Контуберналис Юлия Цезаря

— Я тоже никого не любил на свете как тебя, моя Домиция.

Девушка вдруг обвила руками его шею и стала осыпать его лицо страстными поцелуями.

— Не уходи, любимый!

— Нет, Домиция, мне нужно идти.

— Умоляю тебя!

— Нет, не могу...

— Хорошо, иди, но я подарю тебе кольцо. Оно досталось мне в наследство от моей бабушки. Пусть оно напоминает тебе обо мне. Подожди...

Домиция убежала и вскоре вернулась с золотым перстнем, украшенным множеством драгоценных камней. Она протянула его возлюбленному. Иван восхищенно засмотрелся на золотое украшение.

— Красивое, — только и мог сказать Родин. — Оно стоит целого состояния.

Домиция прильнула к Ивану.

— Теперь ты меня никогда не забудешь, мой Сальватор.

— Тебя и так никогда не забудешь.

— Вы все мужчины так говорите, а потом влюбляетесь уже в других и нас забываете. Но знай, я тебя не отдам никому. И соперниц моих я всех изведу, так и знай. Отравлю, заколю, подошлю убийц. Ты принадлежишь мне и только мне, Иван Сальватор.

— А я разве против, моя прекрасная Домиция. Я только за. Я сам тебе хочу попросить, чтобы ты не отдавала меня никому.

— Да хранит тебя Юнона! Я люблю тебя!

— Я тоже...

Прощание Мамерка и Юлии носило такой же непростой характер. Патрицианка не хотела отпускать воина. Она плакала, умоляла его остаться еще на некоторое время, но обстоятельства были ваше их, и им пришлось расстаться.

Отряд смертников во главе с доблестным Мамерком и не менее доблестным Иваном Сальватором смело шагнули в ночную тьму навстречу опасности и врагам...

* * *

И снова пустынные и тихие улицы вечного города. Иван втянул воздух в ноздри. Как приятно пахнет розами, цветами мирта, апельсина, миндаля. Аромат умопомрачительный. Умирать просто не хочется в этот день. Тем более свершилось счастье. Разве полагается погибать самому счастливому человеку на земле. Боги не допустят этого.

А смерть где-то рядом, но он, почетный контуберналис Юлия Цезаря, должен выжить. Ради Домиции, ради будущего. Иван в великом беспокойстве оглядывался по сторонам и нервно сжимал рукоятку меча.

Сердце взволновано застучало...

Стоп! Внимание! Пять теней! Около одного дома сидели сбившиеся в кучку какие-то бродяги. Он были недвижимы, кажется, они спали.

— Нищие что ли? — насторожился Мамерк.

— Не знаю, — внутренне напрягся Иван.

Интуиция подсказывало, что здесь что-то не так. Возможно, это и есть засада. Но противников только пятеро, а где остальные?

Отряд Родина приблизились к бродягам. Вдруг... кучка, как по команде рассыпалась, вскочила, и сверкнули в лунном свете клинки, а за спинами лже-нищих загромыхали щиты.

— Засада! — воскликнул Иван. — Берегитесь!

В ночной тишине раздался звон клинков. Мамерк проявил блестящую реакцию: метнувшийся было с мечом к Ивану один из лже-попрошаек был пронзен прямо в горло.

Да это были не нищие, а хорошо вооруженные войны.

Вдруг к Мамерку подлетел огромный свирепый германец, словно бешеный гигантский смерч, грозящийся разрушить все на своем пути. Наемник вынес вперед свой щит и нанес сильный рубящий удар по доспехам начальника охраны. Македонянин, оттолкнув своим щитом низ щита врага, сблизился вплотную с германцем, нанес почти одновременно два колющих удара — в живот и в пах, и отпихнул от себя пораженного противника. Тот рухнул навзничь, как Капитолийский холм.

Мамерк крикнул Ивану:

— Мы окружены! Помощи ждать неоткуда, надо прорываться! Я задержу их!

