Вновь зазвучали шаги, на этот раз удаляющиеся, и через несколько секунд в комнате воцарилась тишина. Судорожно выдохнув, Артурия сползла по стенке прямо на грязный пол. Перед её глазами всё плыло, от пережитого напряжения в висках оглушительно стучала кровь. Вместе с тем, в душе девушки разливалось сладкое, дурманящее чувство победы, вызывавшее у неё приглушенный смех.
— Уже не нашел, — прошептала в пустоту Артурия, вытирая со лба холодный пот.
Зазвонивший в кармане пиджака мобильник заставил девушку подпрыгнуть, как ужаленную. Сейчас, когда ей надо было вести себя тише воды, звонок казался оглушительным. Дрожащими руками доставая телефон и коря себя за то, что заранее не поставила на беззвучный режим (а что, если бы ей позвонили, когда в комнате находились Гильгамеш с Энкиду?) девушка нажала на зеленую кнопку.
— Да? — спросила она, прикрывая рот рукой.
— Артурия, с Новым Годом! — в ответ ей засмеялся радостный голос Айрисфиль. — Мне вдруг захотелось позвонить тебе. Всё-таки, в прошедший год мы столько всего пережили вместе. Ничего, я не отвлекаю тебя?
— Спасибо, тебя тоже с Новым Годом. Айрисфиль, а ты где сейчас находишься? — поинтересовалась Артурия. На заднем фоне слышались музыка и голоса веселящихся людей. Что-то не похоже, чтобы подруга праздновала Новый Год вместе с семьей.
— В Диско-сити. Меня накануне группа одноклассников пригласила с собой, и я согласилась. Я хотела и тебя позвать, но ты вроде как с отцом собиралась встретить праздник. Ты ведь в Гранд отеле?
Диско-сити? Это ведь совсем близко от неё. Если бы только...
— Айрисфиль, а ты на машине?
— Конечно. А что? — несколько удивилась подруга. Артурия почувствовала, что наконец-то ей начинает улыбаться удача.
— Слушай, можешь приехать за мной в Гранд отель? Я тебе всё потом объясню, но если коротко, то я встретила Гильгамеша.
— Сейчас буду, — после непродолжительного молчания в трубке последовал краткий ответ. Имени блондина для Айрисфиль было более, чем достаточно, чтобы оценить всю серьёзность ситуации. — Выходи, я буду через пятнадцать минут.
— Спасибо большое. Жди меня у шлагбаума, — поблагодарила Артурия.
Предусмотрительно поставив телефон на вибрацию, девушка облегченно вздохнула: одной проблемой меньше. Как уехать отсюда, она теперь знает. Осталось только дождаться приезда Айрисфиль. Однако продолжать ей прятаться, пожалуй, лучше всего здесь: бродить по коридорам, рискуя натолкнуться на Гильгамеша с Энкиду, всё равно, что играть с огнём. А вот уж чтобы выйти на улицу, девушке придётся прогуляться по отелю: судя по словам Гильгамеша, чем дольше она будет находиться в здании, тем позже её заметят. В итоге, прикинув время, Артурия решила, что подождет минут пять и начнёт пробираться к выходу.
Ожидание тянулось долго. Девушка до ряби в глазах смотрела на светящийся в темноте циферблат телефона, считала про себя секунды, разглядывала проступающие в темноте очертания предметов. В воздухе пахло проглаженной тканью и стиральным порошком.
Наконец, положенные пять минут прошли. Без лишних промедлений поднявшись со своего места, девушка вернулась в комнату, хранившую в себе следы недавнего обыска в виде полурастворенного шкафа и помятых стопок полотенец. Страха не было — были лишь железная решимость и переполнявшее каждую клеточку тела возбуждение. 'На самом деле, в происходящем нет ничего необычного' — промелькнуло в мыслях Артурии. Этот Новый Год был лишь её очередным поединком с Гильгамешем, в котором она, как и всегда, должна была доказать ему свою независимость.
