Можно и не рисковать. Пройти трассу аккуратно, спокойно, держась на безопасном расстоянии от флагов и не ввинчиваясь в виражи, просто чтобы дойти до финиша. Но результата в таком случае не будет гарантированно. Потому что это горные лыжи, это занятие для отчаянных парней, умеющих рисковать — кто-то рискнет и непременно выиграет. Позволить себе не рисковать во второй попытке может только тот, кто так рисковал в первой, что теперь имеет преимущество в 2-3 секунды — огромная редкость. Да, ему надо просто финишировать, а его результат недосягаем. Но сегодня таких точно не было — все лидеры кучковались в пределах секунды.
Это означало только одно — Отто с его отставанием на две секунды не мог себе позволить не рисковать — тут или пан, или пропал.
Ну что же... Стоя на старте, он, насколько мог, рассмотрел ворота — конечно, сбоку все это трудно увидеть. Начиналась трасса с небольшого крутого отрезка, за которым шел все тот же контруклон (и ворота там стояли еще более подло, чем в первый раз). На этом крутом отрезке имело смысл набрать максимальную скорость, достаточную, чтобы не развалиться на контруклоне, но не настолько высокую, чтобы инерция протащила мимо первых и вторых ворот.
Он рассчитал все правильно — влетел в ворота и пусть на пределе сил, но с достаточно неплохой скоростью прошел обе пары — контуклон его совсем не задержал. Отлично!
— Так, пока все идет хорошо, — сказал Регерс на финише и машинально огляделся в поисках чего-нибудь деревянного. Рене подалась вперед. Она любовалась тем, как Отто идет по трассе — стремительно, легко и красиво, найдя и придерживаясь оптимального ритма, настолько четко, что даже неизбежные разгоны и торможения смотрелись как часть какой-то сложной, захватывающей хореографии.
Уже не в первый раз ей невольно подумалось — вот как получается, что человек, который двигается настолько красиво, легко и грациозно, не танцует?
Да, сейчас ему было легче, чем в первый раз — отдохнул? Взял себя в руки? Да и рельеф трассы — это не флаги, Отто уже неплохо его помнил. Ему казалось, что он идет очень быстро, но ни на секунду не расслаблялся, не позволял себе отвлечься или не просчитать ходы на два-три вперед, и только наращивал темп... Быстрее, быстрее, быстрее! Пару раз думал, что не впишется, что недорассчитал, перекрутил, один раз словил-таки опять флагом по плечу, еще раз ему просто тупо повезло, что обошлось: слишком быстрый маневр и ранний удар по флагу — шест спружинил немного не так, как Отто хотел, и чуть не попал между лыжами — это означало бы однозначную дисквалификацию. Чаша каких-то небесных весов качнулась, и какой-то микрон, какая-то тысячная доля секунды оказалась в его пользу — флаг упруго качнулся ему вслед в поднятом лыжами снежном шлейфе. На шарнир следующих ворот он чуть не налетел внешней лыжей — это могло не быть технической дисквалификацией, но потерей времени точно было бы. Или даже падением. Но обошлось.
Пригнувшись, он пролетел под финишной лентой с логотипом Ауди, распрямился и повернулся в сторону табло.
Зеленая светящаяся на черном фоне единица взорвала трибуны. Овации, наверное, были слышны в Сьоне, от красно-белых швейцарских флагов рябило в глазах, а в ушах звенели альпийские колокольчики и дуделки. На этот раз трибуны были забиты, никто не ушел. Слалом, все решается в конце второй попытки — наоборот, многие зрители подошли только недавно, чтобы насладиться развязкой. Конечно, мало кто предполагал всерьез, что в развязку вмешается тот швейцарский юниор, который задал всем шороху на супер-джи, но... тем интереснее.
— Да, Отто! — завизжала Рене. — Здорово!
— Неплохая попытка получилась, — проворчал Герхардт.
— Да хватит тебе, Рыжик! — возмутилась Корал. — Прекрасно прошел! Супер! Целую секунду у Неффа отыграл! Он же первый!
— Пока, — уточнил Регерс зловеще. — Подумаешь, у Неффа отыграл. Финель его может достать. Да, эта трасса чуть посложнее первой, но я бы на это сильно не рассчитывал. Финель будет рисковать на всю катушку — я его знаю.
