Некс

— Да.

— Тогда отправляемся немедленно. Идти будем всю ночь.

Я была готова к этому. Мне дали целые сутки отдыха, и было бы наивно думать, что это было сделано исключительно по доброте душевной моего начальника. Адам никогда не блистал добротой.

Джордан пошел первым, неслышно двигаясь в темноте, как большой кот. Кракен был замыкающим. Судя по суровому выражению Джордана и уставшему выражению, появившемуся на лице Кракена, они хорошо знали, куда мы идем и зачем. Я решила, что сейчас не самое подходящее время, чтобы задавать вопросы.

Мы пересекли круглую поляну и вошли в лес. Теперь предстояло двигаться еще осторожнее на случай, если за нами кто-то следит. Несколько расслабиться можно будет только, выйдя на грунтовую дорогу, некогда соединяющую два крупнейших городка здесь.

Стражи умели двигаться быстро. Даже для мутантов. И именно этой скорости они сейчас придерживались. Словно три ниндзя из старых китайских фильмов.

Я усмехнулась, не сбавляя темпа.

Нам потребовалось два часа, чтобы выбраться на ту самую дорогу. Тогда Джордан несколько снизил темп, да и бежать стало гораздо легче. Это было чем-то вроде передышки.

— Почему ты здесь, Джордан? — напрямую спросила я, воспользовавшись случаем. Возможно, нам больше не удастся поговорить в дороге.

Мутант смерил меня ледяным взглядом:

— Это важное задание, — наконец, ответил он.

— Это важное задание Ястреба и стражей. При чем здесь внутренняя полиция?

— Я здесь не как представитель внутренней полиции. Я здесь только потому, что Адам попросил меня об этом.

Несколько минут мы молчали. Бежать действительно стало легче, но все же не настолько, чтобы я могла бежать и разговаривать одновременно.

— Куда мы направляемся? — спросила я, чуть отдышавшись.

— Неужели Адам не сказал тебе об этом? — Джордан не глядел на меня. Его глаза блуждали по земле у него под ногами, а лицо исказила странная гримаса. Я вдруг поняла, что ему неприятно разговаривать со мной.

— Ястреб сказал, какой нужен дом, и что я должна найти шкатулку. Кроме этого — ничего, — с неудовольствием ответила я, так же отвернувшись от него.

Джордан нахмурился, но все же ответил:

— Уверен, Адам знает, что делает. Если он не сказал, то и я ничего не буду говорить. Все что я могу сказать — поселок расположен далеко отсюда, некогда это было небольшое человеческое поселение, а теперь там никто не живет. Разве что несколько опасных мутантов неподалеку. Они редко бывают в городке, но что подсказывает мне, что в этот раз нам как обычно "повезет". Мы с Кракеном не можем войти на территорию городка, так как это будет трактоваться как нарушение договора. Но ты сможешь. Просто сделай то, что он попросил. Это будет лучше для всех нас.

— Что это за мутанты, которые ошиваются там?

— Детка, — Джордан с шумом выдохнул воздух через ноздри. — Я здесь, чтобы защищать тебя по мере своих возможностей, а не чтобы отвечать на твои дурацкие вопросы. Между прочим, я от тебя совсем не в восторге. Поэтому будь хорошей девочкой и помалкивай.

Я гневно посмотрела на него. Что он себе позволяет? Я не какая-то там глупая девчонка из людей. Пусть я некс, но это же не помешало мне возглавить одну из четырех команд стражей. Я не могла позволить ему говорить со мной в таком тоне, а себе стерпеть это. Острые слова уже почти сорвались с моего языка, но в последний момент я почему-то передумала. Интуиция редко подводила меня. И на этот раз я снова доверилась ей, ради чего пришлось жестоко наступить на горло своему эго.

Больше я ничего у него не спрашивала, поэтому остаток пути прошел в молчании. Мне хотелось обратиться к Кракену, что один раз я и сделала, на что Джордан пробормотал что-то вроде: может ли эта женщина заткнуться? И я позволила себе заткнуться. В отличие от большинства девушек, молчание нисколько не выбивало меня из колеи.

