Глава 14. Стрелы света
Фёдор Васильевич, уважаемый московский ювелир, аккуратно огляделся. По приказу царя в зале собрались лучшие ювелиры русского царства. Круг мастеров столь тонкого дела довольно узок и все собравшиеся были так или иначе знакомы Фёдору Васильевичу. Раскланявшись с приятелями и прободавшись взглядами с недругами, он нашёл свободное место и принялся ждать. Расторопный слуга предложил ягодный отвар с крохотными сладкими лепёшками, и Фёдор Васильевич степенно согласился. За это время в зал вошли ещё несколько ювелиров. Кажется, что собрались все мастера имевшие собственные мастерские. Интересно, кого ещё они здесь ждут.
Не успел ювелир расправиться с оказавшимся необыкновенно вкусными лепёшками, как в зале появились двое незнакомых ему молодых людей. Их возраст явно выделялся на общем фоне так как все, без исключения, ювелиры были умудрёнными мужами, потратившими много лет на овладевание тонким искусством и вдвое больше времени чтобы заработать себе имя и собственную мастерскую. Сначала Фёдор Васильевич принял этих двоих за обслугу, но нет. Один остался стоять у входа, но второй вышел в центр залы и громко поздоровался: -Уважаемые мастера! Рад приветствовать всех вас. Моё имя — Леонардо и я здесь для того, чтобы поведать вам о великой силе, скрытой в обычном свете. Силе, что позволяет видеть звёзды, недоступные взору, читать письмена с дальних башен и добывать огонь из воздуха.
-Юноша! -с сожалением оставив недоеденные лепёшки Фёдор Васильевич встал и вышел вперёд, желая говорить как бы от лица всех собравшихся по праву выбранного главы, так называемого «золотого мастера» ювелирного дела. -Всем известно, что свет нам дан от бога, дабы мы могли видеть его творения во всём их великолепии. Какую иную силу можно в нём обрести?
Нисколько не смутившись важного вида Фёдора Васильевича, царский мастер ответил: -Ту самую, что управляет линиями, по которым бежит свет. Великий царь Иоанн назвал сии правила «оптической наукой». Они основаны на трёх столпах.
Услышав упоминания царя, ювелиры начали перешёптываться. Всё, что связано с царём-отцом в народе уже давно приобрело оттенок божественного чуда. И можно было только гадать какую новую диковину подарит царь и его мастера. Поэтому стило Леонардо продолжить говорить как все шепотки тут же стихли, а умудрённые, состоятельные ювелиры принялись слушать его со всей внимательностью.
-Первый столп. Представьте, уважаемые, стрелу, пущенную точным лучником. Летит она прямо, пока не вонзится в цель. Так и свет. Каждая его частица словно малая стрела. Она летит от солнца, свечи или горящего угля прямо, пока не ударится в препятствие. Именно поэтому мы видим чёткие тени от предметов. Если бы свет умел огибать углы, тени бы были размытыми.
-Сие понятно, -согласился Фёдор Васильевич, — Но почему же тогда мы видим вокруг себя, а не только то, что прямо перед глазами?
-А это второй столп. Когда световая стрела ударяется в гладкую поверхность, подобную поверхности спокойной воды или отполированного серебра, она отскакивает от неё и делает это по строгому закону. Представь, уважаемый, что ты тычешь мечом в щит. Если тыкнуть прямо, меч отскочит прямо в тебя. Если наискосок — то и отскочит он вбок. Так и свет. Именно поэтому в зеркале мы видим не его поверхность, а то, что перед ним, но отражённое.
-Не слышал я чтобы меч отскакивал прямо в воина, -усмехнулся Фёдор Васильевич.
Царский мастер обернулся к своему товарищу, тот махнул слугам, и они внесли в зал маленький столик, застеленный чёрной тканью. На столе Леонардо установил друг против друга пару хорошо отполированных серебряных зеркала. Фёдор Васильевич привычно прикинул их цену — тонкая работа, сделанная по византийской технологии. Подобные зеркала, тем более парные, довольно дорогая вещичка.