— Отто тоже рисковал.
— Ага, чудом не вылетел.
— Победителей не судят, — горячилась Корал. Муж ухмыльнулся:
— Так он же еще не победитель.
— Среднее время на этой трассе почти на 10 сотых больше. Среди второго десятка тоже, — вмешалась Рене, переводя взгляд с табло на распечатку с финишным протоколом первой попытки, которую незадолго до того попросила у Регерса.
— Ты права, — признал тренер. — Но сильно на это не рассчитывай — Финель мощный мужик, да и прочие в первой десятке не мальчики из церковного хора.
— Отто тоже не из хора.
— Сказал бы я, откуда он. Черт, Корал, больно!!! — жена пнула его в голень.
— Герти, прекрати хамить!!! — Корал разозлилась не на шутку.
— Он просто волнуется, — вступилась Рене.
— Ты тоже волнуешься. Но не говоришь гадости!
Рене, если честно, даже не поняла, что за гадость сказал Регерс — он их все время говорит, но это никого не напрягает. Пусть говорит. Конечно, Корал, как жена этого грубияна и мать трехлетней дочки не могла не пытаться заставить его оптимизировать лексикон, но на данный момент дочки тут не было, а Рене все равно было не до того. Она выбралась с трибуны и уже вполне уверенно, чувствуя, что она в своем праве, направилась вниз — к трибуне победителей.
Первый. Он широко улыбнулся. Преимущество 1,12. Ну... он надеялся минимум на 2 секунды, но и так особо не на что жаловаться. Теперь останется интрига, сможет ли кто-то из одиннадцати оставшихся обойти его. Отто снял лыжи и поднял очки на шлем. Вскинул руку, приветствуя трибуны. На этот жест зрители отозвались восторженными воплями. Рене с удивлением заметила огромный плакат с текстом 'Отто, шпарь!!!' Похоже, фан-клуб не тратил время зря. Кажется, она увидела в тех краях малиново-красные кудри, но она могла и ошибиться... Там все тоже скакали, орали, размахивали флагами и дуделками, что увидишь в такой каше! Отто направился к трибуне победителей. Парни, которые там были до сих пор, поприветствовали его — они, в отличие от тех, кого Отто сдвинул на позицию вниз в супер-джи, были вполне готовы к тому, что не удержат лидерство, слалом есть слалом. Пока не пройдет последний участник, ничья позиция не может считаться неуязвимой. Причем в большинстве случаев именно последние трое скидывают предыдущих лидеров с пьедестала напрочь.
И все же... 1,12...
Одиннадцатый не догнал Отто, хотя и перегнал остальных. А разрыв по сумме двух попыток — почти секунда! Десятый был чуть быстрее одиннадцатого — отстал от победителя на 0,83. Но этих двоих никто и не боялся. Гонщики второго эшелона — проходили во вторую попытку почти всегда, в первой десятке не оказывались ни разу.
Рене спускалась к трибуне победителей, Отто увидел ее примерно на полпути и улыбнулся. Он сделал что смог, чтобы привезти ей медаль, раз уж обещал, и теперь все зависело от оставшихся 9 человек — хватит ли у кого-то из них сил обойти его по сумме двух попыток? Да, ни у кого из них нет такой девочки, но мало ли, что у них стоит на карте. Кто-то бьется во славу спорта, кто-то набирает очки, кто-то нацелился на призовые и спонсорские, кто-то заключил пари... И все, без исключения, хотят быть самыми лучшими. Мало ли, кто из чего исходит, но победить хотят все и будут рваться к победе до последнего. Это высший эшелон Кубка мира, тут слабаков нет. Отто следил взглядом, как она подходит, высокая и красивая, в голубой куртке и бело-синей шапочке, с перекинутой вперед через плечо длинной, толстой черной косой. Рене... Сердце сжалось от непонятной мучительно-сладкой боли. Что мне с тобой делать, Рене Браун? Что ты со мной делаешь? Где выход из этой ловушки? Их взгляды встретились, ее голубые глаза сияли, лучились любовью, и он хотел, чтобы она наконец оказалась рядом. Обнять, прижать к себе, ощутить изгибы ее соблазнительного тела под этой дурацкой мешковатой курткой, помечтать о том, как у них все будет, когда все закончится и они останутся вдвоем... Секундное помрачение сознания, когда он забыл обо всем, кроме нее — даже о том, что решается судьба медали. Да, очевидно, что он уже как минимум двенадцатый (только что финишировал третьим швед Йенсен) и этого пока хватает, чтобы как минимум на следующую неделю возглавить общий зачет, но с медалью пока не все понятно. Отто дрожал от смеси нервного возбуждения и холода — ему пока не передали теплую куртку, и он мерз в тонком стартовом комбинезоне и с практически непокрытой головой. Федерация не требовала от слаломистов непременного ношения шлема на трассе, и он сегодня ограничился только очками.