Уже начинало светать, когда Джордан несколько замедлил шаг. Я прислушалась и внимательно осмотрелась по сторонам. Лес как лес. Ничто не предвещало близкое присутствие человека. Кракен за моей спиной ступал беззвучно, и мне пришлось сделать то же самое.

Прошло еще десять минут, прежде чем я сумела рассмотреть над верхушками деревьев крышу какого-то здания. Сделав еще с десятка два шагов, Джордан остановился. Солнце было еще слишком низко, чтобы осветить его, поэтому его заметная фигура в неверном свете показалась мне пугающей.

— Дальше ты пойдешь одна, — сказал он, кивнув в сторону поселка. — Нужное тебе здание находиться в самом конце. Ты не пропустишь его. А теперь вперед.

Проверив, легко ли вынимается оружие, и, бросив последний взгляд на Кракена, я пошла вперед. Пальцы перебирали висевшую на шее цепочку. Сердце громко стучало в груди от того, что я не знала, что ожидало меня там.

Ступив на край улицы, я на мгновение замерла, прислушиваясь, но мне так и не удалось услышать ни одного подозрительного шума. Поселок явно давно был необитаем, и лес поглотил уже большую его часть. Прямо посреди широких улиц росли мощные деревья, которые чем-то напомнили мне деревья в Аренсе. Я не знала, насколько они подвижны, но решила не прикасаться к ним. Было что-то жуткое в том, что мне приходилось идти по этому древнему кладбищу практически в темноте. Небо уже посерело, но солнце еще не встало. Я видела уже многие заброшенные поселения людей, и многие из них более ужасающими, чем этот. Поселок, по которому я сейчас шла, казался хоть и безжизненным и мрачным, но при этом не жутким. Как человек, умерший во сне, рядом с жертвой с перерезанным горлом.

Я проводила глазами по каждому дому, помня слова Джордана о том, что я тут же узнаю его. Но все эти дома были однотипными, разрушенными и...скучными. Мое сердце успокоилось, а дыхание выровнялось. Может, это будет вовсе не так сложно, как я думала. Джордан же сказал, что те мутанты наведываются сюда очень редко. Да и я совершенно не понимала, для чего. Все, что можно было украсть и использовать, уже давно было украдено и вывезено отсюда. Тут не осталось ничего, кроме пустых разрушенных домов. Еще несколько десятков лет, и лес полностью поглотит это место, и тогда его невозможно будет найти даже со спутника.

Меня будто током пробило, когда я увидела его. Это был некогда шикарный двухэтажный особняк с декоративной отделкой, изящными балконами, барельефами и цветочными вазонами где-то метр в диаметре. Он был не настолько старым, как похожие здания где-то в Европе, и явно был создан искусственно, но у меня от его вида просто дыхание перехватило. Рядом с дверью висела небольшой вывеска: штаб Zirex. И больше никаких пояснений. Буква "Z" была раза в три крупнее остальных букв и была видна издалека. И Адам и Джордан были правы: такое здание пропустить невозможно.

Я оглянулась, будто за мной мог кто-то следить, но улица была совершенно пуста. Легко поднявшись по лестнице, я положила ладонь на ручку и осторожно повернула ее. Дверь со скрипом распахнулась передо мной, и в нос ударил запах старой пыли.

Первая комната, в которую я попала, походила на приемную: большой стол в углу, заваленный старыми документами, несколько стульев, выставленных в ряд, и странные плакаты на стенах. На одних были изображены старые добрые герои комиксов, которые я несколько раз видела в нашей библиотеке (отдел так и назывался: комиксы), на других же были нарисованы странно изуродованные люди: мужчины, женщины и даже дети. На первом плакате в какой-то неестественной позе застыл широкоплечий мужчина с выпученными, как у лягушки, желтыми глазами и перепонками между пальцами. Второй плакат — русалка. Настоящая женщина с рыбьим хвостом и жабрами, росшими вдоль всего туловища. Но она тоже не была прекрасной, как рисуют в детских книжках. У нее было страшное одутловатое лицо, длинные клыки и резкие, хищные черты. Третий плакат изображал мальчика лет трех на вид, лишенного всякой растительности на лице и теле. Глаза у него были слишком маленькие для квадратного лица, а нос, наоборот, слишком большой и толстый. Мальчик хитро улыбался, выставив напоказ свои маленькие кривые зубы, держа на руках большого лохматого тарантула.