Осторожно выглянув в коридор, Артурия обнаружила, что он был абсолютно пустынен. Даже дойдя до лестничной площадки, она так никого и не встретила. Царящая вокруг атмосфера была чинна и спокойна. Только иногда из-за закрытых дверей номеров доносились смех и шум телевизора: постояльцы Гранд-отеля праздновали Новый Год. Некоторое время Артурия размышляла, воспользоваться ли лифтом или нет, но в итоге предпочла спускаться пешком. На лестнице можно убежать, а из кабины лифта куда денешься? Призвав на помощь всю свою осторожность, девушка начала спускаться. Она шла на цыпочках, медленно и аккуратно переступая по каменным ступеням, дабы не производить ни единого звука. Вокруг было невыносимо тихо и гулкое эхо, казалось, подхватывало шелест приглушенного дыхания девушки. Яркие лампы, словно прожекторы, освещали каждый уголок белых стен. Внизу показалась площадка второго этажа. Осторожно издалека осмотрев её и убедившись, что путь свободен, Артурия уже несколько смелее преодолела второй лестничный пролет. Сопутствующая удача придала ей уверенности. Но в тот момент, когда девушка спустилась, совсем рядом зазвучали быстрые шаги. Артурия обмерла. Бежать не имело смысла: будешь спускаться быстро — наделаешь шуму и привлечешь внимание, медленно — не успеешь скрыться. Сжав свою волю в кулак, девушка юркнула между полупрозрачной створкой дверей, ведущих в коридор, и стеною. Шум становился всё громче. Готовая в любую секунду первой броситься на преследователей, Артурия ждала. Вот незнакомцы подошли совсем близко — она почти физически ощущала их присутствие -, вот в щели мелькнул первый человек... Девушка вздохнула с облегчением: это были всего лишь работники отеля. Неся в руках подносы с пустыми тарелками, мужчины скрылись в другой части коридора. Последние две лестницы Артурия преодолела почти бегом.
Ступени привели её в небольшой холл, в котором располагались лифты и который соединялся с главным залом, куда и стремилась девушка. Последний рубеж — но Артурия не теряла осторожности. Беззвучно скользнув вдоль стены, она вытянула из-за угла голову: направо, метрах в трех, располагался безлюдный ресепшн; налево сидел официант и, облокотившись о витрину со сладостями, смотрел телевизор; какая-то супружеская пара коротала ночь на диванах, подключившись своими гаджетами к местному вайфаю. Гильгамеша и Энкиду нигде не было. Радуясь, что ей так легко удалось сбежать, Артурия направилась к автоматическим дверям.
Но когда она преодолела половину расстояния, раздалась характерная мелодия прибывшего лифта и шорох раздвигающихся дверей. Артурия инстинктивно обернулась. Ей хватило только мимолётного взгляда на светлую, вздымающуюся вверх шевелюру, чтобы броситься изо всех сил наутек. Гильгамеш тоже успел заметить её, и в спину девушке летел громогласный крик:
— Вот она!
Этот возглас, объявивший начало погони, ещё пуще подстегнул Артурию. Словно стрела, вылетела она во двор отеля, и, не чувствуя обжигающего холода, бросилась к видневшемуся за шлагбаумом серебристому автомобилю. Это чем-то напоминало пробежки в Лицее, вот только на кону теперь стояла свобода Артурии, а не хорошие результаты. Она ощущала хруст снега под ногами и твердость окаменелой земли, и непрерывный свист ветра в ушах, и частое дыхание Гильгамеша за своей спиной. Она не оглядывалась, но знала, что парень у неё на хвосте. Однако теперь, когда спасение было так близко, силы девушки утроились: она чувствовала, что у Гильгамеша не получается нагнать её, и, вдыхая полной грудью морозный воздух, ещё больше ускоряла свой бег. За её спиной словно выросли крылья, а по жилам тек жидкий огонь. Когда Артурия перебежала за шлагбаум, дверь автомобиля распахнулась, и девушка прыгнула в салон машины.
— Уезжаем, — раздался голос Айрисфиль, и они резко тронулись с места.
— Большое спасибо, — произнесла, откидываясь на сидение, Артурия. — Ты меня буквально спасла.