Родин схватился с одним киллером. Отбил первый выпад, отбил второй. Отступил, подставив щит под вражеский меч. Щит затрещал, но выдержал удар. Все как учил Фабий. А теперь ловкий прием, которому его научил Мамерк. Раз, колющий удар — и один германец упал то ли раненый, то ли убитый. Но одновременно с павшим врагом погиб один спартанец из охраны Сальватора. Его атаковали сразу два наемника. Отразив выпад одного противника, грек пропустил атаку второго.

Иван принялся фехтовать еще с одним наймитом.

Мамерк поразил в бок другого мощного германца. И тут возник грозный Голиаф — Балдегунде в блестящем многоцветном одеянии и доспехах, раскрашенных и инкрустированных золотом. В руках верный пес Долабеллы держал стальной германский меч и круглый щит. Он сразил самнита и устремился к начальнику охраны Сальватора.

— А, Балдегунде, ты здесь! — насмешливо воскликнул македонянин. — Все натерпится отправиться в Аид! Так что ты медлишь, иди ко мне, в мои смертельные объятья!

— Это ты попадешь туда в царство мертвых, Мамерк, клянусь Тунаром! Тебе не поразить меня!

Мамерк схватился один на один с германцем.

Теперь он может применить прием то борьбы, которой его научил Иван.

Бывший пират пугнул противника мечом, сделав ложный выпад, хатт выставил вперед щит, но открыл низ живот. Мамерк только это и ждал. Он из-за всей силы ударил Балдегунде ногой в пах. Германец не смог стойко пережить боль. И не смог в полной мере отбить мощный выпад меча. Прямо в кадык. Звякнул упавший меч и германец стал медленно оседать. Кровь хлестала из рассеченного горла. На этот раз схватка двух достойных противников оказалась весьма скоротечной. Душа Балдегунде отправилась во дворец к Одину пировать. Но снова, как и на арене Большого цирка, победил гладиатор Мамерк.

Иван сумел ранить своего противника, да так что тот не мог уже продолжать бой. Он истекал кровью и готовился на аудиенцию к Одину. Правда, в ту минуту пал смертью храбрых еще один спартанец.

Засада наемников рассыпалась как карточный домик. Они запаниковали. Убит их главарь и еще потеряно пять товарищей. Теперь численный перевес был на стороне команды Сальватора. Четверо против троих.

Едва Мамерк поразил еще одного врага, как вдруг откуда не возьмись подлетел Фаррел и его трое подручных.

Мамерк схватился сразу с двумя легионерами, фракиец тоже с двумя, но с германцами. Афинянин сцепился с третьим подручным трибуна, а Иван сошелся в смертельном поединке с самим Фаррелом. Теперь Иван оказался лицом к лицу с очень сильным и запредельно мотивированным воином. К тому же боевой опыт Квинта был нечета Родинскому. Трибун побывал во многих крупных сражениях того времени.

— Ну, счастливый жених теперь тебе не поможет ни божественный Цезарь, ни его покровительница Венера и даже не Юпитер Статор. Готовься к смерти, мразь!

— Сам готовься к смерти, ублюдок!

Фаррел не знал, что означает на славянском слово "ублюдок", но догадывался о его ругательном значении. Поэтому он тоже выкрикнул в ответ:

— Это ты ублюдок, славянский щенок! Скоро твоя Лысая Тыква или пьяница и блудник Антоний воткнет в твой безжизненный рот монету и засмердит твое мертвое тело от костра! Ты поджаришься как Остийская свинья!

Фаррел кинулся в атаку...

Дела у Ивана сразу стали обстоять плохо. Он только с трудом защищался, не переходя в контрнаступление. Получил несколько ран, но несерьезных. Фаррел все теснил Сальватора, нанося яростные удары. Он готовился нанести решающий выпад и поразить контуберналиса. Но счастье улыбнулось Ивану. Мамерк разделался с двумя легионерами и налетел на Фаррела.

— Иван, беги, я задержу его! — крикнул македонянин и сделал первый выпад в сторону трибуна.

Фракиец разделался с двумя германцами, но и сам упал от смертельных ран. Афинянин поразил своего соперника в бок, но и сам пропустил укол противника в живот. Оба упали на землю и стали корчиться от боли.

