— Кобургский епископ объявил арбалеты богопротивным оружием и отдал приказ своему прелату арбалеты отобрать и сжечь, а арбалетчиков расстрелять из их же оружия на городских воротах. Я испугалась расправы и ушла из города.
— Ты ушла из города одна?
— Нет, со мной ушли двое парней, которые тоже были арбалетчиками.
— Вас всего было трое арбалетчиков в городе?
— Нет, четверо, но Густав был ранен и мы его предупредили о готовящейся расправе.
— Значит, ты решила уйти из города...Странно получается — ты защищала его стены, все видели тебя там, как ты говоришь, а потом вдруг решают тебя сдать прелату. Не сходится, совсем не сходится. Придумай что-нибудь более убедительное, чтобы я тебе поверил.
— Мне нечего придумывать, я говорю чистую правду.
— Ну ладно, оставим это пока...давай рассказывай дальше. Значит, ты ушла с мальчишками...ты прожила всю жизнь в городе и вдруг решаешь уйти из него, бросив дом, с едва знакомыми сопляками? Вы шли втроем?
— Да, втроем.
— Ну-ну, взрослая женщина и два молодых парня одни в лесу. Освальд, что ты думаешь по этому поводу?
— Да что тут думать, герр Конрад, дело ясное, чем они там занимались!
— Вот и я также думаю. Вдова она у нас...Сколько лет было твоему мужу, Марта?
— Сорок два...
— Ты слышал, Освальд? Сорок два мужу и два восемнадцатилетних сопляка! А? Ну, а что было потом?
— Мы пошли через Бернштайн в сторону Эрсена.
— Ну и дальше?
— На нас вышли четверо...они бежали из Айзенштадта и решили, что мы им подходим. Мы не знали, кто они такие, но хотели идти до границы вместе, а потом уйти от них...мы не знали, что за ними была погоня...они говорили, что их должны были судить за кражу поросенка, а они украли свое причитающееся жалованье и сбежали из полка...мы ушли через перевал, а потом поднялись в горы...они пригрозили, что убьют нас, если мы не будем им помогать отстреливаться от погони...мы перешли границу Эрсена и забрались на разрушенную башню, а через два дня Вольф решил прорываться с нее и в этот момент подошли вы...
— Интересную историю ты нам тут рассказываешь, Марта. Ну-ка, посчитаем по дням, когда началась осада Варбурга? Сколько дней она шла? Прибавляем дни, когда вы шли до Бернштайна...да от него до границы Эрсена...сколько это получается всего? А теперь смотри сюда, — Конрад поставил вертикально деревянный щит и начал ножом чертить на нем карту. — Вот тут ваш Варбург, тут Бернштайн, тут дорога от него в Эрсен. Получается, что вы ходили почти десять дней там, где можно пройти за день-два. Опять нестыковочка получается. В Бернштайне вы были на базаре и ты купила соплякам меч и ножи. Замечу, меч был дорогой. На какие деньги?
— Это были мои деньги, я забрала их с собой из дома.
— Твои! — фыркнул Конрад. — За просто так ты покупаешь малознакомым парням дорогое оружие? И после этого будешь говорить, что они тебе просто попутчики? Освальд, тебе когда-нибудь дамы покупали меч за три золотых марки? Или кинжалы за золотую и серебряную марки?
— Да кто ж мне такие подарки сделает, герр Конрад? Разве что герцогиня Эрсенская, но я ж ей не ровня!
— Вот и я говорю то же самое, — язвительно усмехнулся Миллер. — Если б речь шла только о твоих личных деньгах, Марта. Но тут замешались еще и деньги, украденные из полковой кассы в Айзенштадтском полку и не только они...затесалась там еще одна вещица, которой уж очень интересуются некоторые особы мира сего, да так интересуются, что готовы на многое, чтобы эту вещицу найти. И ты, Марта, кое-что можешь тут прояснить, вот только врешь много, а я этого не люблю. И потому у меня есть другая версия того, что ты мне тут рассказывала, причем подкрепленная свидетельскими показаниями тех, кто хорошо знал тебя.
