Лера ничем не показала, что слышит свекровь.
— Я знаю, что тебе сейчас больно об этом слышать, но может быть, это хоть как-то облегчит твои страдания, но такое с ним случилось впервые. Не смог устоять, оступился. Поверь, такое иногда случается. Мужчины вообще очень слабы всякий раз, когда дело касается женского пола.
Лера считала, что все это чистой воды отговорки, придуманные самими мужчинами, чтобы облегчить себе жизнь. Не важно, к какому полу ты относишься, в любом случае прежде всего ты — человек, отвечающий за свои поступки, а потом уже мужчина или женщина.
— Никита уволил ту девицу сразу, как только увидел те фотографии, — продолжала тем временем Вера Глебовна. — Это она все подстроила в надежде на то, что Никита после этого останется с ней. Но..., Лерочка, он любит только тебя! Я прочла это в его измученном взгляде. Поверь, он бы пришел сюда сам, но ты отказалась его видеть, а он боится еще больше обострить ситуацию. Никита клянется, что подобное больше никогда не повторится.
На самом деле слова свекрови не очень-то сильно действовали на Леру. С одной стороны известие о том, что муж искренне раскаивается в своем поступке, принял решительные действия, чтобы исправить содеянное, и все еще любит ее — грели попранное самолюбие девушки. Но с другой стороны, ее почему-то это мало трогало. Вероятно виной всему тот стресс, что она пережила, возможно, причиной тому были начавшие действовать таблетки, а может быть, и картины будущего, которые она уже успела для себя нарисовать, но, в любом случае, увещевания Веры Глебовны не возымели того действия, на которое та рассчитывала.
Видно поняв это, свекровь принялась за последние аргументы.
— Пойми, я ни в коем случае не защищаю своего сына. Я лишь делаю попытки сохранить вашу семью. Ты имеешь полное право развестись с Никитой. Но ты подумала о Насте, которая окажется втянутой во все это? Неужели ты сможешь пожертвовать счастьем собственной дочери? Девочка очень любит отца, а Никита безумно любит дочь. Ты никогда не найдешь мужчину, который относился бы к ней так же, как Никита. А ведь ребенку лучше всего расти в полноценной семье, чем видеться с отцом только по выходным. Никита никогда не откажется от нее и будет бороться за Настю до конца. А бедная девочка окажется между двух жерновов. И как бы они не перетерли еще неустойчивую психику ребенка!
Правдивые слова свекрови, будто длинные иглы, вонзались в душу Леры. Разумом она понимала, что та совершенно права. Неужели свое собственное спокойствие она может противопоставить счастью дочери?
Лера закрыла глаза и уткнулась лицом в ладони. Построенное ею будущее всего каких-то полчаса назад, начало расплываться перед ее глазами, превращаясь в туманное марево. Девушка больше не была уверена в правильности своего прежнего решения. Если разложить приоритеты, то дочь всегда будет для нее на первом месте. И только ее благополучие имеет значение в этой жизни. Для себя лично Лера уже ничего не ждала.
Видя, что смогла достучаться до невестки, Вера Глебовна поднялась со своего места.
— Лерочка, поверь, я люблю тебя, как свою дочь. Не торопись с выводами. Обдумай все хорошенько, а за Настю не беспокойся. Девочка останется пока у меня. Конечно, ты вправе забрать ее хоть сейчас, но думаю, что лучше бы малышке не видеть твоего нынешнего состояния. Приезжай, когда успокоишься. И, чтобы тебе было легче — я и сына не пущу на порог, пока вы не придете к какому-либо решению. Прошу только об одном — выслушай Никиту.
На столе стояла узкая ваза с одиноким цветком розы, нежные лепестки которой были собраны в тугой бутон. Лера смотрела на него затуманенным взором и ясно ощущала, как много ее с ним связывает. Ее так же, как и его, безвременно сорвали, не дав полностью набрать силу и раскрыться, поставили в воду, лишая жизненных соков, а затем... оборвали лепестки и устлали ими чью-то постель...