Родин, бросив щит, чтобы не мешал, кинулся бежать. Не успел Иван пробежать и десяти метров, как раздался противный свист, и отравленная стрела попала в Ивана. Это сработал сидевший до поры до времени в засаде лучник Квинта Фаррела.

Иван потерял сознание. Темнота накрыла его с головой. В это время Мамерк поразил Фаррела и кинулся к упавшему Родину на помощь...

* * *

— Иван проснись, ты не видел мою воду с димедролом?

Родин открыл глаза и с удивлением обнаружил себя в своей московской квартире, за тем же столом. Рядом с студентом лежала открытая книга о Цезаре. Возле него стояла мама и удивленно на него смотрела.

— Воду?.. Какую воду?.. А, воду, я, кажется, ее выпил...

— Выпил? Тебе плохо?

— Почему плохо, хорошо. Мам, я был в Древнем Риме и познакомился с Цезарем, Антонием, Лепидом и великолепной девушкой по имени Домиция. Я участвовал в реальных поединках на мечах и по панкратиону. Я был богатым и знатным патрицием...

Мать присела на кресло, держась за сердце.

— Что за шутки, что за Рим? Тебе все это приснилось. Но где ты так молниеносно загорел? У тебя прекрасный бронзовый загар. Как будто ты отдыхал на адриатическом побережье.

— Я же говорю, я в Риме был.

— Какой Рим. Или ты меня решил разыграть: небось, намазался каким-то тональным кремом?

— Какой такой крем? На, потрогай...

Мать коснулась щеки сына. Глаза ее округлились.

— Кожа сухая, ничего не понимаю. Надо к врачу на прием записаться. Что-то у меня со зрением плохо, или с психикой. Какие-то зрительные галлюцинации. Ладно, потом разберемся. Лучше сходи, Иван за хлебом и молоком. Да, еще и муки купи... Да, чуть не забыла фарш еще возьми. Хороший возьми. Говядина там, свинина. На ужин беляши сделаю. Вот деньги.

— Хорошо, мам.

Женщина ушла на кухню.

Иван задумался: если у него бронзовый загар, значит, он в Риме все-таки был? Родин пошарил в карманах джинсов. А вот и подтверждение этому — кольцо Домиции! Сверкает, сияет, переливается бриллиантовым светом. Оно настоящее, он ощущает его. Какое оно красивое — просто глаз не оторвать! Точно Иван был в далеком прошлом! И это ему действительно не приснились. Ни улицы древнего города, ни люди, ни эпоха. Интересно осталась ли у него на теле рана от стрелы? Надо проверить. Родин снял футболку...

Вот она! Красная метка на левом плече прямо в том месте, куда попала стрела. Но она каким-то чудесным образом зажила. Невероятно! Теперь Иван окончательно утвердился в том, что он на самом деле был в древнем Риме. Но кто ему поверит? Даже родная мать не поверила, а кто-то посторонний — тем более.

Парень открыл учебник истории. Интересно: раз он побывал в Древнем Риме, мог ли он, Иван Родин, студент четвертого курса МГУ, поменять что-то во всемирной истории?

Иван бегло пробежал глазами по главам учебника... "Диктатура Суллы", "Восстание Спартака", ""Триумвират", "Гражданская война"... А вот... "Властитель Рима — Цезарь"...

Кажется, Иван поменял кое-что в истории, но незначительно. Вот, например, Гай Юлий Цезарь. Дата его смерти не пятнадцатого марта сорок четвертого года до нашей эры, а пятнадцатого июня этого же года. Умер, возвращаясь из победоносного похода в парфянском городе Селевкии от неизвестной болезни. Выходит, прожил Цезарь на три месяца больше, чем в первоначальном варианте своей жизни. Правда, появилась в анналах истории дата еще одной битвы. Она произошла второго июня сорок четвертого года до нашей эры в нескольких километров от духовной столицы парфян — города Ниса. Великий римский полководец Юлий Цезарь в генеральном сражении разбил практически все войско парфянского царя Орода Второго. Знаменитая парфянская конница была заманена в засаду и полностью уничтожена. С помощью катапульт, онагров, баллист, скорпионов, нумидийской конницы, велитов, критских лучников и пяти легионов римских солдат. И все это согласно плану императора, разработанному в курии Юлия в апреле сорок четвертого года до нашей эры. Очевидцем этого события и стал непосредственно сам Иван Родин.