При этих словах стало грустно — неужели ребята что-то такое сказали, что этот служака воспринял не так, как оно было на самом деле? Про Раделя мы договорились не рассказывать, чтобы не мутить воду лишний раз, но карта и расклад нашего путешествия по дням поставили меня в тупик. Действительно, получается, что мы либо жили где-то недостающие шесть дней, либо...
— События, которые ты мне тут описывала, были, но в несколько другом варианте. Муж у тебя действительно был, да только он тебе осточертел и ты спуталась с Гунтером. Муж тебе устроил скандал, обещая выгнать из дома, а тут очень удачно подошли мародеры. Вы с Гунтером потихоньку убиваете твоего мужа, уж не знаю, кто из вас сделал это, но я склонен думать, что ты...и списываете это на осаду. Но что-то у вас пошло не так — то ли свидетели были, то ли вы побоялись огласки ваших отношений и ты преспокойно забираешь все деньги и драгоценности, которые были в твоем доме и вы сбегаете из Варбурга. По дороге к вам присоединяется второй, Лукас, и вы уходите втроем. Деньги у вас есть, но вам этого мало, а на пути попадается прекрасная компания из четырех бежавших солдат, которые распрекрасно знают порядки и охрану полковой кассы, а также место хранения еще кое-каких ценных вещей, которые необходимо было доставить их законным хозяевам, а пока они хранились у командира. Вы быстро находите общий язык, грабите командира и уходите в сторону Бернштайна. Полк, который вы ограбили, стоит в Базеле, это вот тут, — нож Конрада ткнул в очередную точку на щите. — Тогда все сходится по дням и расстоянию. В Бернштайне ты на полученную долю от Вольфа покупаешь соплякам подарки в обмен на молчание и постель, которую они тебе грели за время блужданий по лесу. Потом вы идете в сторону границы и нарываетесь на преследование фон Дитца. Вы втроем отстреливаетесь от них...метко, признаю твой опыт и руку, но вы устали и успеваете дойти только до башни Кронберга и держите там осаду. Айзенштадтцы полны решимости добраться до вас, потому что вы им насолили изрядно и они требуют ваших голов на самом большом блюде. Но это их дело, а меня интересует другое — кольцо, фамильное кольцо герцогов Норсетских с огромным бледно-розовым рубином. Где оно?
— Обрамленное маленькими золотыми розочками...— что-то перемкнуло у меня в голове и перед глазами встала та далекая картина, как спустившийся с лошади солдат обыскивает труп, пытается стащить кольцо с пальца и отсекает его большим ножом, пряча добычу себе в карман и отбрасывая палец в сторону. А еще в голове зазвучал голос Фрица, который говорил о кольце, которое Алехандро хотел подарить Хельге.
— Есть! Я так и знал, что ты видела его и не только видела, но и держала в руках! — Бешеная радость в голосе Конрада прорвала все плотины и заполонила комнату. — Теперь ты не отвертишься...куда ты девала это кольцо, тварь?
Пощечина выдернула меня из небытия. В лицо плеснули водой и защипало шею, где железная скоба уже натерла нежную кожу. Если бы я могла, то давно бы отвернулась или уронила голову, но скоба держала крепко и все, что мне оставалось, это закрывать глаза, чтобы не видеть лицо Конрада, вцепившегося в меня, как ищейка. Но в этом случае он начинал бить меня по щекам, заставляя смотреть на него. Идиотские версии сперва меня смешили, но он держался за них всеми конечностями и бесконечно задавал одни и те же вопросы, надеясь поймать на несоответствиях. Кстати, в комнате уже давно сидел писец, который бодро строчил то, что слышал от меня, а Конрад постоянно перечитывал и задавал новые вопросы на старые темы. Больше всего там фигурировало пресловутое кольцо...
— Марта, я устал слушать твое вранье, — голос въедается в мозг и крутится там, как сверло. — Если бы ты не чувствовала за собой вины, ты бы не сбежала из Штальзее. Рассказывай по порядку, что было там, на площадке башни Кронберга. Начнем сначала. Вы забрались наверх...