Когда за свекровью закрылась дверь, Лера уронила голову на руки и горько заплакала.
Глава 25.
Чужой плач рвал его собственную истерзанную душу. Кто-то плакал с надрывом, взахлеб.
Дэн потянулся в ту сторону, откуда он доносился, и его вынесло в знакомое ему уже пространство мерцающих звезд. В центре плоской, как блин, вращающейся туманности стоял его ангел, по лицу которого ручейком стекали слезы. В широко открытых, наполненных влагой глазах отражались мука и отчаяние.
Дэн никак не мог понять, что случилось. Он сердцем потянулся к ней, выражая немой вопрос и желание помочь. Девушка перестала всхлипывать и, не отрывая своего взгляда от его глаз, медленно повернулась к нему спиной.
Дэн ахнул!
Крылья ангела были грубо обломаны, и их кровоточащие края резко выделялись на черном, кристально прозрачном фоне Вселенной. Капли алой крови драгоценной влагой срывались вниз, падали в спиралевидную туманность и прожигали там черные дыры, которые закручивались в воронки и тут же начинали втягивать в себя светящуюся массу звездных скоплений. Постепенно они замирали, затягивались и уступали место следующим таким же дырам.
Ее боль Дэн чувствовал как свою собственную. Он хотел бы забрать ее с собой, добавить к уже имеющейся собственной, но понимал, что это невозможно. Желая утешить ангела, он потянулся к ней, но как только его пальцы соприкоснулись с ее неземным светом, Дэна выкинуло обратно в реальность.
Не открывая глаз, он еще долго лежал, прислушиваясь к отголоскам своих ощущений.
Боль... Кругом боль... Везде только боль... Даже в его снах. Господи, как он от всего этого устал! Неужели в мире нет ничего, кроме страданий? Сколько еще он сможет вынести? Когда иссякнут его силы?
Он больше не хочет ее испытывать! Не хочет новых пыток, мучений и терзаний! Он хочет тишины и покоя в своем сердце. И он больше никогда не хочет видеть этих дурацких снов! Ни-ког-да!!!
Больше он не примет ничего другого, кроме пустоты и забвения! Никаких чувств. Никаких переживаний. Никаких эмоций. Хватит! Он оставит внутри себя лишь незыблемость, величественность и вечность Вселенной. Только чистый разум. Все остальное — тлен.
* * *
— Дэн! Неужели ты так и будешь сидеть на месте и молча сносить то, что тебя поливают грязью?! — горячился Томас.
Он уже полчаса прыгал вокруг него, пытаясь пробиться сквозь стену невозмутимости, выстроенную Дэном.
— Я тебя совсем не узнаю! Как будто передо мной сидит совсем другой человек, а не Дэниел Блэк, который всегда мог за себя постоять и никому не давал спуску! Вспомни, как ты всегда защищал меня!
— Это уже неважно, — голос Дэна звучал ровно и без эмоций.
Если бы не внутренняя уверенная и спокойная сила, сквозившая в каждом слове и движении Дэна, Том бы подумал, что его друг сломался. А так..., сейчас он никак не мог его понять. Горячий Дэн превратился в ледяную статую.
— А что важно? — продолжил напирать Том. — Ждешь, когда она тебя окончательно раздавит и твоя карьера полетит к черту? Неужели нет ничего такого, что могло бы подрезать крылья этой...
На последних словах Дэна передернуло. Картина из сна ясно встала перед его глазами.
Конечно, ему было, чем крыть, он тоже знал кое-что нелицеприятное про Анжелу. Но Дэн не собирался идти на сделку с собственной совестью.
— Я не буду играть по тем же правилам, что и она, — безапелляционно заявил он, отметая дальнейшие наскоки друга. — Не собираюсь опускаться до ее уровня.
Томас сдался и устало опустился в кресло напротив него.
— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.
На самом деле Дэниел не знал, он действовал чисто интуитивно.
