"Черствое сердце"_Третья книга цикла

— Извини, но я тебе честно сказала, что я — не сахар. Ты заверял, что тебе все равно. Теперь имеешь! — выпалила я, а услышала:

— Ты еще скажи, что ты мне одолжение сделала, согласившись спать со мной и быть со мной!

Масло, капнувшее в огонь гнева, зашипело. Хотя нет. Кажется, это я не сдержалась и зашипела на парня. Сплюнула под ноги — яд скопился, надо избавиться. Лиза незаметно притушила вспыхнувшую пламенем слюну. Но Вова ничего не заметил. Он смотрел на меня. А я развернулась к нему спиной и ушла.

Потратила два часа, летая над городом на метле — приводила мысли в порядок. После разговора с женихом меня просто колотило от злости, и я боялась идти домой: вдруг я там кого-нибудь ненароком прокляну.

Ближе к полуночи в стекло моего окна вмазалась здоровенная птичка. Не то, чтобы птичка... В общем, летучая мышь. А точнее, Куран. Он чуть не разбил стекло своей башкой, пытаясь влезть на подоконник. Спиртным от него разило, как от бочки. Наверное, столько, обычно не склонному к алкоголизму, вампиру пришлось осилить.

— Где он? Я буду рыть и крыть! — пафосно выдал Даниэль, заглядывая под кровать.

— Рвать и метать! — сквозь смех поправил его, оставшийся на улице, такой же не трезвый, демон.

Я выглянула. Убедилась: под моими окнами, на асфальте сидел Марк. Прямо на дороге, в позе лотоса.

— Славненько вы, мальчики, погуляли! — вздохнула я и, пользуясь знанием истинных имен, призвала Лизу. Она материализовалась в моей комнате, прикрытая лишь полотенцем.

— Что случилось? — воскликнула девушка, кутаясь в свое скудное одеяние.

— Принимай, — ткнула пальцем в сторону окна я.

Лизка тоже поинтересовалась пейзажем по ту сторону. Выругалась. Исчезла, и оказалась на улице. Выписала любимому пару молний. Прямо в зад. А он сфокусировал на ней разбегающиеся глаза, выдал: "О! Полотенечко!" — и дернул за край. Спустя секунду Лиза стояла посреди перекрестка между домами голая-голая, и дико злая. Ее истинный облик даже проступил сквозь человеческую личину.

Марка телепортировали восвояси за ухо.

Я же осталась один на один с Кураном, который усиленно искал в шкафу, под кроватью, и даже в ящичках тумбочки Вову (по частям хотел собрать, как пазл, что ли?).

— Так, давай-ка, отдохнем! — предложила я, намереваясь уложить вампира спать, а он был очень даже не против. Хлопнулся на мою кровать, и пока я расстегивала пуговицы его рубашки, развязывал пояс на моем халате. Отбилась. Ушла на кухню. Представив, каково будет парню проснуться завтра утром, сразу запаслась рассолом и кастрюлькой с холодной водой, вафельным полотенцем для компресса. С этим добром в руках в коридоре меня застала мама. Оглядела с ног до головы и спросила:

— Тебе плохо?

Я тоже посмотрела на собранное, и честно призналась:

— Нет! Маску хочу сделать. Холод, вода и соль хорошо влияют на кожу.

— Маска из рассола?

— Ага. Буду делать смесь, — соврала я.

Мама скривилась. А я подумала, что лучше бы призналась, мол, действительно плохо себя чувствую. Надо утром физиономию протереть соком от помидоров и огурцов, чтоб лишних вопросов не было.

Только переступила порог спальни, прикрыла двери, как чуть не уронила принесенное. Меня схватили, крепко сжав в объятиях. Ощупали мою грудь. Опознали: "Дина!".

— Обалдеть! Жену по размеру груди признаем! — буркнула я, отбилась от загребущих рук и поставила кастрюлю и банку на тумбочку.

— Ложись! — приказала вампиру я, и только сейчас заметила, что на нем из предметов одежды одни носки. Поняла:

— Подготовился.

