Длинная Серебряная Ложка (Общий Файл)

— Уолтер Стивенс, мэм, — сказал он, на всякий случай поглядывая на ближайшее окно. — А вас, мэм?

— Леди Филомена Генриетта Элизабет Аркрайт, — церемонно представилась она и подала руку Уолтеру, который склонился над ней и поцеловал воздух.

— Польщен, миледи.

— Стивенс... Из Дербишира, вы сказали? Знавала я одну семью оттуда. Вам не знакома некая Мелисента Стивенс?

Особа, так прозывавшаяся, приходилась дальней родственницей его отцу. Слыла она дамой богатой, но прижимистой. Однажды шумное семейство Стивенсов, в тот год стесненное в финансах, напросилось к ней отмечать Рождество. Это был самый странный сочельник в жизни Уолтера. Ни елки не было, ни гимнов, ни подарков, да и вообще праздничный дух как-то подкачал. В довершение всего, тетя Милисента выстрелила из ружья в певцов, пришедших поколядовать к ее крыльцу, а чуть позже запустила подносом в преподобного Стивенса, когда тот начал проповедь о младенце в яслях. Зато угощение было в изобилии. Например, пудинг, в который традиционно закладывали шестипенсовик — кто его найдет, тому весь год будет везти. Обнаружил монетку, естественно, Уолтер, причем эмпирическим путем. К счастью, сломанный зуб был молочным. Это уже можно расценивать как начало удачного года. А еще там были пироги...

— Это моя троюродная тетушка. Мы редко виделись, но пару раз она приглашала нас на пироги с мясом и сухофруктами. А что?

— Ах, как чудесно! Неужели вы родственник Мелисенты? Как тесен мир! Последний раз я видела ее при покойном короле Георге, втором, я имею в виду, конечно. А уж эти ее пироги! Так это она ваш создатель?

— Да, — соврал Уолтер и сразу же задал вопрос, потому что не задай он его сейчас, впредь от одного взгляда на пирог у него начнутся судороги. — Мэм, а ее пироги... там какой-то особый рецепт был, да? Они очень странные были на вкус, эти пироги. В них волосы попадались.

— Мелисента всегда такая затейница была, чего только не придумает! Какой уж тут рецепт, мальчик мой? Только вот на сухофруктах экономила, всегда самые дешевые покупала. Ах, старая добрая Англия... Что же вас, мистер Стивенс, привело сюда? — она обвела рукой зал. — Так далеко от родины я еще никогда, признаться, не бывала.

— У меня Гранд Тур, — с достоинством ответил Уолтер. Врать так врать! — Вот, решил посетить здешние края, почему бы нет? Средства позволяют. А вам разве тут не нравится? Такой замок старинный, с пауками. Самое то для нас, вампиров.

— Да что вы такое говорите! — вампирша сурово на него посмотрела. — Совсем никакого вкуса у молодежи. Скоро вы будете утверждать, что паутина непременно должна свисать с потолка, свечи оплывать и коптить, а тараканы, отстукивающие марш в коридоре — необходимая часть наших ассамблей. Но я скажу вам, юноша, что хозяевам просто лень было убрать здесь, вот что! Как можно приглашать приличное общество в такое место? В такую, как сказал бы Диккенс, лавку древностей? Да здесь слой пыли толщиной с палец. Когда я была еще молодой и неопытной вампиршей, я посещала настоящие балы, видели вы бы их! Куда уж нынешним... Да, общество впало в декаданс и совсем опустилось.

Уолтер мельком взглянул на клавесин, действительно покрытый таким слоем пыли, что хоть камеи вырезай, после чего посмотрел и на потолок, затянутый густой паутиной. Один из гостей в облике летучей мыши увяз в ней и теперь возмущенно пищал, отбиваясь от пауков, которые жаждали познакомиться с ним поближе.

Англичанин открыл и закрыл рот. Ну и дела!

— На самом деле, хозяева очень чистоплотные, — вступился за них Уолтер.— У них такая трудолюбивая служанка, вы бы знали. Просто они хотели как лучше. Разве вампиры... то-есть, мы... не любим старину?

Как раз в этот момент клавесин издал особенно сиплый и жалостливый скрип, похожий на клекот агонизирующего птеродактиля. От этого звука леди Аркрайт скривилась и послала Убийственный Взгляд в сторону музыкантши, которая пыталась выжать из несчастного инструмента хоть какую-то мелодию.

— Да вы только на самих хозяев посмотрите. Ну разве они что-нибудь понимают в балах? Кого только собрали! Помимо весьма почтенных особ, — себя леди Аркрайт относила к ним в первую очередь, — можно встретить и таких, как...Чего стоит этот французик, де Морьев! А вон как перед ним все распинаются!

— И правда, — злорадно сказал наш герой. — Мне он как-то сразу не понравился.

— Ну конечно, мистер Стивенс, нам ли пресмыкаться перед французами! Особенно после Ватерлоо [пр.]! — вампирша обрела в нем понимающего слушателя, да к тому же соотечественника. — Только подумайте, ведет себя так, будто он здесь хозяин. А ведь он кто? Да никто! Папист, мелкий дворянчик, один из тех, за чьи головы в свое время и шиллинга не давали. Вы же наверняка про него что-нибудь да слышали?

— Только плохое.

— Да-да? — она приготовилась слушать. А будь под рукой блокнотик — еще и записывать.

Наклонив в ней голову, Уолтер прошептал.

— Я слышал... только это между нами, мэм... будто однажды после его ухода хозяева не досчитались ложек.

Леди Аркрайт поджала губы. В ее глазах этот лягушатник утратил последнее достоинство. А мистер Стивенс улыбнулся торжествующе, будто только что победил противного виконта на дуэли. Правда, дуэль была словесная, да и сам виконт в ней не участвовал. Зато с леди Аркрайт он отныне ощущал духовное родство. Захотелось даже спеть с ней дуэтом "Боже, храни королеву," "Правь, Британия" ну или хотя бы песенку про Мэри и ее ягненка.

Все таки английская леди — она всегда английская леди.

Даже после смерти.

Особенно после смерти.

Леди Аркрайт снова смерила Виктора и псевдо-Берту осуждающим взглядом и развернулась к Уолтеру. Ему показалось, или в холодных голубых глазах резвились чертики?

— Ну что, мистер Стивенс, тряхнем стариной? — и она протянула ему руку.

Уолтер пожал ее и едва удержался на ногах. Вампирша дернула его вперед, вложив в это движение немыслимое количество лошадиных сил, и поволокла несчастную жертву за собой. У инструмента она притормозила, бросив таперше на ходу:

— Милочка, сыграйте нам какую-нибудь шотландскую джигу.

— На клавесине? — возмутилась Гизела.

— А почему бы нет? Заодно посмотрите, как танцуют подданные Ее Величества королевы Елизаветы... точнее, Виктории или кто у нас сейчас в королевах.

ГЛАВА 28

Леди Аркрайт выстроила кавалеров и дам в два ряда, друг напротив друга, и они начали "обдирать иву." Смысл этого удалого танца сводился к бесчисленным поворотам — первая пара кружилась на месте, держась за правую руку и подпрыгивая, после чего дама таким же манером танцевала уже с другим мужчиной, на этот раз держась за левую руку, потом снова со своим кавалером, со следующим мужчиной в ряду и так далее. Дотанцевав до конца ряда, дама кружилась уже с другими дамами, пока наконец не возвращалась в первоначальную позицию. Там первая пара вновь начинала кружиться, но теперь дама танцевала с мужчинами, кавалер с женщинами, и каждый раз они встречались в центре и вновь отплясывали вместе. Первую пару тут же сменяла следующая. Желающих "ободрать иву" нашлось великое множество и все они хохотали, пританцовывали на месте и громко отбивали такт, почти заглушая звуки клавесина (и это к лучшему). Правда, сама природа этого сборища вносила специфику в танец — вот пожилой жуир раскрутил свою партнершу, а потом, не удержав ее, отпустил руки, в следствии чего бедняжка пробила стену и оказалась в другой комнате. Граф фон Лютценземмерн деликатно отвернулся, притворившись что ничего не происходит. Кто-то еще заехал своему партнеру локтем в глаз, но вообще было очень весело. Леди Аркрайт хлопала в ладоши, то и дело подмигивая Уолтеру. Юноша лучезарно улыбался в ответ.

Но кого-то тут явно не хватало. Он огляделся по сторонам, удивляясь почему Эвике так и не присоединилась к танцу, который пришелся бы ей по душе своей разнузданностью. Но девушки нигде не было, и его улыбка померкла. Обругав себя "горе-телохранителем", Уолтер тихой сапой покинул ряд, тем более что никто уже не помнил, с кем начинал танцевать, а к леди Аркрайт подкрался Штайнберг, жаждавший засвидетельствовать ей свое глубочайшее почтение. Аристократы притягивали его, как муху повидло.

Уолтер прошелся по зале, с каждым шагом чувствуя как нарастает тревога. На глаза ему попался Готье, который, похабно улыбаясь, травил анекдоты в компании таких же развеселых гуляк. Заметив Уолтера, он клацнул клыками, и толпа вампиров загоготала, выкрикивая что-то по-французски. Неподалеку бродила Изабель, как водится, в одиночестве. Она зыркнула на Уолтера и только что язык не показала. Но где же их господин? И что он сейчас делает с невестой? Надо было следить за ней, надо было глаз с нее не спускать! И тут Уолтер заметил, что дверь на балкон приоткрыта, а за полуистлевшими шторами виднеются два силуэта, один из которых мог принадлежать только Эвике, ибо не было в природе более противоестественной формы, чем ее кринолин. Недолго думая, англичанин ринулся на балкон.

...Ночь была безлунной. Рваные силуэты гор практически слились с черным небом, и замок окутала душная и влажная июльская тьма. Эвике испугалась, что вспотеет — вампиры наверняка не потеют! — и предложила вернуться в залу, где даже в разгаре лета было холодно как в центре айсберга, но Виктор проигнорировал ее просьбу. Мастер Парижа опирался на полуразрушенную балюстраду и задумчиво обозревал пейзаж. Благодаря своей нечеловеческой зоркости, он видел и горные пики, и каждую ель, что цеплялась за каменистый склон, и спящих белок на ветках. Поскольку Эвике не обладала такими сверх-способностями, она зевнула, прикрывая рот ладонью. Этот жест не остался незамеченным.

— Ты, кажется, заскучала, — промолвил вампир, оказавшись рядом с ней так быстро, что она и глазом не успела моргнуть. — Ждешь от меня романтического поступка? Вполне тебя понимаю. У нас ведь совсем мало времени, чтобы влюбиться перед свадьбой.

Эвике повела обнаженными плечами.

— А зачем? Разве аристократы женятся по любви?

— Бывает и такое, — тихо ответил вампир, но опять ей улыбнулся. — Чем тебя развлечь? Хочешь, я прочитаю тебе стихотворение?

— Про любовь, что ли?

— Да. Про одну девушку, которая так сильно любила погибшего жениха, так страстно желала его возвращения, что ее любовь позвала его из гроба. Представляешь? Ты, кстати, веришь в такую любовь, которая может мертвых поднять из могил?

— Вампиров, что ли?

— Нет, именно мертвых. Совсем. Не всем же повезло стать вампирами, как... нам с тобой. Я говорю о тех, что приняли лютую смерть, без исповедника, под насмешками толпы, чье тело потом бросили невесть где, будто падаль. Вот скажи, есть любовь, способная даже их воскресить? Чтобы они вернулись такими, как были, даже если перед смертью над ними ужасно надругались. Чтобы они вернулись, как будто ничего не произошло.

Виктор поднял глаза к небу, и хотя там не было звезд, в глазах его что-то блеснуло, и на миг его лицо показалось почти человеческим. Тогда он отвернулся, ленивой походкой подошел к балюстраде и вновь оперся на нее, глядя на Эвике выжидательно и как бы снисходительно, будто учитель на посредственную, но очень старательную ученицу.

Та задумалась. Со времен воскресной школы она знала только один Гнев и одну Любовь, что в конце дней устроит именно то, чего так желает Виктор. Но чутье подсказало, что рядом с вампиром религиозную тему лучше не затрагивать.

— Нет, — отчеканила девушка, — нету такой любви на земле.

— Вот и я так думаю, — с воодушевлением согласился вампир. — Ты умненькая девочка, cherie — "на земле" здесь ключевое слово. Но есть и другой мир, не подчиняющийся естественным законам. Мир сказки, где нет никаких ограничений. Нужно только подобрать к этому миру ключ... нет, не так — нужно просто взять в руки ключ, который у нас, вампиров, уже в кармане... Но ты опять скучаешь. Что ж, обратимся к поэзии. Итак, Бюргер, "Ленора."

Хорошо поставленным голосом вампир продекламировал,

Леноре снился страшный сон,

И верен ли подруге?" [пр.]

Десяток строф спустя девушка украдкой придерживала себя за веки, чтобы не уснуть окончательно, и зевала с закрытым ртом, раздувая ноздри. Скорее бы конец! Интересно, что еще из школьной программы Виктор захочет с ней повторить? "Ну хоть не про микробов," успокоила себя Эвике, "фроляйн ведь и того хуже придется."

Доходя до момента, где жених спрашивает Ленору боится ли она мертвецов, Виктор каждый раз многозначительно косился на свою спутницу.

"Не страшно ль?" — "Месяц светит нам". -

"Зачем о них твердишь ты?"

— Вот именно! — не выдержала она. — Ох и заладил ты про своих мертвецов! Всю душу мне вынул!

— У тебя нет души, mon amour.

— Потому что ты мне вынул, — заключила девушка. — Лучше бы про Париж рассказал, что там носят.

— Так мне продолжать про Ленору или нет?

— Давай сразу концовку, где ее ангелы на небо забирают.

— Это Маргариту забирают, — заметил начитанный вампир, — А Ленора так и останется на кладбище.

— Правда? Вот ведь ужас какой, а еще классика... Ой, Уолтер пришел!

Очутившись на балконе, англичанин резко, будто его ударили под дых, поклонился Эвике.

— Окажи мне честь, — высокопарно начал он, но сбился, когда Виктор хмыкнул, — То-есть... будь любезна... Не хочешь ли потанцевать со мной следующий танец, если, конечно, он не занят? А если занят, то еще какой-нибудь.

— Подожди, сейчас проверю, — Эвике на всякий случай открыла девственно-чистую бальную книжечку. — Нет, вроде все свободные. Виктор, можно я с ним потанцую? Мы быстренько.

Вампир кивнул покровительственно.

— Ну конечно, cherie. Тебе не нужно отпрашиваться, делай что хочешь. После смерти мы все равны. Надеюсь, мистер Смит, — шутливо обратился он к Уолтеру, — вы вернете мою невесту в той же кондиции, что и взяли. Я лично пересчитаю пальцы на ее ногах, так что будьте аккуратны, не отдавите.

Прежде чем англичанин сумел придумать столь же едкий ответ, Эвике вытолкнула его в залу. Виктор тоже не стал задерживаться на балконе, тем более что его ждал разговор, одновременно и важный, и приятный. Он уже чувствовал себя едоком в дорогой ресторации, который положил салфетку на колени и предвкушает спаржу и трюфели. В таком ожидании и заключается половина всего наслаждения.

Под неторопливую мелодию гости кружили по зале, а Изабель смотрела на них с ненавистью: ей тоже хотелось потанцевать, ощутить как чьи-то (на самом деле, вполне определенные) руки поднимают ее на землей и увлекают вслед за музыкой... Но хотелось очень тихо, так, чтобы никто не догадался — засмеют ведь. Разве он когда-нибудь так на нее посмотрит? Разве подойдет?

Но он подошел. Изабель увидела Виктора прежде чем он появился в комнате. Просто поняла, что он идет, и что он идет к ней. Неужели?.. Неужели он вспомнил о своей верной Изабель? Догадался, как той плохо и одиноко среди других вампиров, которые даже не замечают ее?