На сотый раз повторения одного и того же я была готова поверить, что я действительно видела это проклятое кольцо, брала его в руки, прятала везде, где только можно и даже сейчас оно со мной.
— С тобой? — донесся издалека удивленно-радостный голос. — Как же это я об этом не подумал! Освальд, снимай с нее пояс...
Недоуменные возгласы доносились сквозь вату. Глаза не смотрели на происходящее, жутко хотелось спать и самые фантастические картины роились в голове. Вот опять солдат отрубает палец и прячет кольцо, Гунтер и Лукас вырезают болты из трупов, а потом смеются, уходя от меня в горы. Там опять висят кольца, только они серебряные и я признаю, что они мои.
— Это...обручальное кольцо Фрица...это мое кольцо...из дома...больше у меня ничего нет...
— Где кольцо с рубином? Ты же видела его, ты держала его в руках, Марта!
— Нет...я не брала его в руки...оно было на Ульфе Кривое Плечо...
— Окатите ее водой, герр Миллер! Иначе она сейчас опять потеряет сознание!
— Что ты делала в Гедерсбурге? — пощечина возвращает в реальность, но еще хочется пить и холодная вода течет по лицу и холодит рубашку и штаны.
— Жила...подальше от вас...
— Ты хотела найти покупателя на это кольцо?
— Идиот...чтоб тебя епископ Кобургский...повесил...сука....феодальная...
Скрип двери и новый голос:
— Конрад, я заплатил за нее десять золотых марок и имею полное право первым услышать все, что она знает. Ты вступишь в долю?
— Герр Михель, я провожу допрос арестованной и имею интересные сведения...
— Конрад, все интересные сведения сейчас я узнаю у нее сам. Как тебя зовут?
Холодная вода в лицо вытаскивает сознание из полусна. Зачем по сто раз спрашивать одно и то же?
— Положено так. Твое имя?
— Марта...
— Фамилия?
— Хайгель.
— Это фамилия твоего мужа, а как твоя фамилия?
— Нихтен...
— Странная фамилия, не означающая ничего. Обычно фамилии даются по названию местности, где человек родился...Ты родилась в Варбурге?
— Н-нет...
— Не врешь. Откуда ты пришла в Варбург?
— Н-не знаю...не помню...
— Она врет, герр Михель! Нельзя ничего не помнить о себе! Даже если тебе дали поленом по голове, что-то должно остаться... пусть ею занимается Освальд, он быстрее выбьет из нее все! Да и зачем вам знать, откуда она пришла?
— Об арестованных надо знать все, Конрад, тогда тебе будет легче ловить их на вранье. Марта, ты пришла в Варбург два года назад, откуда?
— Я же сказала...не помню...очнулась в лесу...меня встретил Ансельм, лекарь, привел в Варбург...
— Герр Михель, да вы про кольцо ее спросите, она его не только видела, но и в руках держала! Я как только начал о нем говорить, она сразу поняла и подтвердила это, даже про золотые розочки вокруг рубина вспомнила!
— Да подожди ты со своим кольцом... Писца отпускай, он больше не понадобится. Освальд, свободен. Слушай, Конрад, я с дороги, принеси мне что-нибудь поесть.
— Прямо сюда?
— Прямо сюда. Жрать хочу, аж сводит все... и вина давай того, розового, что третьего дня пили. Давай, жду!
Хлопнула дверь, затихли шаги в коридоре.
— Марта, или как там тебя на самом деле, ты меня слышишь?
— Слышу.
— Марта, ты понимаешь меня? Слушай внимательно: Ты. Понимаешь. Меня. Ну? Ч-черт, неужели я ошибся?
Последние фразы были сказаны по-русски и я не могла произнести ни слова, так нереально они прозвучали в этой обстановке. Неужели...неужели это человек из моего мира? Этого не может быть...
— Этого не может быть...— я с трудом разлепила глаза. — Это бред...
— Ф-фу...— выдохнул с облегчением тот, кто стоял напротив, напряженно вслушиваясь в каждое слово. — Значит, мне не послышалось, когда меня покрыли русским матом. Подожди, сейчас отстегну тебя. Ты как? Жива?
