Путь познания

Был наш черед показаться.

— И так, — заявил мужчина, усмехнувшись, — вы, стало быть, не собираетесь уступить победу нам.

— Рад, что ты понял это самостоятельно, — хмыкнул Сет.

Я все еще не мог отвести взгляда от груды тел, сваленных кое как на поляне. Как эти люди могут быть настолько жестокими, настолько бесчеловечными, убивая всех и все на своем пути ради победы? Если бы они еще знали, какой приз их ожидает в конце. С другой стороны, может, так даже лучше, раз победа достанется самому бессердечному ублюдку из всех.

Приз может стать достойным наказанием.

Когда я только вступил в игру, то был таким же, как они, но не сейчас. Во мне что-то изменилось, и это более чем странно, что убийства, испытания, смерть, преодоления трусости закалили меня, но не сделали жестче. Теперь есть гораздо большее количество вещей, которые я ценю, вещей, ради которых я готов умереть, или убить. И гораздо больше того, что я готов простить.

— Уходите, — прошу я, — уходите, откажитесь от игры, и мы не станем вас преследовать. Все равно женщина не протянет долго, если ей немедленно не оказать помощь.

— Отказаться? — мужчина смеется мне в лицо. — И зависнуть здесь навсегда? После всего того, через что мы прошли? Ты вообще слышишь себя, глупец?

— Этого никогда не будет, — через силу шепчет женщина, сплевывая кровь. — Лучше умереть, сражаясь, чем покрыть себя позором.

Сет движется к ним, но я протягиваю руку, удерживая его на месте.

— Нет, стой. — Затем снова смотрю на наших соперников. — Я прошу в последний раз, хорошенько подумайте над моими словами.

— Никогда! — кричит женщина. — Лучше пусть я умру...

В следующее мгновение стрела пронзает ее спину и выходит из груди через сердце. Женщина падает на землю лицом вперед. Вторая стрела вонзается мужчине в череп и выходит из глаза. Все это не занимает и двух секунд. На поляну выходит мужчина, отбрасывая в сторону арбалет, где больше нет стрел.

Он смотрит так, словно он охотник, а я кабан, и на мгновение я радуюсь, что у него больше нет арбалета. Но это не делает его менее опасным. Скорее наоборот, как знать, какие еще карты есть у него в рукаве?

— Дэвид, — шепчет Калипсо. — Врата.

Я поворачиваю голову одновременно с охотником. Там, где раньше был просто грот и просто источник, теперь возвышаются огромные Врата. Все точно, как описывала Калипсо. Так, наверное, должны были выглядеть Врата в Рай, если тот, конечно, существует на самом деле. Хотя почему бы ему не существовать, как и миллионам других миров?

Сейчас я знаю то, что знает и тот другой, чей тяжелый острый взгляд пронзает меня на короткое мгновение. Они пропустят только одного из всех нас, а после закроются до следующей игры. Второго шанса не будет.

Мы начинаем бежать одновременно, Ди целится в спортсмена, но он отбивает ее нож лезвием собственного, не останавливаясь и даже не замедляясь. Секунды текут дольше, чем часы, каждый вздох растягивается на годы, биение моего сердца замедляется.

Остается сделать не больше десяти шагов, когда я понимаю, что дело проиграно: мне ни за что не успеть раньше него. Я думаю о том, что будет с моими друзьями, если я проиграю, что будет с моей семьей, а затем на крошечную долю секунды мелькает мысль, что для меня было бы лучше никогда не выигрывать и не попадать в руки к другим Создателям.

Это решение острое, как бритва, тяжелое, как гора.

И оно уже принято.

Я вытягиваю руку в сторону, а затем резко сжимаю кулак. Мой противник падает на землю, резко скрючившись, его тело дергается от судорог. Я выдыхаю и делаю последнее усилие, чтобы достигнуть Врат.

Я не оглядываюсь назад, не смотрю на своих друзей или на поверженных врагов. Не думаю о том, что может случиться со мной на той стороне, и что мое тело может так же упасть в траву и остаться там навсегда.

