Катализатор

— Все нормально... — такой ответ как нельзя лучше вписывался в выбранную линию поведения, но на самом деле Ника так сказала больше от растерянности. Он что же, думал, что она скажет,.. то есть попросит,.. в смысле, что он должен...

Фразу пусть и мысленно закончить не удалось, Ника и не предполагала, что Макс подумает, что ей настолько с ним некомфортно. И самое странное, что она сама вариант развития событий, в котором Павлов, под гнетом обстоятельств, уходит из группы, не рассматривала в принципе. При самом худшем раскладе, она полагала, что будет сложно и маятно, но и только. Поэтому уверения, что все нормально, дались без усилий, хотя и являлись преувеличением.

— Точно? — спросил Павлов. В голосе слышалось сомнение.

Нике тотчас захотелось отвести взгляд. Что он смог заметить, понять? Наверняка удивление, замешательство даже, неловкость. Если только это, то все хорошо, потому как легко объяснимо без копания в сложных и смешанных чувствах...

— Точно, — ответила Ника и заставила себя улыбнуться.

Максим еще немного поразглядывал ее, невероятно смущая, потом кивнул и тоже слегка приподнял уголки губ в намеке на улыбку. А девушка выдохнула и немного расслабилась — похоже, получилось сделать вид, что ничего не было, ну или, на худой конец, что ее произошедшее не волнует. Удивительно, что Максима это беспокоит настолько сильно...

— О чем секретничаете? — оборвал ее размышления ехидный голос.

Ника вздрогнула и оглянулась. В двух шагах за ее спиной стоял хитро улыбающийся Лисицын.

— Славка, блин! Меня когда-нибудь удар хватит... — простонала девушка, неодобрительно качая головой.

— Да ла-адно... — отмахнулся тот. — Так о чем?

— Все тебе скажи... — тихо пробормотала Ника, прикидывая в голове, что бы такого соврать, чтобы унять Фоксово любопытство.

— Да я вот хотел у Ники узнать, почему она вместе со всеми на ту сторону не пошла, — неожиданно пришел ей на помощь Павлов.

— Да она плавать не умеет просто! — тут же сдал ее с потрохами Славка. — И вообще воды боится.

— И кто в этом виноват? — ощетинилась Ника, скрывая облегчение.

— А чего сразу я, вообще-то это была Братишкина идея! — притворно обиделся Фокс, и пояснил для заинтересовавшегося Павлова. — Мы года три назад с Братом Ольку пытались плавать научить. Отбуксировали из лягушатника и отпустили...

— Гады, — буркнула Ника.

— Да ладно, там глубины-то и было по подбородок...

— Даньке! Он метр девяносто!

— Да брось, я тебя страховал... Пока ты мне с перепугу пяткой под дых не засветила!

Ника сходу не смогла придумать ответную реплику в этой бестолковой перепалке и покосилась на Максима. Он смотрел на воду и улыбался краешком губ. Такой улыбки девушка у него не видела уже давно. Грустной и, одновременно, словно ободряющей. Ей казалось, что такие его улыбки остались в прошлом, в тех зимних днях, когда он только начинал играть в составе "Выхода". Им на смену пришли открытые и радостные или легкие мечтательные, иногда озорные... Снова будто откат назад... В то время, когда он старательно держал дистанцию между собой и Никой, давая ей привыкнуть к себе и своему новому статусу. Внутри что-то болезненно сжалось. Ведь до вчерашнего дня все было хорошо, пусть и с налетом сожаления от осознания бесперспективности Никиных чувств, а теперь все изменится независимо от того, какие обещания давала девушка себе в бессонные предутренние часы. Придется выстраивать отношения сначала, ходить по хрупкому льду... И это из-за нее? Ника вдруг разозлилась. Черта с два! Из-за него! И вообще, с какого это перепуга она чувствует себя виноватой, накосячил-то Максим. Раздражение придало сил. Все портило только понимание, что злится Ника больше на себя. Это было иррационально и в данной конкретной ситуации отдавало мазохизмом, но по-другому не выходило.

— Слушай, Макс! А давай ты Ольку плавать научишь! — фонтанируя энтузиазмом выдал Славик.

Такой грандиозной подставы от любезного друга-ударника Ника совершенно не ожидала.