Иван углубился в учебник дальше... Или вот например... Убийство Марка Туллия Цицерона. Его лишили жизни не седьмого декабря сорок третьего года до нашей эры, а раньше — в ночь с пятнадцатого на шестнадцатое марта сорок четвертого года до нашей эры. Выходит, все равно погиб насильственной смертью великий политик и оратор, но почти на два года раньше. А вот Марк Юний Брут... Покончил жизнь самоубийством не в сорок втором году до нашей эры, а на два года ранее — в сорок четвертом... Только интересно... Вот... Корнелий Домиций Долабелла... Ага, заколот бывшим гладиатором Мамерком по просьбе жены сенатора Юлии Луциллы в том же сорок четвертом на вилле сенатора в Капуи.

О Домиции ни слова, только исторический факт, что у сенатора Корнелия Долабеллы была такая дочь.

Иван тяжело вздохнул... Интересно, как там сейчас поживает Ахиллес? Ищет третьего по счету хозяина? Или может, сделался свободным человеком? Кто теперь ездит на его великолепном жеребце Ганнибале? И кто о нем заботиться? Как там Домиция? Наверное, горюет о потери его, Ивана Сальватора. Или думает, что он снова воспарил в небеса к Юпитеру и теперь молит верховного римского бога вернуть к ней любимого. Жаль, что не возвратиться Ивану туда... к ней, к Домиции.

Родин пролистнул еще пару страниц...

Что поделаешь, история не терпит сослагательного наклонения. Все равно Цезарь умер, потом была война Антония против Октавиана. Внучатый племянник Цезаря победил и стал первым императором Рима, как в военном, так и в политическом значении. И Римская империя все равно придет в упадок и будет разрушена дикими германскими племенами. Тут так и записано. Ничего существенного не изменил Иван во Всемирной истории, даже ценой спасения Цезаря от заговорщиков-сенаторов. История изменилось в мелочах, но не в главном. Правильно говорят люди: историю не изменить в целом. Она грядет своей поступью. И ее не остановить. Одно Ивана утешает: книга о Цезаря получиться просто замечательной! Родин опишет императора, его приближенных, врагов, друзей, жизнь Древнего Рима, его обычаи, уклад. Причем с такими подробностями, с такой достоверностью и такими красками — что даже маститый профессор или академик позавидует черной завистью его осведомленности и знаниям о той эпохе! Ведь контуберналис Юлия Цезаря — Иван Родин — очевидец событий. И ему перо в руки!

Ивана разрывали противоречивые чувства. С одной стороны он был огорчен, что покинул Рим, Цезаря и возлюбленную Домицию, а с другой стороны был счастлив, что вернулся в настоящее. В ту самую жизнь, которую он и должен прожить. А это уже его судьба и его история.

Но надо спешить в магазин. Родин захлопнул книгу и вышел из квартиры на лестничную площадку. Дождался лифта, сел в него и доехал до первого этажа. Вышел во двор. Свернул направо за угол дома, прошел чуть дальше и, невзирая на красный свет светофора, перебежал через дорогу.

А вот и конечная цель Ивана — супермаркет!..

* * *

Родин купил в супермаркете все, что просила мать, и хотел было идти к кассе, чтобы рассчитаться за товар, но снова о себе напомнила жажда. Иван развернулся на сто восемьдесят градусов и направился в отдел "Соки-воды". Для решения своей питьевой проблемы Иван решил взять литровую упаковку апельсинового сока с мякотью. И тут в отделе бывший контуберналис Цезаря увидел симпатичную девушку в коротком цветастом сарафане. Пригляделся... и тут же обомлел: покупательница — вылитая Домиция Долабелла!

Не может быть!!!

Невероятно!

Как она здесь очутилась?!!

Не выдержав первого порыва, парень беспардонно перерезал незнакомке путь.