Взяв горящую свечу, Леонардо поставил её между зеркалами создав бесконечный коридор из огней.
Кто-то из толпы собравшихся ювелиров не удержался и выкрикнул: -Детские фокусы!
— Это сила чистого отражения, -объяснил царский мастер: -Каждое зеркало отражает не только свечу, но и отражение в другом зеркале, и так до бесконечности. Доказательство того, что световые стрелы могут путешествовать между ними, не теряя силы. Главный закон второго столпа: угол падения стрелы света всегда равен углу её отражения.
Заинтересовавшийся уверенным видом молодого мастера и его простыми объяснениями, Фёдор Васильевич уточнил: -Значит в зеркале не призрак, а лишь игра этих… световых стрел?
-Истинно так, -подтвердил Леонардо. -Эта игра позволяет нам создавать ловушки для света. Но перейдём скорее к третьему, самому хитрому, столпу.
Что будет, если световая стрела влетит не в зеркало, а, скажем, в воду? Она изменит свой путь! Она чуть сломается! Сиё называется преломление. Проще всего увидеть его, опустив меч в воду. Меч будет казаться сломанным на границе воды и воздуха. Свет обманывает зрение!
Зеркала и свечу на столе сменила глубокая керамическая чаша и кувшин с водой. Достав из кармана серебряную монету Леонардо бросил её на дно чаши и попросил Фёдора Васильевича встать так, чтобы лежавший на дне серебряник был ему виден. Многие ювелиры повыскакивали со своих мест и столпились за спиной выбранного главы.
-Смотрите на монету, уважаемые, -напутствовал Леонардо прежде, чем начать тонкой струйкой переливать в чашу воду из кувшина. В какой-то момент серебряник действительно исчез, вызвав у Фёдора Васильевича удивлённый вздох.
-Это искривление света, -пояснил молодой мастер. -И самое главное, что таким искривлением можно управлять с помощью специального стекла.
-Стекла? -поразились ювелиры.
-Уважаемые мастера, вы ведь умеете гранить алмаз так, чтобы он играл светом?
-Разумеется, -подтвердил Фёдор Васильевич: -Но при чём тут дешёвое стекло?
-Стекло можно огранить так же. Но не для красоты, а для формы. — Леонардо положил на стол стеклянный шарик размером с кулак и обвёл его пальцем. -Представьте… не шар, а две половинки чечевицы. Выпуклые с двух сторон. Или одну сторону плоской, а другую — выпуклой.
В зале воцарилась тишина. Простота идеи была обманчива.
-Зачем? -спросил Григорий Булатович, имевший славу дерзкого мастера осмеливающегося спорить даже со священниками по поводу того, как должно выглядеть заказанное ими обрамление для иконы. Он сухо усмехнулся: -Чтобы любоваться своими кривыми руками?
Царский мастер не смутился и не обиделся. Вместо этого он указал на серебряник продолжавший покоиться на дне чаши: -Видите то появляющуюся то исчезающую монету в воде? Вспомните опущенный в воду меч … он кажется сломанным. Свет ложится криво. Если мы придадим стеклу правильную форму, мы можем заставить свет… собираться. Или расходиться.
Собравшиеся ювелиры недоверчиво загудели.
-Вот пример такой линзы. Я своими руками выточил её и отполировал в меру своего несовершенного умения, -Леонардо достал из кармана толстый стеклянный овал. Форма немного неправильная, несовершенная. Зато его поверхность была отполирована до зеркального блеска.
-Уважаемый, -обратился царский мастер к Фёдору Ивановичу подавая ему пергамент с мелкой вязью. -Попробуйте прочитать это.
-Здесь слишком мелко, -попытался всмотреться ювелир. -Надо выйти на солнце.