Он поймал мою руку, притянул к себе, повалил на кровать. Я сопротивлялась, требовала отпустить, боялась отбить ему коленом что-то очень важное. Пыталась даже укусить за шею... Но в итоге, грозные восклицания превратились в слабые стоны, и я скрыла нас полотном невидимости, выкинув белый флаг в этой борьбе. Ладно, не флаг. И не белый — ночную рубашку, синюю.

Даниэль уснул. Мне удалось натянуть на него нижнее белье. Потом я накрыла его легким одеялом, и подумала, что и самой не плохо было бы одеться. А то, зайди мама утром, придется объясняться, срочно искать, чем прикрыться, краснеть. Вовремя надетые трусы — сокращают скандал с родителями! Помня эту истину, я с трудом, на ощупь отыскала в свалке шмоток на полу свою ночную рубашку. Приземляясь обратно на свое место, поняла, что все занято.

— Хоть на коврике спи! — сокрушенно пробормотала я, и потребовала: — Митя! Твою дивизию, ты, когда научишься у себя дома ночевать?

— Вема, бай-бай! Не шуми! Мы с вампиром спим! — выдал ребенок.

— Какая прелесть, а я? — озадачилась.

— Дин, и ты ложись, — раздался из темноты голос Даниэля.

— Ну, спасибо за одолжение!

Я примостилась на краю. Племянник прижался к вампиру, а тот протянул руку, чтобы обнять нас двоих.

"А кровать то маленькая, для такой компании" — заключила я, свисая попой с края.

Он спал, уткнувшись лицом в мою подушку. Пельмень нехотя завтракал кашей. Домовой изображал самолетики, кораблики и ловко подставлял ложку к его рту. Ребенок из кровати так и не вылез, принимал пищу в постели, поглядывая на вампира. Малой бдил покой обожаемого дяденьки.

— Алло? — я набрала номер коллеги. — Тём, привет, это я.

Оглянулась и убедилась, что Куран мигом проснулся, услышав имя моего собеседника. Перевернулся на бок и больными, красными глазами уставился на меня.

— Плохо себя чувствую, похоже, отравилась. Можешь мою смену отработать, а я потом вместо тебя выйду? Хорошо? Спасибо большое! С меня обед!

Положила трубку и села рядом с Даниэлем, протянула ему рассол. Куран поморщился, но отпил немного, спрятав свою гордость.

— Тот самый Артем? — хриплым голосом уточнил он.

— Да, чтобы между нами не происходило, но мы по-прежнему работаем вместе.

— А мы вчера помирились? — поинтересовался вампир, сделав глоток.

Я покосилась на племянника и Василия. Один навострил уши, а второй закатил глаза — знал ответ.

— А ты не помнишь? — задала ответный вопрос я.

Куран молчал. Вспоминал. Заглянув под одеяло, обнаружил на себе плавки. Уставился на меня.

— Смутно, — признался парень.

— Ну и ладно, — обиделась на него и махнула рукой. — Пей, давай! Будем считать, что перемирие состоялось.

Мы провели целый день вместе. Сначала валялись в моей комнате. Потом, пользуясь отсутствием родителей, перебрались на кухню. Затем пришел папа. Он отреагировал на появление Даниэля совершенно спокойно и ничего у меня не спрашивал. Телефон я выключила, чтобы не общаться с Вовой. Прибегали Маринка с Витей. Разыскивали Митю. Ребенок вцепился руками и ногами в вампира, мотал головой, отказываясь идти домой и заводил песню взбесившейся прибрежной сирены. Сестра даже расстроилась. Пустила слезу, посчитав, что ребенок ее не любит. Даниэль незаметно шепнул всего два слова Пельменю на ухо, и тот сделал милость — пошел к маме на руки.

Настал момент отдавать долги, то есть выходить на смену вместо Артема. Куран вызвался меня провожать. Хотя я надеялась, что он посидит со мной в студийке. Ведь работать предстояло две смены: вечернюю и ночную. Однако Даниэль остановил меня в нескольких шагах от проходной.

— Я уеду не на долго, — признался он, мягко коснувшись губами моей щеки. — Вчера хотел сказать. Звонил Кай. Я нужен там срочно.

— Сколько тебя не будет? — испугалась я, что только развеселило его.