Он не понимал, как Томасу это удалось, но уже на следующий день после разрыва с Анжелой, его вещи стояли у него в комнате. Видно, когда нужно было, его друг мог проявлять твердость и решительность характера.
Все вокруг только и говорили о том, что Дэниел Блэк ради денег скатился до низкопробной порнушки. Эти разговоры подогревала еще и информация, слитая Анжелой о том, что деньги ему были необходимы для покупки наркотиков.
Почему она молчала об этом раньше? — Да, просто боялась! И девушка шепотом делилась с остальными, что в последнее время Дэна даже посещали галлюцинации в виде ангелов и бесов. В первое время она пыталась ему помочь, но потом... все вышло из-под контроля.
В глазах всех людей Анжела выглядела невинной жертвой, а он — безумным монстром, слетевшим с катушек провинциальным мальчиком, попавшим в сети ярких огней города и вспышек фотокамер. В общем, Дэниел Блэк теперь полностью соответствовал своему псевдониму.
Только узкий круг знакомых не поддался на провокацию — они, как могли, поддерживал его в это трудное время. Но количество заказов неизбежно падало, так как никто не хотел иметь дело с непредсказуемым наркоманом, и только благодаря заступничеству Николаса Ларкинза и пробивной способности его агента Кэтлин Ховард Дэну удавалось еще как-то держаться на плаву.
Но это было мучительно. И у него оставался только один выход...
* * *
Шагая по коридорам агентства, Дэн постоянно ловил на себе чужие взгляды. Одни презрительно отворачивались, как только его замечали, в глазах других он читал простой интерес, а третьи смотрели на него в немом, томном восхищении. К последним, конечно же, относились молоденькие девушки, которых притягивала его дурная слава, как огонь мотыльков.
Но Дэна это уже не трогало. Ему было все равно, так как внутри он был практически мертв.
Постучав в нужную ему дверь, и не дожидаясь ответа, он вошел в кабинет. Мистер Ларкинз был один.
— А-а-а, Дэн! Проходи, садись. Я буду свободен буквально через минуту.
Пока тот подписывал документ, Дэн терпеливо ждал, закинув ногу на ногу.
Молодой человек бывал тут и раньше, и ему всегда нравилась теплая, умиротворяющая обстановка этой вотчины владельца агентства. Массивный из натурального дерева стол и кожаная, невероятно мягкая мебель давали чувство монументальности и стабильности. Спокойные, постельные тона, преобладающие в интерьере, и тяжелые темно-зеленые портьеры на окнах успокоительно действовали на посетителей. Жизнь в таком кабинете текла неспешно и размеренно, но уверенно и только вперед. Дэн всегда чувствовал себя здесь комфортно.
— Итак, что привело тебя сюда сегодня? — поинтересовался мистер Ларкинз, когда убрал документ в папку.
Дэн посмотрел ему прямо в глаза:
— Я хочу разорвать контракт с агентством и уехать.
— Вот, значит как...
Не сводя с него задумчивого взгляда, Ларкинз откинулся на высокую спинку кресла, достал трубку и неспешно раскурил ее. Какое-то время он обдумывал слова Дэна, и молодой человек не решался оборвать затянувшееся молчание.
— Я надеюсь, это не из-за этой историей с фотографиями, — поинтересовался, наконец, тот, попыхивая трубкой.
— В какой-то степени из-за этого... — спокойно и честно ответил ему Дэниел.
— Но ты же понимаешь, что постепенно страсти утихнут, жизнь войдет в привычное русло, и уже через год, а то и полгода никто об этом даже и не вспомнит. Людская память на такие события слишком коротка. Публика всегда тянется за новыми сенсациями, которые никогда не заставляют себя ждать. Нужно лишь время.
— Я знаю это, но дело не только в этом. Я хочу совсем уехать из страны, кардинально сменить обстановку.
— И куда же ты поедешь?
— Решил принять предложение Оливии Морган, — Дэн вскинул глаза на мистера Ларкинза, желая видеть его реакцию, но тот остался невозмутим. — Извините меня, что подвожу Вас..., я Вам многим обязан..., но так сложились обстоятельства, что я не могу здесь больше находиться. Да и агентство от этого только выиграет. Не будет больше паршивой овцы в стаде.