-Да ты просто ослеп как старый крот, -нисколько не смущаясь прокомментировал Григорий Булатович.
-А ну цыц, негодник! — прикрикнул «золотой мастер».
-Старый крот!
-Бракодел!
Привычную перебранку мастеров ювелирного дела прервал Леонардо вручив Фёдору Васильевичу стеклянную бляшку и знаком показав посмотреть на мелкий текст через неё.
Золотой мастер, скептически хмыкнув, наклонился. И замер. Его глаза расширились. Буквы, которые с годами стали для него расплывчатым пятном, вдруг проступили чёткими, будто вырезанными на камне. Он отшатнулся, как от удара кинжалом.
-Колдовство! -прошептал Фёдор Васильевич.
-Нет, -твёрдо ответил Леонардо. -Наука. Теперь возможно видеть трещину в сапфире, которую не разглядите невооружённым глазом. Можно считать пробы на монетах, не рискуя оказаться обманутым
Этот аргумент ударил в самую цель. Выгода перевесила суеверный страх.
-Пусть каждый из вас выточит из стекла такую же линзу как моя. Лучше, чем моя. Можете попробовать другие формы: выпуклые, вогнутые. Можете попытаться скомбинировать несколько линз. На седьмой день, все кто справится с этой лёгкой задачей и будет заинтересован познать прочие тайны света, приходите сюда. По воле царя Иоанна, ради блага русского царства — мы продолжим.
Появившиеся в зале слуги мягко подталкивали ещё не отошедших от удивления ювелиров к выходу. Наконец в зале остались только Леонардо и Михаил.
-Отличная речь, -одобрил тёмник. -Они заинтересовались и теперь будут плохо спать, а вместо драгоценных камней и тонкой работы по золоту и серебру примутся с утроенным рвением гранить и точить стекло. Ты поймал их.
-Также как царь Иван когда-то поймал меня самого, -согласился Леонардо. -Знания — слаще мёда. Притягательнее девицы. Знания это крючок, проглотив который вряд ли получится с него соскочить.
* * *
Вечерний Лувр светился и сиял, празднуя окончание завоевания Франции Испанией. Последний французский маршал мёртвого короля пал на днях. Последняя французская армия разбита в пух и прах. Война закончена. Испания победила. Точнее победила её королева — Святая Изабелла. Её второе имя, о котором осмеливались лишь шептаться за закрытыми дверями — мать монстров или чудовищная мать.
Но сегодня празднование победы! Монстры и чудовища, принёсшие её на своих когтях, скрываются во мгле.
Ярко блестящий, точно драгоценное ожерелье на груди придворной красавицы, Лувр светит доброй тысячей огней и разноцветных свечей. Его древние стены отмыты от крови последнего французского короля. Следы недавнего сражения искусно заделаны. Эти стены видели и пережили многое. Переживут они день празднования коронации Святой Изабеллы французской короной. Отныне она королева двух стран. Пока только лишь двух.
Музыканты играли лёгкую и необычную мелодию словно не из этого времени. Это были личные музыканты королевы.
В залах веселились гости: военные чины, духовенство, итальянские аристократы и представители французских аристократических родов, заранее почуявших в какую сторону дует ветер и безропотно перешедшие под власть святой королевы.
Столы ломятся от еды, несмотря на то что в больше части франции царит голод и послевоенная разруха. Положение испанских крестьян немногим лучше. Война выпила из них все соки. Повышенные налоги на войну, на церковь и так далее едва-едва позволяют выживать, балансируя на крае голода при этом снимая великолепные урожаи в богатых и плодородных южных землях. Увы, но вся земля принадлежит дворянам или короне. Крестьяне вынуждены арендовать её чтобы прокормиться при этом отдавая большую часть выращенного урожая владельцу. Но кого здесь, в Лувре, интересуют настолько незначительные подробности?
