Далекое сияние звезд

— А зачем? — просто спросил Старик, без всякого намека на агрессию.

— А затем! — Так же расслабившись, наставительным тоном, продолжил я. — Что, доложив мне о своих подозрениях в нашей некомпетентности противостоять силам извне, я бы отдал тебе поручение, тайно заминировать склады с антиматерией не только на этой станции, но и всех баз и станций контролируемых нами. Ты пожелал, в случае чего, хлопнуть дверью! Я же уходить просто так не намерен, и если другого мне не дано, то хлопать буду не дверью, а всеми дверьми до коих успею дотянуться. И, кроме того, осознав и взвесив все возможные потери, коммерсанты примут более дружелюбную позицию к нам.

Очень эмоциональное противостояние взглядов — глаз в глаз. Недоделанные мы оба робота, блин!

Старик отвел свой вдруг наполнившийся влагой не моргающий взор. Глубоко вздохнул.

— После твоего прокола с Нерагой, я стал подозревать в некомпетентности каждого, — и немного сникнув, пробежав взглядом по помещению, добавил. — И в своей собственной некомпетентности тоже. Это невозможно передать, что я пережил все эти годы. И у меня исчезла ненависть, которая двигает тебя вперед. Совсем, понимаешь?

Он помолчал, справился с наплывшими эмоциями и продолжил:

— Валки имеют одну особенность — они за долгую свою историю научились контролировать эмоциональные внутренние конфликты. Я еще ни разу не встречал более уравновешенных особей из других рас. Поэтому многие из нас, по молодости лет и стали такими неравнодушными к другим расам, которые свободны в их проявлении эмоций. За эталон вдруг мы взяли очень противоречивые и этим якобы пророчащие успех особенности Землян. Поэтому многие из моего народа и устремились в общество прогрессоров. И вот оказавшись в том положении прикованного недоделанного киборга, только древние знания и практики моего народа меня спасли от помешательства. Поэтому я вообще еще жив и теперь разговариваю с тобой на равных, не как умалишенный. Сейчас же я снова отошел, снова принял не мой образ. Не образ истинного Валка. Образ эксцентрика, в котором легче пережить эти тревожные дни. Я знаю, как это выглядит со стороны, но это моя малая слабость, на которую, после всего пережитого я имею право.

Пауза. Я перевариваю откровения Старика, а он борется с тем что бы, похоже, удержать свои эмоции в рамках. В рамках традиций его народа, как я понял. Или он решил, что сейчас минута откровения? Ведь не зря наши земные попы многие сотни лет практиковали ритуал исповеди. Наверно многим помогает!

— Кто он, Брюс Ли? — прервал затянувшееся молчание Валк.

— Очень уж он тебя невзлюбил, похоже! И мне кажется, есть причины. Ты пытался его себе подчинить. А он ничего не забывает. И все что вокруг происходит, документирует. Я тебе об этом говорю, что бы напомнить тебе, что мы все сидим в одной лодке, и в принципе, не важно, кто у руля. Главное что бы рулил в нужную сторону. Если я не справляюсь, помоги советом. Или как Мартинат, например, во многом со мной не согласен, но молча делает свою работу. Потому что умный, и знает — сам за рулем не справится. Да, думаю, и желания у него особого на это нет. Какая разница, на каком месте в этой лодке сидеть? Если ко дну все вместе пойдем! — я прервался, наблюдая за реакцией Старика. Реакция, нормальная, считаю. Внимает информацию, свой новый образ не выказывает. — В общем, с сегодняшнего дня делаешь планомерные вылеты к базам с ознакомительной миссией, как бы, и программируешь тамошние реакторы, и баки с антиматерией. Об этом должны будем знать только я и ты. Ну еще может быть Брус Ли. Да, еще, подрыв, в случае чего, сможем произвести только мы с тобой. Вдвоем. Получишь коды для этого, — и усмехнувшись. — Не думай что ты один такой умный. Я тоже много работаю.