Пытливый взгляд Ларкинза, казалось, прожигал насквозь.
— Тебя действительно волнует судьба агентства или это просто красивые слова?
— Оно стало для меня вторым домом, — искренне ответил он.
Очень часто Дэн не понимал вопросов, которые задает ему Ларкинз, но всегда старался отвечать на них предельно честно, так как глубоко уважал и чтил этого человека.
— В таком случае, может быть, ты еще раз хорошенько все обдумаешь?
Дэниел упрямо и твердо покачал головой:
— Нет, мистер Ларкинз. Я уже все решил. У меня было предостаточно времени, чтобы подумать.
— Жаль... Очень даже жаль... Вижу, что переубедить тебя мне не удастся. Но именно эта черта характера мне в тебе и нравится. То, что у тебя всегда есть собственная, точка зрения, которую ты готов отстаивать до конца. Упрямство и несгибаемая воля и привлекли меня к тебе в свое время. Даже недавние события, как я вижу, не смогли тебя сломить. Ты даже возмужал, повзрослел и стал рассуждать не как юнец, а как мужчина. И я хочу, чтобы ты знал, что на самом деле я горжусь тобой.
Слова проливались бальзамом на душу Дэна. И он жалел только об одном — что слышит их не от своего родного отца, который так легко поверил всему тому, что о нем болтали, и практически отрекся от него. Во всяком случае, разговаривать с сыном он отказался.
Будто отвечая на его мысли, Ларкинз произнес:
— В чем-то ты для меня, как сын, которого я никогда не имел, и уже, похоже, не буду. Ведь я не молодею. И мне некому будет оставить мое детище, — Николас Ларкинз обвел взглядом комнату, но мысленно его взгляд простирался дальше, за стены этого кабинета. — Я присматривался к тебе все эти годы и, признаться, уже начал строить относительно тебя определенные планы. В тебе есть задатки лидера и я... В общем, надеялся, что со временем, не сразу конечно, когда поднаберешься опыта, ты примешь заботу об агентстве на себя, а я уйду на покой. В тебе есть зачатки всего того, чем должен обладать настоящий лидер. И... ты очень похож на меня. Конечно, совсем без 'Vital Beauty' я существовать уже не смог бы и часто приходил бы сюда, но руководство доверил бы тебе. Просто хотелось, чтобы ты познал бизнес изнутри. Но... значит не судьба.
Откровение Ларкинза заставили Дэна врасплох. Он не знал, что сказать, потому что все слова, которые он мог бы произнести, были бы банальными и лишними.
— Я думал, что у меня будет время... — горько усмехнулся мужчина.
Молодой человек опустил голову:
— Огромное спасибо за такое доверие, но...
— Ты в любом случае останешься при своем мнении, — закончил за него тот.
Дэниел вскинул голову и столкнулся с понимающим, немного грустным взглядом владельца агентства.
— Ну, что ж, — вздохнул тот, — мне остается лишь пожелать тебе удачи. Не забывай нас. Если что, помни, что тебе всегда будут здесь рады.
Тепло попрощавшись, Дэниэл покинул кабинет.
* * *
А через две недели он прощался в аэропорту с Томасом.
— Не пропадай, — в голосе друга ясно проскальзывали тоскливые нотки, как бы тот не храбрился.
— Как устроюсь, позвоню, — пообещал ему Дэн.
— Не забудь выслать фото местных цыпочек.
— Обязательно, — кривая усмешка исказила его лицо. — Ладно, иди! Нечего здесь торчать!
Крепко обнявшись, друзья разошлись в разные стороны.
Сидя уже в самолете Дэн прокручивал свою короткую жизнь, прощаясь с ней навсегда. Все, что с ним происходило, он решил оставить за бортом этого лайнера, не хотел тащить ненужный ему груз в другую страну, другую жизнь...