— Неделю. Не смей за это время выйти замуж! — потребовал вампир, и достал из кармана цепочку украшенную тонкими перламутровыми пластинками. — Я хочу, чтобы ты думала обо мне!

Я приподняла волосы, помогая ему надеть украшение мне на шею. Но, загадочно ухмыльнувшись, подлый кровосос застегнул побрякушку на моей талии, — чем удивил до глубины души.

— Интересно, — озадачилась я, а Куран не стал ничего объяснять, поцеловал и ушел.

Я, с глупым выражением на лице, стояла и таращилась ему в след. Пока не заметила, Вову, наблюдавшего за всем около тополя. Я дернулась от испуга, увидев, насколько он зол.

Парень подошел.

— Значит, "старый друг"? — уточнил он. — Все ясно!

Развернулся и ушел. Так стало понятно, что между нами все кончено.

После разговора с бывшим женихом великолепное настроение сменилось приглушенной депрессией. Как выражается моя коллега, Кристина, вид у меня был, словно кто-то выбросил из окна второго этажа мешок с песком, а я головой его ловила. Другими словами, состояние — отвратительное, заторможенное и подавленное. В таком расположении духа я отработала положенное, и по окончании дня, забрела в родной подъезд.

Пискнуть не успела, как мое горло сдавили сильные руки, а моей головой трижды попытались проделать в стене дырку. Или в черепе стеной — это с какой стороны посмотреть. От ударов мозги встали на место. Я опомнилась. Уперлась ладонью в грудь напавшего, пальцами второй руки ухватилась за его подбородок и пустила ток. Он зарычал. В слабом свете я увидела его лицо и заплакала от ужаса, понимая, что мне конец! Из мрака проступили очертания Поля. Почему очертания? А он не был на себя похож. Весь холодный шарм его внешности исчез на фоне жутких кровавых полос, расчерчивающих физиономию, болезненных опухлостей и жуткой впадины вместо левого глаза.

"Чтоб не видел, чтоб не нашел..." — вспомнились собственные мольбы к неизвестной тьме, обращенные на вершине памятника жертвам фашизма. И тут же скользнула другая ироничная и неуместная мысль: "Ну что, сбылась мечта идиотки?!"

— Избавиться от меня хотела? — прошамкал вампир. Во рту у него отсутствовали некоторые зубы, и это радовало меня тем, что хотя бы кровь мою пить не будет. Если ему не придет в голову идея банально меня загрызть оставшимся набором.

— Не бойся, я тебя сейчас убивать не буду, — обнадежил Поль и еще раз приложил меня головой об стену. Затылок дико болел, по нему текла кровь. — Я дам тебе время. Время насладиться той болью, которую я тебе подарю! А потом...

Его рука очень больно впилась в место между грудей, норовя переломать кости, разорвать одежду и кожу, чтобы погрузиться в тело и вырвать сердце. Я хотела вскрикнуть, но он закрыл мне рот мерзким, пахнущим падалью и кровью поцелуем. Дергаясь в его хватке, я посылала в него молнии, царапалась, пускала огонь — ему было плевать на все. Уронив меня на пол, пнул ботинком в живот, потом еще раз и еще... И только удостоверившись, что я с трудом дышу — ушел.

Глава 33. Дождь указывает дорогу.

За стенам, окрашенными бежевой краской, караулили сильные парни. Меня тошнило от одной мысли о том, кто они на самом деле. Я ненавидела вампиров, хоть и прибывала в доме Карла уже сутки. В комнате, куда меня поселили, постоянно находились три сиделки: Ирина, Жанна и Люся. Стоило девочкам положить на меня руки и раны сами затянулись. Но их прикосновения не смогли залечить душу.

— Мы присмотрим за тобой, — пообещала мать близняшек.

Послышались шаги. Скрипнула дверь и в комнату заглянули Юл с Карлом. Один принес телефон, второй — успокоительное.

— Я сказал, что ты не хочешь говорить, но он все-таки волнуется, — пояснил муж Жанны и сунул мне в руку трубку.

Мне не хотелось слышать голос Курана. Не хотелось, чтобы он приезжал. Я хотела спрятаться где-нибудь между мирами, чтобы ни одна сволочь не нашла меня. Кстати, о междумирье... Хорошая идея!

Я села на постели.