— Теперь по видеонаблюдению, — продолжил я, — информация выходит на главную антенну станции и в довольно сложной форме скрытности, маскируясь под сигналами алотаров, уходит на накопительную станцию. Артист, передал мне все отслеженные параметры. Хитрая система, в общем. Но не для умных киборгов, как оказалось. И я подумал, мы получаем возможность через этот сигнал проникнуть к управлению станции чужих.

Ну, вроде возвращается суть Старика Валка, что был до последних событий с участием Нераги. Он немного скептически посмотрел на меня:

— А зачем нам их автоматическая станция? Чего мы этим добьемся?

— Наверно ничего. Но! — я поднял указательный палец вверх, — никто, я повторяю, никто не должен безнаказанно проводить силовые акты против нас. Они попробуют нас на зуб, а мы в ответ. Все просто. Ничего не изменилось со времен древних. Напали, так будьте добры ожидать обратки или платить контрибуцию. Мне кажется, совсем не правильное состояние дел, если покупатель полностью контролирует ситуацию. Сотрудничество должно происходить на взаимовыгодной основе. Это мое мнение, и я знаю, что оно верное. Значит правда на нашей стороне и чужим придется выворачиваться, что бы отстоять свою неправду. Будет повторная силовая атака, взорвем, сначала их накопительную станцию. А потом они, как мне кажется, просто поймут — что не выгодно. Мы ведь сможем еще взорвать все базы. А это уже немалые потери, их хозяевам из СБЧ очень, думаю, такое состояние дел не понравится.

Старик долго, слишком долго пребывал в состоянии, когда можно только строить планы и мечтать об их исполнении. Это наложило определенные тени на его характер. Стал чистым теоретиком. И все конкретные действия вызывают у Старика нескрываемый скепсис. Даже если он внутренне с такими решениями и согласен. И как он вообще решился на идею подрыва этой станции, если все у нас пойдет наперекосяк? Придумать то придумал, но и провел необходимые и вполне конспиративные телодвижения для их реализации. Не все, значит, еще потеряно с теоретиком Валком. Интеллигентами не рождаются, интеллигентами становятся. Также, думаю, это работает и в обратную сторону.

— И еще один немаловажный аспект. Я четко говорил, что все, кто связан с моим видоизменением, понесут должную кару. И между нами, если Чужие и думают, это будут только серокожие, скажу, что они глубоко ошибаются. Кару понесут все! Или заплатят. Это уже будем рассматривать в отдельном порядке, если доживем до того момента. Еще одно отличие, меж нами и ними — нам терять нечего, кроме разве что жизни, на которую, я, так же как и ты, много не ставим. А вот чужие, вместе с алотарскими элитами имеют что терять. Эти различия в нашу пользу. На этом можно сыграть. Они все, работая в определенных структурах, несут общую ответственность, и прячутся за эту общность. Надо только лишь работников оттуда, из структур, вытянуть и он наш. Бюрократы во все времена были одинаковы. В моей стране были времена, когда чиновники и даже президент подчинялись бандитам, можно сказать с большой дороги. Тогда это работало на похожем принципе. Решительный, умный и бесшабашный выигрывает над таким же умным, но осторожным, и благоразумным. Вот выйдем из кризиса признания нас, если вообще из него выйдем, то и будем пересматривать некоторые точки зрения вместе с концепцией нашего поведения. А сейчас только так!

Доставили бывшего главу строительного отдела, сейчас возглавляющего сектор проектирования строительных работ.

Доставил его Брюс Ли и очень своеобразно — держа серокожего словно кутенка под мышкой. Инженер строитель пребывал в невменяемом предобморочном состоянии.

К свободно гуляющему по станции киборгу, к его ломанной походке все уже как бы и привыкли, но вид целеустремленного, без дерганий, нормально идущего Брюс Ли привлекал внимание. А когда он еще и тащит под мышкой серокожего.... Он, в принципе, и до этого вызывал у коротышек приступ страха.