Всего плакатов было двадцать три, но я только бросила на них быстрый взгляд, не решаясь рассматривать. От них сразу же становилось не по себе. Сверху была еще одна широкая надпись — "Первые мутанты", а в нижнем правом углу каждого плаката стояли три большие буквы: A L A. Теперь я, наконец, поняла, что это за место. В каждом городе, особенно в этой части, некогда принадлежавшей США, где проходили секретные разработки ALA, располагался штаб, где проживали ученые. Каждый отдел проводил собственные эксперименты над подопытными, а потом они обменивались результатами друг с другом. В этом городке, возможно, на этой самой улице, и жили когда-то эти страшные эксперименты. У меня перед глазами вновь появился ужасный безволосый ребенок.

Считается, что Дайва, Сириус и остальные были самыми первыми мутантами, но это не совсем так. На самом деле они были первыми удачными версиями мутантов. А первыми как раз были те, чьи портреты сейчас развешаны на стенах в приемной, как в цирке уродов.

Из приемной вели сразу три двери. Я решила заглянуть в каждую из них по очереди. Если понадобиться, я обследую весь особняк в поисках библиотеки.

Первая дверь вела в длинный и тонкий, как кишка, коридор, по обе стороны которого выходили совершенно одинаковые белые двери. Открыв наугад самую первую дверь, я едва не вскрикнула. Это была темная комната с голыми серыми стенами, покрытыми какими-то рисунками и словами на незнакомом мне языке. Нет, не комната, поправила я себя. Камера. Здесь не было ни одного окна, а над железной кроватью прямо в стену были вмурованы кандалы. Заметила я и еще кое-что. У самого входа в стене светилась яркая зеленая лампочка, а в полу рядом с ней были какие-то странные отверстия. Мне уже приходилось видеть такое раньше: стоит нажать на кнопку, а камера, вместе с тем, кто будет находиться в ней, окажется в ловушке за железной дверью. Но ужаснулась я не от вида камеры и страшных орудий пытки, помещавшихся рядом с кроватью. В самом углу камеры, прислонившись спиной к стене, лежал скелет. Судя по виду, ему было не меньше двадцати лет. Не осталось ни кожи, ни глаз, мышцы давно высохли как и все телесные жидкости, белели только длинные волосы и жемчужинами блестели ровные крупные зубы. Все это было не так ужасно, если бы не кроваво-красный мешок у него в груди. Сердце сжалось в несколько раз и походило на печеное яблоко, но при этом оно не переставало биться. В этом не было никакого смысла. Этот мужчина уже давно был мертв, даже крови не осталось, а сердце каким-то чудом до сих пор функционировало. Как я ни старалась, мне не удалось увидеть никакого прибора рядом с телом, ни одной трубки. Вообще ничего. И самым ужасным было то, что я слышала, как оно билось.

Сглотнув, я быстро вышла из камеры, захлопнув за собой дверь. Пулей пролетев по коридору, я то и дело дергала двери, но они к счастью оказались заперты. Мне не было настолько интересно, узнать, что там, чтобы выламывать двери. Лишь одна дверь в самом конце коридора поддалась.

Комната была большой, заставленной столами и разной аппаратурой, а в самом ее центре стоял огромный аквариум. Ну, то есть гигантский стеклянный цилиндр, заполненный какой-то густой жидкостью, в которой плавало тело женщины-русалки. Той самой, что была изображена на втором плакате. Она была высокой женщиной, даже теперь ей пришлось чуть ли не согнуться вдвое, чтобы поместиться в этом цилиндре. И у нее был длинный темно-голубой рыбий хвост. Я уже хотела выйти из комнаты, когда русалка открыла глаза.