Не думаю ни о чем.

Последний шаг, и я внутри. -7

Одинокие ночи

С тех пор, как тебя нет,У меня на душе пусто.С тех пор, как тебя нет,Мир не такой, как прежде.

Я возвращаюсь к тем местам, где мы были,Будто ты все еще здесь.Я снова переживаю все эти моменты,Желаю, чтобы ты была здесь.

С тех пор, как тебя нет,Моё сердце одиноко.С тех пор, как тебя нет,Всё не так, как раньше.

Здесь всё напоминает о тебе,Это такие яркие воспоминания!Помнишь те дни,Когда мы были вместе?

Одинокими ночамиЯ буду бороться за тебя,Да, буду.

С тех пор, как тебя нет,Моё сердце истекает кровью.С тех пор, как тебя нет,Я не тот, кем я был раньше.

Я иду по твоим шагам на снегу,Следы исчезают...Мы понимаем, что что-то потеряли, когда этого больше нет.Я желаю, чтобы ты была здесь...

Одинокими ночамиЯ буду бороться за тебя,Да, буду.

Тринадцать лет назад...

— Просто сосредоточься на этом, Дэвид. Вот увидишь, это совсем несложно.

— Покажи, у тебя лучше выходит.

Мама улыбается, а затем складывает ладони лодочкой и медленно соединяет их. Все еще улыбаясь, она подносит руки к губам и дует в них, как какая-нибудь фокусница. Я смеюсь, ожидая, что будет дальше.

— Видишь? Совсем несложно. Нужно просто хорошо-хорошо сосредоточиться и представить себе то, чего ты хочешь. А затем отпустить...

Она нагибается к воде и выпускает из рук крошечный кораблик, появившийся словно из воздуха. Будто по волшебству парус расправляется и, гонимый ветром кораблик движется вперед.

— У тебя всегда получается лучше, — с обидой в голосе говорю я, но уже через мгновение начинаю бежать по побережью вслед за корабликом. Мне хочется быть рядом, когда он достигнет воронки.

Мама зовет меня по имени, но я убегаю прочь, боясь потерять кораблик из виду. Река, петляя, спускается вниз, по камням. Кораблик ударяется об один из "рифов", и его отбрасывает в сторону, пронося мимо нескольких воронок. Еще камни, несколько крутых поворотов, и маленький путешественник совершенно невредимый уже движется вперед, направляясь к середине реки. Больше ему уже ничто не будет угрожать.

Я возвращаюсь обратно, все еще улыбаясь. Когда-нибудь наступит день, когда и я смогу совершить что-то настолько волшебное. А, может, даже лучше.

Мне легко найти маму, так как я иду на звук двух голосов, один из которых точно принадлежит ей. Она говорит громко, другой же голос тих и почти неразборчив. Я могу различить слова еще до того, как вижу их, но все равно ничего не понимаю.

-...наступит время, — говорит странный голос, слишком высокий для мужского и слишком низкий для женского.

— Нет, — кричит мама, — нет. Вы не можете так поступить со мной. Ни я, ни мой сын никогда не сделали Создателям ничего дурного.

— Я здесь не для того, чтобы наказать вас, Ребекка. Вы были избраны Лабиринтом, и должны гордиться этим. Не многим при жизни выпадает такая честь.

— Нет, прошу вас. Возьмите лучше меня, но не трогайте ребенка.

— Вы больше не нужны нам, только мальчик. Игра призовет его, как только он будет готов.

— Должно быть хоть что-то, что я могу сделать, чтобы защитить его.

Собеседник медлит. Я уже совсем близко и могу видеть их темные силуэты среди деревьев, но боюсь подходить еще ближе. Мне очень не нравится этот человек, но я не могу объяснить почему. Стоит только посмотреть на него, и я сразу же хочу заплакать.

— Хорошо. Последняя игра для вас. Выиграете — и мы оставим вашего сына в покое, проиграете — заплатите цену.

— Какую?

— Ваша память, ваши чувства...

— Я согласна.

— Ваша игра начнется завтра.