В общем, как только Брюс Ли принес и свалил на пол серокожего инженера проектировщика пришел вызов от Гироа. Благо тот имел коммуникатор, в отличие от большинства алотаров на станции. Спросил о судьбе своего подчиненного.

Ну что, сказать — молодец, его люди и он за них в ответе. Успокоил я героя строителя Гироа, что жертв сегодня не предвидится, имеет место быть лишь консультация по некоторым специфическим вопросам.

А процесс доставки мне честно понравился. Своего рода эксперимент — отдать приказ киборгу и если он его примет наслаждаться произведенным эффектом на серокожих.

Подождал пока алотар немного придет в себя. Пришлось долго ждать. Увидев всех трех киборгов вокруг себя, он забыл, казалось, даже дышать. Пришлось нагибаться и хлопать по щекам.

— Рассказывай, — спросил я его, увидев, наконец, появление смысла в его вылупленных глазах. — Убивать и бить тебя никто не собирается. Нам просто нужна информация.

Подождал, когда мои слова дойдут до его понимания и продолжил:

— В общем, рассказывай все по поводу монтирования и происхождения аппаратуры видеонаблюдения.

И он серокожий рассказал....

Это всего лишь условие в договоре меж инопланетянами и серокожими. Без выполнения этого условия чужие вообще не хотели обсуждать дальнейшие дела, и в случае отказа грозились договориться с другим государством на Алотаре.

Система внутреннего наблюдения полностью инопланетного производства, впрочем, не очень сильно то и продвинутая, как высказались специалисты вроде Старика и монтировали ее опять же по четкой инструкции от чужих. Правда, когда случился переворот, камеры убрали из личных апартаментов, из туалетов, и во вновь отстроенных помещениях вообще не устанавливали. Из этого склада, например, бывший комендант в личном порядке распорядился убрать камеры. На большее новые горе-командиры не пошли. Им ведь тоже надо было знать, что происходит на станциях и базах.

Все ясно, в общем. Где-то так и предполагал.

Глава 38

Сидим, жуем. Вроде получилось вкусно. Правда, по вкусовым качествам и внешнему виду это блюдо существенно отличалось от земного оригинала.

Ругат уловив запах мяса, не стесняясь, забрав у стюарта поварешку, навалил себе порцию за троих. Это напомнило мне чем-то похожую сцену в одном из фильмов с толстым Б. Спенсером в главной роли.

Молча жуем, в общем. Смотрим друг на друга. Иногда все вместе на Старика. При виде того, как Валк пропихивает еду себе в горло с помощью специальной ложки с длинной гибкой ручкой, пришел к выводу, что мое понимание этики за столом надо в корне пересматривать. А потом Валк включал, какое то встроенное вибрационное устройство своей коляски, чтоб, наверно, еда в пищеводе проваливалась дальше. Каждый день у нас цирк. Даже когда пришли просто пожрать!

— Валк, — обратился я к Старику, — а почему ты не переходишь на нормальное питание и не уберешь, наконец, эту чертову кормушку изо рта?

— Нет, уж, — ответил он мне, — должна сохраниться определенная симметрия, чтоб все в моем образе соответствовало друг другу. Сейчас я уже приблизился к этому идеалу внешнего вида сбрендившего киборга. Еще подумаю, чего-нибудь добавлю. Я ведь уже давно не Валк. Я теперь новое разумное существо. Как и Брюс Ли. Да и привык уже так питаться. Вообще, полезная вещь оказалась наша питательная смесь под прозвищем 'говнянка'.

— И в чем тогда смысл поглощать продукты, не ощущая его вкусовых качеств? Так и желудок испортишь, питаясь не пережевывая?

Ответа пришлось дожидаться, пока мой собеседник не пропихнет, очередную порцию плова себе в глотку.