— Что с тобой приключилось? — изумленно спросила подруга.
— Гильгамеш считал, что если запереть меня на ключ, то со мной можно будет делать, что угодно. А я доказала, что это не так. И поэтому мы немного побегали по отелю, — переводя дыхание, фыркнула Артурия. Наполнявшее её возбуждение теперь разливалось по телу сладкой негой.
— Ну вы даёте, — покачала головой Айрисфиль. — Но, видно, всё было не так плохо, если ты всё же смогла при этом повеселиться, — рассмеялась она.
— Что ты имеешь в виду? — настала очередь Артурии удивляться.
— Ты улыбаешься.
Только тогда Артурия осознала, что всё это время на её губах играла улыбка. И что трепещущее в сердце чувство было на самом деле обыкновенной радостью. Теперь, по окончанию всех приключений, прошедшая ночь казалась девушке целой вечностью: так сильно изменилась она за эти несколько часов. До и после. Артурия вспоминала об отце, но мысли о нём больше не делали ей больно. Когда исчезла её меланхолия? Во время погони к автомобилю? При спуске по узкой пожарной лестнице? Или ещё раньше, когда Артурия взяла в руки пешку? Девушка не помнила, да это было и не важно. Важно было то, что она была действительно счастлива. В это мгновение, ещё незаметная для неё самой, в сердце Артурии зародилась благодарность.
— Пожалуй, ты права: я действительно хорошо отметила праздник, — усмехнулась девушка, устраиваясь поудобнее на сидении и прикрывая глаза: после всех приключений, свалившихся в эту ночь на её голову, её потянуло в сон.
— Даже так? — снова изумилась Айрисфиль. — Кстати, раз уж из-за тебя мне пришлось покинуть вечеринку, мне бы тоже хотелось попросить тебя об одной услуге.
— Конечно: я у тебя в неоплатном долгу, — заверила Артурия.
— Вот и договорились.
...
— Неповторимая девушка, — восхищенно произнес Гильгамеш, глядя вслед удаляющемуся автомобилю. — Я уж было думал, что она сдалась, но, видно, Артурия никогда не перестанет удивлять меня. Эта погоня, пожалуй, была самым весёлым событием, не находишь, Эн? — обратился парень к подходящему Энкиду, который несколько отстал от соревновавшихся в забеге блондинов.
Обернувшись, Гильгамеш поразился перемене, произошедшей в его друге: колючие, полные мрачной решимости глаза и сурово сомкнутые губы не имели ничего общего с тем лучезарно улыбающимся юношей, каким всегда являлся Энкиду.
— Гил, нам надо поговорить, — категоричный тон, с которым были произнесены слова, не оставлял сомнений, что Энкиду не разделяет радостного настроения друга.
Вернуться в оглавление
Глава 21 — Друзья
— Гил, нам надо поговорить, — взгляд Энкиду был суров и жесток, ясно говоря о том, что юноша принял для себя какое-то окончательное, бесповоротное решение.
— Я тебя слушаю, — кивнул Гильгамеш, складывая руки на груди. Он мгновенно понял, что то, что собрался рассказать ему друг, была тайна, не дающая Энкиду покоя на протяжении последних месяцев.
— Нет, давай не здесь. В номере. Я не хочу, чтобы нас кто-нибудь прервал.
Гильгамешу не оставалось ничего, как согласиться. Он решительно недоумевал и не мог для себя уяснить, чем была вызвана резкая перемена в настроении его друга, и то, что Энкиду стремился избежать даже возможности присутствия свидетелей, и его молчаливая решимость, с которой он повел Гильгамеша наверх, обратно в их номер, придавали сложившейся ситуации оттенок мрачной торжественности. Тем не менее, Гильгамеш не принадлежал к типу тех людей, которые, столкнувшись с проблемой, ждут подсказки извне, а наоборот, сразу же пытался преодолеть препятствие своими силами. Ничего не зная и не понимая, он, однако, перебирал в голове всевозможные варианты, из-за чего мог расстроиться друг. 'Когда это всё началось? В чём кроется причина меланхолии Энкиду?' — спрашивал себя Гильгамеш, пересекая вслед за другом пустующий холл отеля. Связь сегодняшней перемены настроения и мрачной задумчивости, которую Гильгамеш наблюдал в Энкиду ещё до поездки на юг, была очевидна. Об этом говорил сам взгляд друга. Это был взгляд загнанного в тупик человека, который долго и мучительно с чем-то мирился, но теперь терпение его иссякло, и он был готов на всё, только чтобы прекратить своё невыносимое положение. Но что он должен был терпеть? Что сидело занозой в сердце Энкиду? Стремясь разгадать тайну, прежде чем ему дадут ответ, Гильгамеш начал вспоминать прошедшие дни и месяцы.