— Да, — рявкнула в трубку.

— Ты жива! Слава Богу! — воскликнули на том конце провода. — Я знаю, что ты не хочешь говорить со мной. Но... — минутная пауза, и Даниэль заговорил тихим размеренным тоном. — Я чуть с ума не сошел. Думал, что тебя... Ты... Или... Я рад тебя слышать! Очень! — потом еще немного помолчал и осмелился спросить. — Это был он?!

— Да, — сцепила зубы я, чтобы не реветь и не биться в истерике. — Лиза и Марк охотятся на него сейчас.

— Я приеду...

— Нет! — остановила его я. — Не надо!

— Хорошо, — сдался он. Его тревога и боль кольнули в моем сердце. — Я приеду, когда ты немного успокоишься. Я просил Карла присмотреть за тобой. Дина, пожалуйста, оставайся в их доме, пока я не прилечу обратно. Я... — Не большая пауза, и он смог собраться с силами, чтобы сказать: — Люблю тебя.

Я не моргая, смотрела в одну точку. Из глаз лились слезы. И такое мое состояние до дрожи напугало присутствующих друзей. Жанна отобрала у меня трубку и выключила телефон. Аппарат связи заменили стаканом с, растворенным в воде, успокоительным. Карл заставил меня выпить это.

— Если бы не специфика вашего колдовского призвания, ты бы лежала сейчас в больнице. В реанимации. Под капельницами! Все! — громко выдал глава клана. — Встали и вышли отсюда. Ей нужно поспать!

Его никто не послушал. Точнее, приказ подействовал исключительно на Юла. Мужчины покинули комнату, а женщины остались. Мы лежали в темноте и держались за руки до самого рассвета.

А утром...

— Подьем! — орала я, стаскивая Люсю за ногу с кровати.

— Выздоровела, да? — цеплялась руками в подушку девушка. — Треснете ее кто-нибудь, чтоб она опять в депрессию впала!

Жанна, наоборот, радовалась моему боевому настроению и помогала поставить сестру на ноги. Проявлялось это пока в дергании за конечности и пинках.

— Да чтоб вас! — брякнула Люся, хлопнувшись задом на пол. Прикусила язык и проклятие не прозвучало, что нас и спасло.

— Давай! Поднимайся, у нас спасательная миссия намечается. — Радовалась ее сестра, еще не зная плана действий. Ей надоело страдать от скуки в четырех стенах и перекатываться с бока на бок.

— Спасите мои уши! — взмолилась близняшка с пола.

— Что за крик? — влетел в комнату Юл, посмотрел на девушку, ухватившую его за ногу, и подумал: а не струсить ли ее с себя?

— Ты нам и нужен! — обрадовалась я.

— Тебе полегчало? — вглядывался в мое лицо он.

— Мне полегчает только, после смерти одного упыря. — Рыкнула я, и все вопросы, касающиеся моего самочувствия, мигом отпали.

— Зачем я нужен?

— Заводи машину! Мы сейчас поедем кататься! — повернулась к Жанне. — У тебя важная сумка готова?

Блондинка задумалась и кивнула.

— Возьми еще что-нибудь из сменной одежды, попить, пару бутеров и... Нам нужны: торт и хорошее вино! — последнее я адресовала Люсе, наконец, отлипшей от ноги Юла.

Озадаченные моими поручениями, товарищи разбрелись. Я надолго закрылась в ванной, где обнаружила кое-что интересное: подаренная Даниэлем цепочка все еще обвивала мою талию, и замка на ней не было. Я потратила минут десять, пытаясь найти застежку, чтобы снять с себя украшение. Не вышло. А так как рвать цепочку жалко, то я смирилась с ее наличием.

Когда сестры собрались, упаковали вещи и погрузились в машину, мы поехали к Маринке. Попросили Витю отвезти ее и племянника по указанному адресу, а потом нагрянули к магу и оборотню.

— Опять дурной сон? — интересовалась у Сашки я, когда Римма захлопнула двери ванной прямо перед моим носом. — Я являлась с метлой и пела дурным голосом?

— Нет, — покачал головой друг. — Сны не причем.

— Ты рассталась с Вовой! — кричала из своего заточения подруга.