— Это без меня! — выпалила она, сдерживая себя, чтобы не сбежать от такой компании и грядущих перспектив. Хорошо еще, что Максим не воспринял Фоксово предложение как руководство к действию.

Славка же посмотрел на Нику с наигранным недоумением. Картину портили только хитрые смеющиеся глаза:

— Ну, мать, ты совсем плоха. Как это учить тебя плавать без тебя?

Славку девушка знала достаточно хорошо, чтобы понимать — проще поддержать его игру, чем доказать, что сейчас она не слишком уместна, к тому же тогда нужно было кратко изложить истинное содержание недавнего диалога с басистом... Славик замер в патетичной позе, и Ника ляпнула первое, что пришло в голову:

— Как, как. Пусть методичку напишет. Я прочитаю и научусь.

Лисицын пару секунд стоял с открытым ртом, а потом развернулся к Максиму с видом "али в ухе приключился у меня какой изъян".

— Она может, — улыбнулся Павлов, и вот эта улыбка была совсем другой. Светлой, теплой...

Кажется, сейчас Максим поверил в то, что все действительно нормально. И Нику это обрадовало... даже не смотря на наличие у него девушки, на раздрай в мыслях и чувствах, на то, что нормального-то на самом деле ничего и нет, что Ника вообще-то злилась (пусть и не совсем на него, но из-за него), и много еще чего... Ну ни дура ли?

Славка, оставшись без поддержки басиста, помялся и переключился на другую, более безобидную тему. Ника слушала его краем уха. А Максим, посидев немного, сообщил, что он, пожалуй, пойдет поплавает. Лисицын увязался с ним и девушка, наконец, осталась одна, чтобы дальше пытаться не думать. Почему-то это было даже сложнее, чем изводить себя мыслями о былом, будущем и несбывшемся.

На изломе дня время побежало быстрее — бесконечное утро как-то вдруг превратилось в ленивый полдень, а там уж и замаячил отъезд, так что пришлось собираться в темпе. Строго говоря, до автобуса оставалось еще предостаточно времени, но выезжать из комнат надо было сейчас, иначе пришлось бы доплачивать еще за шесть часов. Вещей странным образом казалось больше, чем по приезду, и это не смотря на то, что запасы харчей практически извели. Должно быть, мальчишки просто не слишком старались при укладывании, а половину запихнули комом. Дай им волю, они таким же комом отнесли бы постельное белье, но Ника с Диной решительно сие безобразие пресекли — в общем, нашли себе занятие. Сашка крутился возле Динки, Максим и Славка потихоньку перебазировали вещи к выходу, а Артему доверили наколоть лед для сумки-холодильника. При этом отрекомендовали его перед Павловым как супермегаопытного ледоруба, ну и до кучи отметили, что ему единственному не очень-то и нужны обе руки — для микрофона в случае чего и стойку организовать можно, а вот с гитарами-барабанами сложнее. Так что не только Нике аукалась та история с Черновской травмой. Артем сердито пыхтел, но молчал — не провоцировал Славку с Сашкой на новые подколки.

Фокс с Павловым уже снесли к лестнице сумки из комнаты девчонок и теперь занимались вещами мужской части коллектива. Лисицын как всегда разглагольствовал, Максим изредка отвечал: кратко и по существу.

— Чем в отпуске заниматься планируешь? — спросил Славка в очередной заход.

— Да так... У родителей проводку в квартире поменять надо, а то если микроволновку одновременно с чайником включить, автоматы вылетают. Ну и потом, похоже ремонт придется делать...

— А... Понятно... — покивал Лисицын, по очереди взвешивая рукой баулы. — Слышь, Макс, а как Машка твоя отнеслась к тому, что ты чуть не до сентября к родителям на трудовые подвиги уезжаешь?

Ника, складывающая уголок к уголку простыни в комнате мальчишек навострила уши. В том, что аутотренинг не работает, она убедилась уже давно, в особенности при таких противоречивых вводных: не шугаться, не сравнивать с Прохором, не смотреть влюбленными глазами, последнее, впрочем, пока не актуально... В общем, коль уж от нездорового внимания к Павловской персоне избавиться так и не удалось, девушка пыталась хотя бы не проявлять его внешне. Максим чуть повернул голову к Фоксу, так что Нике стало видно приподнятую, словно в легком недоумении, бровь.

— Никак.