— Жива, раз могу говорить...— я ссыпалась на лавку и блаженно вытянулась, закрыв глаза.
— Слушай, сейчас придет Конрад, принесет жратвы и выпить. Я тебе дам вина, потом отнесу к себе в комнату. Там поговорим, когда очнешься. Этот язык здесь выучила?
— Немецкий? В школе был...здесь доучивала...
— Это не совсем немецкий, ну да черт с ним. По-русски больше не говорим, чтобы ничего не заподозрили, поняла? Иначе нам обоим кранты.
— Поняла...
— Конрад бил тебя?
— Было дело...
— Потом лекаря позову, осмотрит. Все, молчи, чтобы я не говорил, не лезь, если жить хочешь.
Скрипнула дверь и раздались шаги.
— Герр Рихтер, ваше вино и ... зачем вы ее отстегнули? Еще не все узнали, времени до рассвета полно, можно выжимать все, что угодно!
— Угу...опять пересолено...угм... вино давай сюда...
— Это что вы ее вином хорошим поите? Эту...эту...шлюху?
— Конрад, — в голосе усталость и назидательность, — надо уметь работать с арестованными так, чтобы они сами тебе все рассказывали, без утайки. Завтра я буду знать все, что ты так старательно пытался у нее узнать. А сейчас я пошел спать...
— А...а ее-то вы куда забираете, герр Михель?
— К себе. Там все и выясню.
— Так сбежит же опять, тогда удрала...
— Вот увидишь, больше она никуда не убежит. Все, пока.
Сквозь пьяный сон я поняла, что Рихтер закинул меня на плечо и понес куда-то. На этот раз висеть в таком положении было даже приятно...
Самое первое, что меня посетило утром, было Удивление. Именно вот так, с большой буквы, потому что сама я никак не могла попасть на такую роскошную кровать, где сейчас бессовестно дрыхла прямо в грязной и пыльной одежде. И в сапогах, кстати, тоже. Болели руки, саднило шею и запястья, а в голове была сплошная каша. Что везли меня в Штальзее, помню, что мрачный и злой Конрад пристегнул меня к стенке и допрашивал на предмет какого-то кольца, тоже вроде помню, а потом уже пошел откровенный бред, вызванный сдвигом в мозгах. Почему-то Рихтер заговорил по-русски, уверяя, что он мой товарищ по несчастью и даже решил проникнуться ко мне сочувствием и спасти от рукоприкладства своего помощника. Только вот непонятно, почему это я не в камере, а на такой шикарной кровати. Может, это новый вариант допроса?
Лежать на мягкой и чистой кровати было чертовски приятно, но когда я перевела взгляд на свою руку... м-да, если я вся так выгляжу, то ничего удивительного не вижу в том, что Конрад называл меня обозной шлюхой. Это еще ласково... Но раз я свободна, то можно и комнату осмотреть хоть на предмет умывания. Да и вообще не мешало бы выяснить, кто тут постоянный хозяин!
Детальный осмотр подтвердил, что в этой комнате я уже была, даже двигала в ней кресла, да и кочерга мне знакома. И тазик с водой, и зеркало...ой, туда лучше не смотреть, а то сама испугаюсь! Но помыть рожу необходимо, как и зубы почистить, а тут и подходящий инструмент имеется, ну надо же! И зубной порошок...вот ведь просвещенные какие, а пасты зубной у них нет?
Когда отворилась дверь и в комнату влетел Рихтер, я от неожиданности и страха чуть не прикусила себе язык, отскочила за резные стойки кровати и настороженно осматривала мужчину. Сцена двухмесячной давности была еще очень жива в памяти, а вот вчерашний бред вполне мог им и быть.
— Очнулась? Отоспалась? Что ты так смотришь на меня? Ах, ч-черт...прости...— он прошел в комнату и сел в кресло. — Садись, поговорим, — перешел он на русский. — Или ты думаешь, что тебе все приснилось?
— Да, я решила, что это был бред и я опять очнусь или в камере или в лесу, а за нами идет погоня. — Сев в кресло напротив, я немного расслабилась. — Трудно поверить, что я говорю по-русски здесь...и это не сон.