Сегодня близкие победителей ждали снаружи призовой трибуны, внутрь не заходили, потому что это слалом. В скоростных дисциплинах, где все решается в одну попытку и в основном в первых двадцати-тридцати номерах, победители определяются быстро и коротают время в компании жен и подружек. А здесь лидеры меняются ежеминутно...
Благочестивый католик Франк Моретти, который финишировал восьмым в первой попытке, не справился с той парой ворот, которая чуть не свалила Отто во второй половине трассы. Франк не вписался в ворота, и его Иегова оказался совершенно бессилен. Неудачник съехал вбок трассы с весьма сердитым видом — возможно, в эту минуту в его голове кипели совсем не богоугодные помыслы. А Отто оказался уже, как минимум, в десятке — тоже здорово. Неплохо для парня, стартовавшего шестидесятым... но все еще мало. Отто подумал, что ему будет мало даже тройки. Пусть третье место — это уже медаль, это уже приличные призовые и хорошие очки в зачет кубка мира, но его цель — золото, и никак не меньше.
Рене оказалась снаружи призовой трибуны, Отто протиснулся мимо второго на данный момент места, на котором был швейцарец из Беллинцоны Рето Нефф — и потянулся к ней. Как же им мешал бортик... Между общей открытой трибуной и трибуной для победителей был коридор, огороженный со стороны гостевых трибун изгородью высотой мужчине по грудь, а со стороны трибуны победителей красной стенкой примерно такой же высоты. Они могли дотронуться друг для друга только вытянутыми руками. Рене протянула руку, а Отто заколебался, не спеша протягивать ей руку навстречу. Слишком сладкая, сентиментальная картинка получается. Две тянущиеся друг к другу руки, как на картине Микеланджело. Но ему уже ничего не оставалось — он не мог не ответить на ее призыв, не нанеся при этом грубого оскорбления. И он протянул руку к ней навстречу.
Изящная белая ручка с длинными тонкими пальцами исчезла в большой загорелой руке. Идеальный кадр — ее рука была такая женственная, а его — очень мужская. Это прикосновение отражало отблески чувственного пожара, который полыхал между восходящей звездой горных лыж и его подругой. Они смотрели друг другу в глаза, и Отто первый отвел взгляд. Так смотреть друг на друга, держась за руки, это было как-то слишком... откровенно. Слишком интимно. Он чуть улыбнулся и сказал, разрушая чары момента:
— Кто там на финише — Эрлбахер?
— Пятый, — уточнил Нефф. Ты, как минимум, в восьмерке. Я — в десятке.
— Кто сейчас? Ляйндл?
— Да.
Отто улыбнулся Рене и высвободил руку. Сказал:
— Еще семь человек впереди. Будем надеяться, что никто из них меня не обгонит.
— А могут? — Рене скрыла разочарование от того, что он отнял руку.
— Теоретически.
Нефф усмехнулся:
— От скромности ты не умрешь.
— Не умру, — согласился Отто. — Если я должен быть в тройке, значит, я там буду.
— С шестидесятого номера...
— В восьмерке как минимум — значит, может быть и тройка.
Тут к трибуне победителей протолкался Регерс и передал Отто куртку.
— Наконец-то, — пробурчал Ромингер, надевая куртку и нахлобучивая на голову шапку. Рене сказала:
— Термос тоже ему дай.
— Даю, — Регерс протянул термос с кофе. — Ну что, Ромингер, неплохая работа. И опять сенсация.
Отто пожал плечами, хотя и был впечатлен — похвала в исполнении Регерса была явлением примерно настолько же редким, как кольцевая радуга. Ляйндл финишировал вторым, уступив Отто более полсекунды; на старте еще оставалось семеро лучших слаломистов планеты. Нервная дрожь никуда не делась, Ромингер посмотрел на Рене — она крутила кончик косы и кусала нижнюю губу. Он был наблюдательным человеком и уже достаточно хорошо ее знал, чтобы сделать правильный вывод — она тоже вне себя от волнения, просто старается не показывать.
— Стартовый интервал минута пятнадцать, — сказал он ей. — Самое большее через одиннадцать минут все решится.
Она робко улыбнулась:
— Отто, у тебя все еще большое преимущество. Разве может кто-то тебя догнать?
— Минимум двоих таких знаю. Хорошо, что Бурс сошел — он обычно во второй попытке сильней, чем в первой.
Карл Йоахим Нистром считался восходящей звездой норвежской сборной. Он был еще младше Отто, всего двадцать лет, и он в прошлом году таки отхватил себе один пьедестал на одном из последних этапов. Отличная первая попытка... Он и вторую сделал блестяще, и прошел всю трассу ровно и красиво. Но все равно не смог обойти Отто — чуть менее полсекунды отставания по сумме двух попыток! Осталось шестеро. Еще двое — швед Витблом и американец Робертс — поочередно приехали на четвертый результат. Неожиданное попадание в пятерку итальянца Энцо Сантерини тоже могло стать сенсацией — до сих пор у него не было даже ни одной десятки; но автор самой большой сегодняшней сенсации уже был известен. Он напряженно улыбнулся, когда увидел отрыв итальянца, получившего второе место — 0,35! Немало, даже для двух попыток. Но теперь начиналось самое интересное — был дан старт Стояну Влчеку, одному из лидеров КМ в слаломе.
С его появлением на трассе было дано начало кульминации, развязке, финалу соревнований: в борьбу вступила тройка лидеров. Сам Отто приблизился к пьедесталу вплотную — теперь, когда он все еще оставался лидером, и обойти его могли только эти трое, он был буквально в одном шаге от медали. От выполнения своего обещания. Но именно сейчас он больше ничего не мог сделать — он уже выложился на все сто. Теперь оставалось просто стоять и ждать, и именно это для него было самым сложным. Он машинально похлопал по карманам куртки в поисках сигарет, совершенно забыв о том, что он никогда не курил перед и во время соревнований, о том, что он стоит на трибуне победителей и к нему приковано внимание тысяч человек, не говоря уже об объективах фотоаппаратов и телекамер. Сигарет, конечно, не было.
Влчек был третьим по итогам первой попытки. За ним пойдет австриец Корф, и потом — сам Финель. Без вопросов лучший в мире. Отто не позволял себе недооценивать ни одного из них. Влчек — мощный, отлично тренированный хорват, который хватал все призы в юниорских соревнованиях и неоднократно спихивал с пьедестала самого Отто. Начал трассу, как многие сегодня, великолепно. Отлично прошел первые несколько ворот, мощно уделал контруклон и вышел на крутяк все еще в зеленой зоне.
— Господи, нет! — простонала Рене, и Отто машинально отметил про себя, что надо будет ей потом объяснить, что, будь она хоть трижды девушкой возможного победителя, она не должна вслух болеть против его соперников. Но... Господь почему-то услышал эту искреннюю короткую мольбу. Неожиданно передержанный занос, завал на бедро, стадион ахнул — югослав потерял очень много времени, выбираясь из заноса. Рене восторженно заорала, и Отто все-таки шикнул на нее. Он отлично понимал, что в данный момент его снимают все эти сотни камер, и его реакция станет достоянием всего мира. Поэтому он держал лицо, не позволил себе ничего больше короткой улыбки после финиша Стояна — тот приехал восьмым, тем самым обеспечив Ромингеру, как минимум, место на пьедестале и бронзовую медаль. Вот так. С днем рождения, Рене. Влчек отставал от Ромингера на 1,36 по итогам двух попыток.