Вряд ли нынешнее состояние Энкиду было связано с предыдущим филиалом Лицея, в котором они учились. Возникни тем какие-либо сложности, Энкиду рассказал бы о них ещё до перехода в Южный Лицей. К тому же, учитывая их с Энкиду степень доверия друг к другу, о таком бы юноша не стал молчать. Здесь должно быть что-то более глубокое, интимное. На этой мысли Гильгамеш про себя тяжело вздохнул. Они с Энкиду делились друг с другом практически всем: мечтаниями, тревогами, проблемами с родителями, взглядами на вещи. То есть, всё это было обыденными темами для разговоров и уж никак не табу. Более деликатной темой была их дружба, но Гильгамеш не помнил за собой никаких поступков, которые могли бы обидеть друга. Чувствуя, что этом направлении он зашёл в тупик, и ещё раз взглянув на мрачное, теперь ставшее каким-то грустным, лицо Энкиду, который о чем-то задумался, ожидая, пока лифт поднимет их на 7-й этаж, Гильгамеш обратился к их жизни после перевода в Южный Лицей N
* * *
. Мысленно перебрав все события первого триместра, он пришел к выводу, что там не было ничего странного, и Энкиду вёл себя, как обычно. Наоборот, обращаясь ко второму триместру, парень повсюду замечал меланхоличное состояние друга. Наконец, припомнив все случаи плохого настроения Энкиду, Гильгамеш установил, что первый из них случился в первый день второго триместра: тогда Энкиду весь день был как не свой. Значит, причину следовало искать где-то посередине между двумя периодами учёбы. Но на каникулах не было ничего особенного. Они с Энкиду возились с Раджей, веселились, устраивали вечеринки, и всё было здорово. А в конце он, Гильгамеш, рассказал другу о своих чувствах к Артурии.
Точно, Артурия! Как он мог забыть о ней? И сразу после этого, на следующий день, Энкиду повёл себя странно. Внезапная догадка осенила Гильгамеша. И сразу же после неё всё стало на свои места. Теперь каждая деталь, которую парень припоминал о друге, кричала о правильности его рассуждений. Но вместе с тем, как только Гильгамеш утвердился в своём предположении, ему сделалось больно. Теперь он понимал, почему Энкиду так долго и упорно скрывал от него свою ревность. Два дорогих для него человека — Энкиду и Артурия, и он должен был выбирать между ними.
Из-за спины всё так же молча идущего друга уже виднелась дверь семьсот двадцать пятого номера. Сейчас они придут туда, и Энкиду выскажет всё, что чувствует, и Гильгамешу придется решать. Но есть ли тут место рассуждениям? Артурия, безусловно, дорога ему, насколько может быть дорога для мужчины женщина, соединяющая в себе лучезарную внешность и яркий характер. Но как любое живое существо не может жить без солнечного света, так и без Энкиду Гильгамеш не представлял себе своей жизни. Лишиться его дружбы было всё равно, что потерять часть своего тела. Поэтому, как бы болезненно это ни было, в душе Гильгамеша всё было решено, как только он понял причину мрачного состояния друга.
— Эн, я всё понял, можешь ничего не объяснять, — быстро проговорил Гильгамеш, едва затворилась дверь в номер.
'Прощай, моя Королева. Кто знал, что сегодня будет последний день, когда я заявлю, что ты принадлежишь мне. Ты останешься ярким, неизгладимым пятном в моей памяти'.