Я задохнулась от ужаса, принявшись отступать назад.

— Подожди, — из динамика послышался глухой механический голос.

Я застыла. У русалки были совершенно черные глаза без белков. Она положила свои тонкие с одним лишним суставом ладони на стекло и надавила на него, словно хотела разбить. Но стекло не поддалось.

— Не могу выбраться отсюда, — сказала русалка. — Заложница здесь. Помоги.

Видимо, за долгие годы одиночества она отвыкла от речи и общения, и теперь каждое слово давалось ей с огромным трудом. Внезапно на ее лице появилось беспокойство, быстро сменившееся паникой:

— Ты их, — из ее рта вырывались пузырьки воздуха. — "ALA". Что они сказали тебе сделать со мной?

— Я не принадлежу "ALA", — поспешила успокоить ее я. — Да самой "ALA" больше не существует.

Русалка удивленно выгнула брови.

— Революция. Дайва и ее мутанты победили "ALA".

— Теперь мутанты...Свобода?

— Не совсем так. Нас изгнали и теперь мы живем здесь. Нам запрещено даже приближаться к их городам, но пока мы в безопасности. — Это было не совсем так, но должна же я была ее как-то успокоить? — Кто ты?

— Моргана. Второй мутант.

— Второй в смысле ты была вторым...экспериментом?

Она нахмурилась, затем кивнула. Вот так поворот. Я стояла перед первой женщиной-мутантом, созданных когда-либо. А может, она просто не узнала, что существовали другие?

— Подойди, — попросила она. — Я...говорить, — она энергично затрясла головой. — Подойди.

Я подошла к ее аквариуму и положила ладони на стекло, теперь наши руки разделяло только стекло. Ее сознание мягко прикоснулось к моему, и я впустила ее.

"Так гораздо лучше, — она улыбнулась. — Я так давно не разговорила ни с кем, что уже забыла, каково это. Меня надолго не хватит, но ты должна попытаться меня понять".

О чем это она?

"Вопросы. Я знаю, у тебя есть вопросы. Задай их!".

— Вы уверены в том, что действительно второй созданный мутант?

"Они говорили так. Долго показывали меня по телевизору своим коллегам. Брали анализы. Фотографировали, — ее лицо исказилось от ярости. — Потом они создали того страшного ребенка. Меня они создали, скрестив мое ДНК с ДНК нескольких рыб, как новый сорт помидор. Первый умер за несколько месяцев до этого. Его организм не принял изменений и убил его изнутри. Страшная смерть, медленно отмирающие ткани. Крик. Он ужасно кри...чал. Тогда я еще была... одной из многочисленных ассистен...ток".

Я хотела задать ей еще один вопрос, но она энергично затрясла головой:

"Нет, молчи. Мое время уходит. Мозг не...слушается. Слушай меня...внима...тельно. Это важно. Слушай. Они первые из новой расы. Удачные. Их оставили".

— Кто они? О ком вы говорите?

"Мутанты...".

Моргана больше не могла концентрироваться на словах. Вместо этого она решила показать мне.

Я увидела операционную. Яркий свет, шум, шепот, зажигались все новые и новые лампочки, работал генератор. В самом центре зала стояли два кресла, соединенные прозрачными трубками, по которым текла ярко-красная жидкость, кровь. На одном из кресел, прикованный к нему железными цепями, сидел красивый светловолосый юноша лет восемнадцати. На другом девушка того же возраста. Они сидели, держа друг друга за руки. Рядом мелькали спины ученых в белых халатах. Все суетились, и только парень с девушкой сохраняли полное спокойствие. Я поняла, что это. Решимость, принятие смерти. Ожидание ее. Затем один из ученых что-то крикнул остальным, но его голос утонул во взрыве. Повалил густой черный дым, а затем одна за другой комнату пронзили три яркие вспышки.