Когда я спускаюсь, то застою маму, сидящей на земле. Ее лицо красное от слез.

— Дэвид! — она подходит и заключает меня в объятия, не прекращая плакать. — Я так люблю тебя.

— Я тоже люблю тебя, мамочка.

— Просто не забывай об этом, ладно? Никогда не забывай, чтобы не случилось.

— Конечно.

— Пообещай мне.

— Я обещаю. Ты куда-то уезжаешь, мамочка?

— Да, сынок.

— И когда ты вернешься?

— Очень нескоро, малыш. Но ты не переживай, со мной все будет хорошо.

— Сделай еще один кораблик, пожалуйста.

— Хорошо, и, Дэвид, я уверена, когда ты вырастешь, у тебя будет получаться гораздо лучше, чем у меня.

Последнее, что я вижу, — волшебный кораблик, уходящий вдаль. То, что я больше всего хочу запомнить, — улыбку на лице мамы, когда она смотрит на меня. Ее я тоже вижу в последний раз.

15

[...]

Мое путешествие долго не продлиться. Осталось совсем чуть-чуть, и я знаю это. Этот кошмар, наконец, закончится, нашей победой или нашей смертью, но он закончится.

Я стараюсь ни на секунду не выпускать руку Ребекки из своей, словно она мой якорь, мой маяк во тьме. Все, что мы прошли, мы прошли вместе, и последний рубеж пройдем точно так же.

Я хочу кричать, хочу обнять ее, сказать, что люблю, но эти слова замерли у меня на губах, а язык примерз к небу. Я сам словно окаменел, и только ноги продолжают двигаться вперед.

Хочу называть ее имя, снова и снова. Поцеловать. Умереть за нее, чтобы доказать свою любовь.

Но вместо этого продолжаю идти.

Разноцветных точек на моей карте становится меньше с каждым часом, если не с каждой минутой. До последнего портала из сотен доберутся единицы. И мы будем среди них.

Я знаю, она хочет победить, но не я. Единственное, чего я хочу, — чтобы она была счастлива. Ради нее я сделаю все, что угодно.

Кажется, каждый шаг придает ей решимости, а мне отваги.

Слишком поздно я понимаю, что что-то не в порядке, за мгновение до того, как слышу ее крик и инстинктивно поворачиваю голову к порталу. К Вратам, сияющим ярче солнца и подпирающим собою небо. К тому, что ждет за ними. Врата закрываются перед нашими лицами, скрывая фигуру, только что вошедшую внутрь.

Мы проиграли. Мы выиграли.

Наша история подошла к концу, наша жизнь только начинается.

Дневник Спринтера. Воскресенье. 12.21

(последняя запись)

Я ожидал увидеть нечто потрясающее. Величайшее творение Создателей, мир в мире, тайну, скрытую в тайне. Вместо этого я вижу перед собой только пустошь, простилающуюся далеко вперед. Под ногами не песок и не снег, а что-то вроде мелких осколков стекла, но они не острые и не режут подошвы обуви.

Я иду.

Здесь нет ветра, и, казалось бы, вообще нет воздуха, но осколки под моими ногами приходят в движение и пересыпаются из стороны в сторону, словно кто-то невидимый раскачивает этот мир. Небо свинцово-серое, горизонт — почти черный.

Я просто иду вперед, не зная, что еще делать, и на ходу борюсь с чувством огромного разочарования. Нет нужды оглядываться назад, чтобы увидеть отсутствие портала за моей спиной: он исчез, как только я ступил на осколки. Здесь нет солнца или какого-то еще видимого источника света, но все равно светло, как днем. Сдвинув носком ботинка горку осколков, гладких, словно отполированных водой и песком, какие часто можно найти на морском берегу, я увидел свет, распространяющийся откуда-то снизу. Он подсвечивал камни-стекла, которые приобретали цвет просто на моих глазах.

Я иду.

Осколки пересыпаются еще быстрее, а затем просто расходятся в разные стороны, как море перед Моисеем. Внизу просто песок, зато стеклышки превращаются в густую жидкость. Я вижу, как волнуется "море" по обе стороны от тропинки. Не могу побороть любопытства и поэтому, оказавшись внизу, провожу рукой по поверхности воды. По ощущениям похоже на желе, мягкое, гладкое и упругое. Но это желе, которое даже сейчас продолжает двигаться, прямо под моими пальцами.

Впереди, прямо из песка, поднимается длинный тонкий шпиль. Вслед за шпилем показывается крыша и изящные прозрачные колоны. Песок осыпается с выступов и балконов, собираясь прямо у моих ног. Он сам течет, подобно воде.

В центре круга из колон ждут пять фигур, одетые в наряды разных цветов. Именно наряды, потому что язык не поворачивается назвать их одеяния одеждой, каждое из которых представляет собой произведение искусства. Первый в древней тоге, второй в длинной меховой шубе и в шапке с перьями, третий в парадном камзоле, с напудренным париком на голове, четвертый в черном смокинге и, наконец, последний в простой холщевой рубахе. Они выглядели, как артисты перед премьерой спектакля, но стоило посмотреть на их лица, и мне тут же захотелось опуститься перед ними на колени и просить о милости.

Пятеро великих Создателей.

И я в ловушке.

И все же они не заставят меня отступиться.

Поднявшись по лестнице, я оказался прямо перед пятеркой, стоял, гордо расправив плечи, и смотрел прямо перед собой. Вперед вышел мужчина в смокинге.

— Мы приветствуем победителя, — величественным тоном заявил он. А затем вдруг опустился на колени, чем ввел меня в состояние глубокого шока. — Дэвид Грей — наш новый Создатель.

Остальные последовали его примеру. Несмотря на подобную позу, хотя их лица и были лишены каких-либо эмоций, в глазах было что-то недоброе. И я никак не мог отделаться от мысли, что сделал что-то не так.

— Мы долго ждали, пока закончится эта игра, — сказал мужчина в шапке с перьями. — Хотя ее исход был ясен с самого начала.

— Ты — тот, кого мы ждали очень долго, — подхватил тот, что был в камзоле.

— Тот, кто дарует нам свободу, — эти слова принадлежали мужчине в рубахе. Говоря их, он смотрел куда-то мимо меня.

— Или умрет просто здесь, — добавил последний, молчавший все это время.

Создатель в смокинге вышел вперед, словно приготовившись выступать перед большой публикой, но здесь не было никого, кроме меня, да и то сомневаюсь, что способен оказаться благодарным слушателем.

— Мы знаем, что ты говорил с нашим братом Флеймом.

Человек в шубе тряхнул длинноволосой головой.

— Я даже догадываюсь, что он рассказал тебе о нас.

— Хитрец любит прикидываться дурачком.

— И выставлять нас крайними.

— Ему это так не сойдет с рук.

Они говорили все одновременно, кроме человека в тоге, и я не мог понять, кому принадлежит какое высказывание. Я словно находился на стадионе или в зале, переполненном людьми, но никак не среди пятерых человек.

Но, похоже, я был не единственным, кого это начинало раздражать. Создатель в тоге только хлопнул в ладоши, но остальные тут же замолчали, пристыжено опустив головы.

— В отличие от моего собрата, — он наградил мужчину в камзоле тяжелым взглядом, — я не знаю, что Флейм рассказывал тебе о других Создателях, потому что не имею привычки подслушивать и подглядывать за другими. В любом случае, я искренне верю, что ты достаточно разумен, чтобы делать собственные выводы, а не слепо принимать чужие. Мы можем стать для тебя смертельно опасными врагами или же союзниками, если ты так решишь. Ты даже можешь уйти отсюда, послав нас всех подальше, ведь как победитель заслужил это право. Но, вынужден тебя предупредить: всякое решение имеет свои последствия. И если ты не можешь заплатить эту цену, это сделает кто-то другой. И тут же существует много вариантов: твоя мать, отец, младшая сестра, Ди, Калипсо, твои друзья. Мы можем забрать любого из них или всех сразу. Как ты, должно быть, понимаешь, для нас нет ничего невозможного.