Нику ответ озадачил, а вот Славку — похоже, нет.

— Что, совсем ничего не сказала? — громко вопросил он, с каким-то ненатуральным удивлением.

— После того, как расстались, мы, можно сказать, не общались. На тему моего отъезда в особенности, — терпеливо пояснил Павлов, хотя, судя по тону, говорить ему об этом не хотелось. Вскинул сумку на плечо, еще одну взял в руку и понес вниз. Фокс покосился на девушку, подхватил какие-то мешки и потопал следом.

Ника продолжала механически складывать белье, пытаясь переварить услышанное. В комнату вошли Сашка с Диной с комплектами из девчоночьей комнаты.

— Блин, у Фокса бездна такта! — в полголоса ворчал Медведев, неодобрительно качая головой. Диалог басиста с барабанщиком они наблюдали из коридора. — Нашел, что у Макса спросить...

— Он, наверное, просто не в курсе, — выдавила из себя Ника, хотя реплика вообще-то не требовала ответа, да и обращена была совсем не к ней.

— Ага, конечно, — закатил глаза Сашка. — Вообще-то все были, когда обсуждали, каким составом едем, а Фокс еще и ближе всех сидел. Я в курсе, ты в курсе, Тёма в курсе, а у него расстройство восприятия по ходу.

— Да ладно тебе, Саш. Что ты разошелся? — Дина успокаивающе погладила Медведева по плечу.

— Да ничего, просто он иногда поражает своей душевной простотой. Как будто специально...

Но Ника уже не слушала. Мир в очередной раз кувыркнулся через голову, и все конструкции и умозаключения, которые Ника так старательно выстраивала, рассыпались и смешались. Fatal error. Сашка сказал: "Ты в курсе...". В каких облаках она витала, что сей факт из Павловской жизни прошел мимо нее, ведь все, что его касается, против воли лезет в уши. Чем она вообще слушала, когда обсуждали поездку? Если только... Четыре аккорда и перебор — начало музыкальной фразы, которое так и не удалось развить, несмотря на то, что девушка попробовала десятка полтора вариантов. Это было как раз на той репе. Могла ли она настолько уйти в музыку, что...

— Хель, ты чего зависла? — прервал ее лихорадочные размышления Саня. Динка закончила собирать последний компект, и Медведев примерялся взять всю стопку с бельем.

— Да так, ничего... Голова что-то закружилась... — потеряно пробормотала Ника лучшее оправдание, какое смогла придумать.

— Что в голову напекло? — с налетом беспокойства в голосе поинтересовался Сашка.

— Может быть, а может просто с недосыпу. Ничего, уже прошло. — Заверила парня девушка и сунула ему последний сложенный комплект. В последний раз прошлась по комнатам, проверяя, не забыли ли чего, и кивнула Дине — можно закрывать и сдавать ключи.

Впоследствии оказалось, что отговорка о неважном самочувствии имела еще одно преимущество — к Нике всю обратную дорогу никто не приставал с разговорами, позволяя прийти в себя. И девушка имела возможность немного разобраться в ситуации. Другое дело, что из этого мало что выходило.

Получается Ника зря, пусть и не надолго, поставила Максима в один ряд с Прохором.

