я сидел и думал над словами ворона. Мешали они сосредоточится.

— А правда, что у магов и оборотней детей не бывает?

Ромэй:

— Дикий ты какой, — пошутил я, хотя внутри царапнуло, очень больно. — Не бывает...

Я вздохнул и отвернулся. Матервестер! Почему вдруг стало так больно, как будто... Ну ведь и правда, обычно оборотень заводит свою семью, маг — свою.

— Так было даже до освобождения магов... — зачем-то уточнил я.

— До порабощения оборотней? — съехидничал лонгвест.

Я махнул рукой:

— Как тебе больше нравится...

— Да ладно, — Тай хлопнул меня по плечу, как обычно, с такой силой, что у меня сразу рука онемела. — Ворон, короче, воронят от Тани хочет.

— Обойдется! — усидеть на месте спокойно не получилось и я, подскочив, принялся накручивать круги вокруг костра.

— Ша! Сядь, не мельтеши, в глазах рябит! — лонгвест поймал меня на очередном повороте и, дернул за руку. Я снова плюхнулся рядом с ним и уставился на огонь.

— Короче, это... Уговор? Я от Тани гоняю других оборотней, но ты за это не мешаешь мне... это... — смущающийся Тай еще то зрелище. Тема вроде напряженная, а я уже едва смех сдерживаю. — Ухаживать, вот! Договорились?

— То есть ты предлагаешь себя про запас, когда Таня детей захочет? — все, я больше не могу, мне уже полегчало и больно от другого. От напряжения, с которым я стараюсь не разоржаться.

— Не, не про запас, — Тай посмотрел на меня как-то странно и уточнил: — Я на опережение работать буду, — и сам заржал, первым. — Ты бы свою рожу сейчас видел....

Татьяна:

Хорошая охота, бешеный бег сквозь заросли, адреналин и свежая кровь... все же зверем часто быть легче, чем человеком.

Я вернулась на поляну, волоча в зубах тушу молодой косули, почти спокойная, почти довольная.

А тут эти двое. Сидят у костра, и ржут. Чего ржут — не признаются, косуле обрадовались, и давай тему на питательный процесс переводить. Самцы, что с них взять!

Хотела было надуться и оставить им мясо — пусть готовят, а самой гордо уйти под дерево. Потом вспомнила, что я тоже голодна, и отпихнула обоих вредителей от хорошего продукта. Тай, понятно, и сырым слопает, а если доверить дело Ромке, будем давиться обугленным снаружи и сырым внутри.

Тай, обернувшись лисом, умильно порыкивал и выпрашивал печень. Лез мордой под руки, мешался, норовил лизнуть мои пальцы. Получив косулиным копытом по ушам, обиделся и ушел, но почти сразу вернулся, и опять принялся смотреть в душу, положив морду мне на колени. А косуле так вообще в самое нутро заглядывал одним глазом.

Я отдала лису две трети вкусного ливера и целую ляжку— ему нужнее... после этого урода-извращенца. Не знаю, что он с нашим лисом делал помимо домогательств, но ослаб Тай здорово, поэтому должен хорошо поесть и отдохнуть.

Довольный лис ушел урчать в темноту, а я отложила кусочек сырой печени для себя. Ромка сморщился и от такого деликатеса отказался, ему я нанизала несколько палочек мелко нарезанного мяса с лопатки — там мягче всего. А остальное порубила кусками, обложила травками, которые в изобилии собрал под моим руководством глотающий слюнки магенок и устроила отдельный костерок — точнее, яму с углями. Угли тоже Ромка обеспечил, ускорив процесс горения нескольких полешек. Мясо в травах потихоньку дымило, присыпанное сверху ветками, к утру дойдет и будет вкусно. Ромка наслаждался своим шашлычком, а я снова обернулась, на этот раз лисой — почему-то если я переставала контролировать оборот, всегда теперь получалась лиса — и взялась за свою, лишь слегка обжаренную, сочную внутри ногу косули.

Когда наелись, сразу вдруг почувствовали, насколько день выдался утомительный. Кто первый зевнул, не знаю, но остальные двое мгновенно заразились, и через пять минут возникло опасение, что одной вывихнутой челюстью не обойдется.

Постель я почти не поправляла, парни все устроили правильно. И мы стали укладываться. Все было как всегда, как мы уже привыкли, пока шли до города... и все было по-другому.

Раньше мы были... просто три существа столкнувшиеся волей обстоятельств. А теперь... остро чувствовалось, что мы... вместе. В каждом жесте, даже в тихом бурчании лиса и том, как шепотом огрызался Ромка. Мы все как-то особенно... трепетно, что ли... заботились друг о друге. Может, потому, что едва не потерялись?

Эти два ухаря попробовали уложить меня в серединку, как единственную даму. Мне было очень приятно, но блин! У меня шуба, а у Ромки только мослы в тонком плаще. С краю его положи и будет с утра у нас мороженое из магенка, одна штука. Так что я решительно воспротивилась, объявив, что хочу свободно брыкаться в пустоту, а не между двумя телами, и вообще... будем греть Ромку с двух сторон, ночи стали холоднее, а тут и вовсе предгорья.

Убедила. Какое-то время я еще провела в человеческой форме, тщательно подтыкая плащ по периметру ворчавшего магенка. Но так надежнее и он ворчал тихо, больше для порядка. Было заметно, что моя забота его смущает, и одновременно ему приятна. А когда мы уже устроились и пожелали друг другу спокойной ночи, лис вдруг заворочался, и, прямо по Ромке, прополз в мою сторону, подсунув мокрый нос на хитрой морде почти к моему лицу. Я хмыкнула, а потом взяла и поцеловала прямо этот мокрый нос. Он так забавно чихнул! Вот теперь можно и в пантеру... и спаааать!!

Тай:

Я был уверен, что засну сразу. Вот как только голова упадет на валежник — сразу вырублюсь. Обычно у меня проблем со сном не было. А тут... Нет, я не ерзал. Лежал тихо, положив морду на лапы. Думал. Вспоминать не хотелось, так что думал вперед. Например, вот про последнюю часть пророчества. Плохая она какая-то. "Несчастный, выживший в страданьях" — это вот как понимать? Один выживший? А остальные где? Про цветущий камень тем более ничего не ясно. Как камень может в руках мужчины зацвести? И, главное, выходит, выживет только один из мужчин? Я или Ромка? Да пошло оно, это предсказание... Р-р-р-р! Выброшу завтра.

Ромэй: