Труффальдино Её Высочества

  Но делу время.

  Она отпустила заклинание, позволяя всему идти своим чередом.

  Второй страж успел ещё дунуть в рог, как пика погрузилась в завесу, словно камень в воду. Посох, оставшийся без поддержки, ещё падал на землю, а по пространству стены уже катилась рябь.

  Чуя беду, храмовники попытались спрыгнуть со стены во двор, но, попав в искажение, они увязли, словно мухи в смоле. Они ещё двигались, будто в трясине, с трудом продавливая путь силой, что, благодаря лириуму, бурлила в их крови, но это всё было бесполезно.

  В месте проведения ритуала тело Эвелин протянуло руку, схватив пальцами пустоту.

* * *

  Всё произошло в одно мгновение.

  Вот бревенчатая преграда, цепляющаяся за устоявшие части старой стены, ещё существует, покрытая рябью пространства, но стоит моргнуть, и мир меняется, словно плёнку склеили, вырвав целый кусок. Дерево сдвинулось, дрогнуло и сложилось само в себя словно лист бумаги, невозможным образом на порядок сократив объём, который занимало долю вздоха назад.

  А затем, будто опомнившись, воздух поспешил занять пустоту. Словно щелчок титанического кнута обрушился на мир, а порыв ураганного ветра поднял волну пыли, что пронеслась у них над головами плотным облаком.

  Последовавшая за этим тишина ошеломляла едва ли не больше, чем само событие.

  Ярослав встретился с ошалелым взглядом ближайшего солдата, что вместе с ними прятался за поваленным деревом. Дикие глаза, вкупе с оседающей на него пылью, делали его похожим на привидение. Что ж, если бы руин Храма Священного Праха было недостаточно, чтобы с должным уважением относиться к местной магии, то сейчас Эвелин с Соласом его успешно в этом убедили. Хотя, судя по реакции местных, столь оглушительные результаты — явление не частое.

  Он мотнул головой, пытаясь унять звон в ушах, и поднялся из-за укрытия. Путь был свободен, но остальные что-то не спешили к бреши, видимо, тоже ошеломлённые успехами их артиллерийского расчёта. Ярослав решил, что обязательно посоветует им в следующий раз использовать в своём колдунстве поменьше этого их чудесного минерала, а то вышел явный перебор.

  Но время не ждёт.

  — Вперёд! На приступ! — взревел Ярослав, перемахнув через ствол и вскинув кулак к небу. Повинуясь его воле, Метка на руке вспыхнула словно маленькая звезда.

  Раз уж все замешкались, на этот раз он может сыграть роль политрука с полковым знаменем.

  Это сработало. В отдалении из своего схрона вылетела Кассандра, а следом поспешили и остальные. Ярослав усмехнулся и с криком "Уррра!" сорвался с места, спиной чувствуя, как люди из его группы следуют за ним. В крови пел азарт, подгоняя его вперёд.

  Он пронёсся мимо горы щепы, оставшейся от баррикад, в два прыжка взлетел на насыпь, бывшую каменной кладкой, раскуроченной краем катаклизма имени Тревельян, и за ней увидел десяток дико озирающихся храмовников, что крадучись приближались к жалким останкам своей обороны. На противоположной стороне двора в то же время строились более крупные силы противника.

  Не задерживаясь, Яр рванул с высоты вниз, широким взмахом своего топора мгновенно срубив двоих воинов в самом центре группы. За ним последовали остальные, один за другим врезаясь в противников.

  Солдаты смяли оставшихся в считанные секунды. Этого хватило другим отрядам, чтобы подоспеть. Вперёд вышла Пентагаст, легко взяв командование штурмом в свои руки. Дисциплинированно собравшись согласно плану, войско инквизиции двинулось дальше, навстречу обороняющимся. Где-то в середине двора форта произошла настоящая сшибка. Неудачная для противника, ибо гарнизон форта сразу стали теснить.

  Сложно противостоять численному превосходству на открытой местности, даже обладая должной решимостью, с чем после эффектного разрушения стены у врага были проблемы. Единственное, что спасло их от немедленного поражения, — это выучка, которую опустившиеся храмовники ещё не растеряли. Хотя, судя по паршивому состоянию обмундирования некоторых из них, были к этому близки.

  Ярослав немного подотстал от фронтового натиска, сместившись на фланг. Это несколько противоречило его инстинкту бойца авангарда, но, поскольку он теперь важная птица, логика требовала большей осторожности. Всё же его туловище недостаточно крепкое, а голова совсем не рыжая, чтобы радостно нестись навстречу каждому бою и при этом выживать.

  То, что это тактическое решение было правильным, доказала стрела, внезапно разлетевшаяся о наплечник. Быстро прикрыв смотровую щель шлема от щепок разбившегося древка, он пригнулся и быстро нашёл взглядом источник опасности.

  Несколько лучников на башнях, прежде сосредоточенные на войсках по ту сторону стены, переключились на происходящее внутри.

  Варрик и ещё несколько их собственных стрелков уже отвечали, но угол для них был очень уж неудобен. Неожиданно с внутренней стороны башенки оказались хорошо прикрыты от ответной стрельбы, пусть даже здесь обошлись деревянными щитами, набитыми на леса вместо каменных зубцов.

  Тихо ругнувшись, Лоуренс прикрылся полотном топора от ещё одного выстрела, после чего в два прыжка оказался у точки, в которой лежал моток пеньки со стальным крюком на конце.

  Временно отложив своё оружие, Яр схватил это добро и, раскрутив крюк, метнул его в гнездо ближайшей башни. Это вынудило одного из лучников отшатнуться, но целью был вовсе не он, а балка точно под его позицией, за которую крюк успешно зацепился.

  Покрепче ухватившись за пеньку, Ярослав с хеканьем потянул на себя, вкладывая в это движение весь свой вес и силу. Ноги зарылись в утоптанный плац, модифицированные мускулы напряглись в сверхусилие, поглощая электро из циркулирующего в теле ихора.

  Конструкция натужно заскрипела, чем всполошила тех, кто за ней укрывался. Кто-то попытался дотянуться до верёвки, другие собрались нашпиговать его стрелами, но и тем, и другим помешали меткие выстрелы Варрика, от которых верхотуру заволокло густым дымом.

  Первыми не выдержали узлы. С громким хлопком лопнуло одно пеньковое крепление, другое, зацепы в камне стены со скрежетом вылетели, и вот леса начали падать, оглашая округу треском и грохотом, в которых потонули крики нескольких нерасторопных бедолаг.

  — Оуч, наверное, это больно, — рассмеялся Тетрас, споро отстреливая лучников, что остались наверху без перекрытия. — Молодец, Силач!

  Яр на это молча хмыкнул, переводя дух.

  "Одна готова, осталось три", — подумал он, скоро сматывая так удачно подвернувшуюся верёвку, но нового захода не потребовалось.

  На башнях, что не пострадали от его импровизированного сноса, что-то происходило, поскольку стрелы больше не летели.

  Очевидным звоночком стало тело, вылетевшее из одной из них, выбив собой несколько досок.

  Показавшийся в прорехе человек в лёгком доспехе отсалютовал им кинжалом и снова исчез в глубине. Похоже, пока стрелки не обращали внимания, по наружной стене взобрались вооружённые скалолазы. Тихушники инквизиции показали, что не зря получают жалование.

  Тем временем схватка во дворе продолжалась. Первый натиск выдохся, и теперь шёл позиционный бой с постепенным давлением со стороны сил Инквизиции. Храмовники сумели организовать достойный отпор, а то, что место внутри стен серьёзно ограничивало манёвр более многочисленного войска, в конце концов оказалось им на руку. Учитывая, что обе стороны были хорошо бронированные, противостояние могло затянуться, но то, что они лишились прикрытия стрелков, сильно ударило по моральному духу бывших рыцарей храма.

  Сплочённый фронт начал рушиться. Строй раскололся на множество независимых групп, а те постепенно начали бросать оружие, сдаваясь на милость победителей.

  — Наконец-то к ним вернулся рассудок, — проворчала Кассандра, резким движением вложив клинок в ножны. — Я уже начала думать, что они решили сражаться до последнего.

  — Не то чтобы это редкость, — отметил Варрик, заканчивая вязать каким-то чудом почти не пострадавшего лучника, свалившегося во двор вместе с лесами. — Бандиты в киркволльских подворотнях редко сдаются в плен.

  — Киркволл и в лучшие времена был рассадником совершенно отбитых на голову типов, — сухо сообщила Пентагаст. — Обычно люди предпочитают сдаваться, если только заранее не приговорены к казни.

  — Не сказал бы, что эти на казнь не наработали. Мы уже видели достаточно беженцев, которые говорят, что после отхода основных сил оставшиеся храмовники совсем озверели, — бросил в ответ гном.

  — Согласна, — вздохнула Искательница. — Тем не менее, даже в худшем случае смерть грозит не всем. Кто-то обойдётся каторгой, кто-то — телесными наказаниями...

  — Я бы предложил дать хотя бы части смыть свои прегрешения кровью в рядах Инквизиции, — вмешался Ярослав. — Насколько понимаю, нам бы пригодились дополнительные храмовники.

  В ответ оба удивлённо уставились на него.

  — Что-то не так? — поднял брови он.

  — Да нет, просто... здесь чем-то подобным промышлял только Серые Стражи. И я честно не уверен, что смог бы доверить свою спину тем, с кем недавно рубился, — признался Варрик, почесав затылок. — А у тебя на родине так часто поступают?

  — Случается, — Яр пожал плечами. — Не для всякого преступления, но такая возможность для раскаивающихся есть. Если всё делать правильно, обычно проблем не бывает.

  — Возможно, нам пригодится твой опыт в этом деле, — произнесла Пентагаст. — Но вернёмся к этому вопросу после того, как закончим с более насущными проблемами.

  — Я бы сказал, за этим дело не станет, — хмыкнул Тетрас, осматриваясь вокруг. — Сейчас повяжем этих и быстренько прошерстим форт. Главное, чтобы обошлось без какой-нибудь...

  В дальнем углу, где сгрудились последние непокорные храмовники, что-то грохнуло.

  — ...внезапной дичи! — почти прорычал он, конец фразы уже срываясь с места, скидывая Бьянку с плеча.

  Но едва они сделали несколько шагов, как раздался нечеловеческий рёв, и им навстречу ударила стена пыли, поднятая незримой волной.

  Ярослав прикрыл голову и сделал два шага назад, едва устояв на ногах. Вслед за первым ударом на него обрушился второй, на этот раз в виде летящего тела. Вернув вновь пошатнувшееся равновесие, Лоуренс посмотрел на того, кто чуть не выбил из него дух.

  Солдат Инквизиции знавал лучшие дни. Левая рука вывернута под неестественным углом. Доспех с одной стороны вмят по всей поверхности, включая шлем, металл которого глубоко врезался в лицо, фатально повредив левый глаз.

  Правый же в диком ужасе бегал вокруг, прежде чем с трудом сфокусировался на лице Ярослава.

  — Мес-сер Поборник... — просипел он, с трудом выталкивая слова. — Там... Там... Мерзость.

  Яр вскинул голову, уставившись в сторону, где должен был находиться враг.

  И, почти сразу, как будто специально ожидая этого, пыль достаточно осела, открывая взглядам источник опасности.

  В центре идеально выровненного кратера застыли фигуры.

  Их было трое.

  В середине — огромный воин в тяжёлой броне, на глаз статью превосходящий даже самого Яра. Сам неподвижен, словно скала, голова опущена. Позади него, то ли обнимая, уткнувшись в ключицу, то ли буквально свисая с его плеч, замер второй, или скорее вторая, судя по выбившимся из-под шлема волосам и пропорциям тела. Третьим был мужчина помельче, который как-то неловко привалился к великану справа.

  Вокруг них были разбросаны люди. Нескольких ближайших буквально вмяло в землю, и, судя по различимым остаткам доспехов, этот удар не щадил ни своих, ни чужих. Тем, кто находился дальше, повезло больше: их просто расшвыряло в стороны. Нескольких покалечило так же, как того, кого поймал Ярослав, но другие уже поднимались, формируя некое подобие окружения. Здесь тоже не было разделения. Бывшие враги, пленители и пленники, одинаково вставали плечом к плечу, с оружием на изготовку, осторожно пятясь от общего врага.

  Ярослав едва успел осознать эту картину, как из-под ног троицы выступило какое-то гнилостно-алое марево, окутывая их полупрозрачной дымкой. Дальнейшее произошло невероятно быстро. Троица синхронно содрогнулась, и из их тел вырвались чёрные шипы с ярко-алыми прожилками. Воздух наполнил треск, который сочетал в себе скрежет камня и разрываемой плоти, который больше приличествовал бы скотобойне. Мужчина в центре начал увеличиваться, покрываясь чёрными наростами, которые в считанные мгновения поглотили его броню и намертво срастили его с остальными. Женщина сзади превратилась в шипастый горб и вторую голову рождающегося монстра, а мужчина справа стал огромной клешнёй, в полной асимметрии к левой стороне существа, которая в противовес сохранила почти человеческие пропорции.

  По чёрно-серой шкуре чудовища разбегались алые разряды, от вида которых, почему-то, более чем от всего остального, к горлу подступал ком.

  Эффект жутко напоминал чувство, возникающее от приближения к некоторым проявлениям Бездны. Оно давило на разум и выворачивало внутренности. Даже стихия в плоти Лоуренса отвечала на присутствие твари знакомым гулом, пусть и несколько отличным от того, что он испытывал прежде. Слабое поле электро само собой выступало на коже, скача по волоскам в ответ на тлетворное присутствие этой твари.

  — Сиски Андрасте, — прошептал Варрик, с ужасом глядя на эту картину. — Это как будто ублюдок извращённой любви Орсино и Мередит.

  Две головы чудовища поднялись в жуткой синхронности, уставившись на них багряными очами.