Глупо как. Нашла что и с кем сравнивать! Путь она все на свете проморгала, но можно же было догадаться... Или нет? Ведь факт, что Макс поехал на базу без Маши сам по себе ни о чем не говорил. Не пришла же она к нему на день рождения, и ничего, все у них тогда было нормально. А в последний месяц-полтора они часто не то чтобы ссорились, но выражали взаимное недовольство. Макс время от времени ходил смурной, не сразу оттаивая на репетициях, и только недавно что-то изменилось. Ника тогда подумала, что они, похоже, помирились, но, может, было и наоборот, а басист просто почувствовал себя свободным. Могло так быть? Могло... Ведь Максим с Машей расстался не так давно, это совершенно точно. В мае они еще были вместе, в июне... Про июнь Ника ничего не знала, только вот Маша звонила Павлову тогда, когда вместо репетиции они играли вдвоем, значит... Стоп. Стоп, стоп, стоп. О чем они говорили? Павлов разговаривал совсем не долго и как-то сухо. Кажется, говорил, что он чего-то не может сделать и извинялся, но как-то так, будто не чувствовал за собой вины. И, кажется, никаких люблю-целую на прощание, Ника бы запомнила, если бы было иначе. Выходит, дней десять назад Павлов уже был связан какими то ни было отношениями и, вероятно, инициатива исходила от него. Но это вряд ли означает, что расстались с Машей они из-за того, что Макс внезапно воспылал к Нике Олич сильным и светлым чувством. Скорее вчера девушка просто подвернулась ему под руку. Как говорится "на безрыбье и рак рыба", и это Павлову отнюдь не делает чести. Пусть хоть триста раз это было временное помрачение рассудка — ночь, фонарь, музыка, влияние момента... Он уже пожалел об этом. А значит, Ника все сделала правильно. И все же где-то на задворках сознания вертелась глупая и неуместная мыслишка, что все эти логические построения суть ни что иное, как попытка сделать хорошую мину при плохой игре. Вновь заниматься анализом ситуации в свете открывшихся обстоятельств у девушки не было ни сил, ни желания, так что она волевым усилием заставила вернуться к обдуманной и утвержденной линии поведения, то есть меньше думать, пустить все на самотек и прикинуться, что она в танке. Да, для нее это трудно, и, к тому же, в общение с Максимом вновь вернулась кое-как преодоленная к весне настороженность, но до его отъезда всего несколько дней, и Ника сможет их продержаться, а дальше будет время и возможность все переосмыслить и переварить.

Глава 18. Сменить полярность

На следующий день после отъезда Максима, из Питера приехала Настя. Позвонила, спросила дома ли Ника, какие у нее планы на вечер, и сообщила, что придет.

Оказавшуюся за дверью девушку, Ника сперва не узнала. Потом проморгалась, откашлялась и вместо приветствия ляпнула:

— Ты что с волосами сделала?

— И тебе здравствуй, — хихикнула Настя и заправила за уши ярко-рыжую прядь длинной челки. Собственно, кроме челки волос почти и не было — задорный огненный ежик вместо привычных Нике русых локонов.

— Привет-привет... — пробормотала Ника и про себя подумала, что такими темпами в следующую встречу, Настя будет лысой — а что, тенденция на лицо: уезжала в Питер она с косой до попы, потом подстриглась до лопаток, потом по плечи, теперь вот и вовсе...

Настя тем временем разулась, вручила Нике коробку с пироженками и потопала в ванную — мыть руки. Угукнула на вопрос ставить ли чайник, примостилась у кухонного стола, дождалась, пока Ника закончит шуршать по хозяйству, и с хитрым видом предложила:

— Ну рассказывай!

— Что именно? — хмыкнула Ника, прикидывая, какой факт из ее биографии может сойти за страшную тайну, о которой прознали и жаждут выпытать подробности.

— А что, неужели нечего?! — с укоризной уставилась на нее Настя. — Как там твоя группа? Все играете?

— Играем, — отозвалась девушка и под подоспевший чаек вкратце обрисовала, чем "Выход — ноль!" занимался последние несколько месяцев. Настя в свою очередь похвасталась, что выиграла какой-то конкурс, что неожиданно получилось продать пару работ, и даже показала их фотки на телефоне. Работы были красивые, хотя, признаться честно, Ника бы себе такие не купила — предпочитала, что-то менее абстрактное. Но чем дальше, тем больше они с Настей расходились во взглядах и субъективном ощущении прекрасного. Впрочем, кроме тех двух работ, в телефоне оказалось еще много чего интересного. И, с подачи Насти, Ника пролистала не маленькую папку с фотографиями до конца. В ней преобладали самые разные снимки "для вдохновения" — солнце сквозь резные листья каштана, цветные камешки в роднике, кучевые облака причудливой формы, ветка цветущей яблони на фоне кирпичной кладки, шипастый напульсник на тонкой девичьей кисти... Настя попутно комментировала из-за чего ту или иную фотку она сохранила в свою копилку образцов, щедро пересыпая монолог специфическими терминами — как смешать цвета, чтобы получился похожий эффект, какую технику лучше использовать, что перерисовала с фотографии, что использовала просто для того, чтобы поймать нужное настроение, а что пока ждет своей очереди. Ника слушала и лишний раз убеждалась, что с Настей они видят мир одновременно похоже и по-разному: Настя в цветах и красках, а сама она — в мелодиях и рисунках табулатур...