— Как раз на желудке и проверю, насколько говнянка полезна, — И вдруг застыл в задумчивости, так что ложка с пловом, подаваемая одним из ухватов уткнулась ему в замкнутые губы, спружинила на гибкой ручке и рассыпала содержимое вокруг. — Вот оно! То, что мне не хватает, — вдруг воскликнул Старик, совершенно не обращая внимания на испачканный комбинезон, — надо механический пережевывающий аппарат сконструировать! И ты прав, кормушку во рту буду менять. Не технологична она уже.

Будет теперь с мясорубкой во рту. Клоун.

Собрание руководящего состава и не на совещание, а на частное мероприятие, народ, похоже, настораживало. Особенно немногих алотаров среди них.

Брюс Ли тоже присутствовал. В роли истукана стоящего за моей спиной чуть правее. Почему 'правее'? А черт его знает! Спрашивал, и получал в ответ ожидаемое игнорирование моих вопросов. Но думаю, он становился справа, потому что Старик находился от меня слева. И присаживаться за стол тоже отказался. Вернее не отказывался, а просто оставался дальше безмолвствовать на своем месте.

Может, тот, кто в голове киборга и хотел что-нибудь ответить, пообщаться, да только свободы ему для этого не хватало. Общались редко, и только по делу. Я выдавал ему задачу, и он приступал к их исполнению. А иногда и не приступал.

Вот даже взять, например, поставленную ему задачу присутствия на этом мероприятии. Пока не сказал ему, приведи, что для него, оказывается, значило 'принеси', такого-то серокожего персонажа, он с места и двигаться не хотел.

Сразу возник вопрос — кого из серокожих можно пригласить на ужин через Брюс Ли. Кого из них не жалко обидеть? И пришел к выводу, что Муранда Дул, новый начальник отдела по микроэлектронике вполне подходит на эту роль. Стоит в будущем, наверно, даже ввести правило для этого персонажа — ко мне на прием, только через транспортировку киборга. Нежностью, конечно, Брюс Ли не отличался, но и существенно не повреждал свою серокожую нашу.

Получается курьез — Причастные к разработкам киборга алотары, подвергаются постоянному унижению от одного из своих детищ. Даже двоих... Я ведь тоже, хоть немного и недоделанный, но киборг.

А вообще, Брюс Ли, таскающий очередного серокожего коротышку под мышкой становится у нас обыденным явлением.

Ну, вроде поели, пора приступать.... А к чему собственно? К тому, чтобы попытаться наладить хоть какое общение между новой 'элитой' нашего общества! Иначе ведь, каждого третьего придется расстреливать. Рано еще! Да и каждого третьего? Как-то расточительно получается. Лучше погодить, и, допустим, каждого пятого там, или седьмого... Время, в общем, на правильное соотношение укажет, если сам до того момента доживу.

— А что у нас так тихо на заднем плане? — обратился я к обществу, — Может музыку, какую сообразим?

Подумал, прежде всего, об алотарах и о возможности познакомиться с их музыкальной культурой, если таковая вообще существует, конечно.

Лиромы, не все здесь смогли присутствовать — служба, переглянулись и, в конце концов, уставились на Мартината.

Он, в свою очередь скептически осмотрев помещение, все то же — в форме футбольного поля, перевел взгляд на меня. С вопросом таким — А знаешь ли ты вообще, что такое 'Музыка'?

Я не знал, что такое музыка по-лиромски, и естественно пожелал узнать.

И узнал!

Мартинат, как-то медленно, незаметно, изнутри, начал воспроизводить, сначала тихую, чуть слышимую, и дальше все возрастающую волну эмоций, постепенно превращающуюся, в вызвавшую у меня мурашки на спине мелодию, при этом искусно играя своим очень гулким тембром голоса.

Всё в зале стихло и народ замер. И было от чего. Сначала, возникший как слабый гул, недовольство мембран голоса, все больше выливалось в эмоциональное раскрытие существа Мартината. Другого... не того немногословного, коего мы все знали. Мартината чувствующего. Мартината знающего. Мартината вершителя. Понятно, попсовые технологии воздействия на окружение.... Но как использовано! И это средневековое общество?