Испанские вина, тёплые как закат в Ла-Манче, соседствуют на столах с изысканными и благородными, будто старый замок на холме, французскими винами. Жаренное мясо всех сортов: несколько видов птиц, речной и морской рыбы, дикий вепрь и мягчайшие ягнята переживать мясо которых не составит труда даже для стариков с шатающимися зубами.
Танцующие пары сходились и расходились под звуки музыки. В глухих уголках дворцовых переходов слышатся фривольные шепотки и то и дело мелькает блеск лукавых глаз. Элегантные дамы и мужественные господа, ненадолго отлучившись, возвращаются в общие залы поправляя кринолины или висевшую на поясе шпагу. Впрочем, по-настоящему далеко в темноту никто не отходит. Все приглашённые помнят о монстрах, которых церковь обязывает называть «святыми детьми», таящихся где-то в темноте. Все помнят, но никто не говорит об этом вслух.
Официальная часть праздника давно закончена. Королева Изабелла восседала на троне в одиночестве, отпустив мужа Фердинанда пообщаться с друзьями и поданными. Разумеется, дружеское общение неизбежно перетечёт в попойку. Как мудрая женщина Изабелла знала, что любому, даже самому лучшему, мужчине надо давать время расслабится и побыть немного собой. По-настоящему крепок лишь тот поводок, что не натянут в натяг, а провисает, давая призрак иллюзорной свободы. Да и Фердинанд, к его чести, стоит признать, весьма разумен. Прекрасный дипломат, неплохой военачальник. Если бы не момент ноль, он был бы хорошим правителем. Увы, но нулевой момент изменил всё. Груз послезнания и великая миссия давили на Изабеллу сверх всякой меры утяжеляя её. В сравнении с женой, Фердинанд, как и любой житель этого времени, был необычайно лёгок. Он всего лишь её спутник, тогда как она — планета вокруг которой вращается Фердинанд. Больше того — она звезда, затянувшая в свои гравитационные сети целую звёздную систему.
И при этом муж любил её. Изабелла знала это совершенно точно. Это знание вызывало у королевы лёгкую грусть.
Официальная неофициальная часть праздника тоже закончена. Послы священной римской империи вручили королеве письмо, написанное лично императором Фридрихом, в котором тот предупреждал что не потерпит бесконтрольного расширения подвластных ей земель. Он согласился отдать ей Францию, но если Изабелла захочет большего, то ей и её ручным монстрикам придётся иметь дело с reichsritterschaft. Он был настолько твёрд в этом решении, что, при необходимости, был готов заключить невыгодный мир с Османской империей чтобы только направить все силы на её удержание. Фридрих прямо так и писал без каких-либо дипломатических экивоков.
-Он боится, -подумала Изабелла. -Боится, что его хвалённые reichsritterschaft не справятся с моими милашками.
Именно потому, что Фридрих боялся, он не позволит ей набраться сил. Франция являлась первой и последней уступкой. Больше никаких поблажек.
Жестом подозвав слугу и приказав принести вина, Изабелла получила кубок с напитком цвета расплавленной меди. Она обвела взглядом зал. Танцующие пары редки. Большинство аристократов предпочитали собираться в кучки и шушукаться по углам. Изабелла нисколько не опасалась их. Все местные — всего лишь статисты. А игроков всего ничего — они одиноки, как звёзды. Ведь это только кажется, что на ночном небе полно звёзд. На самом деле звёзды бесконечно далеки друг от друга. Между ними огромные расстояния. Также и игроки страшно далеки один от другого. Между ними не расстояние и даже не время — их разделяет бездна вероятностей. И все они словно падшие звёзды сорвавшиеся каждый со своего неба и пролетевшие через границу нулевого момента. Без дома. Без прошлого. Всё что у них есть: только память и великая миссия. Падшие звёзды. Эхо никогда не существовавших миров.
И каждый, каждый жаждет получить чужие технологии, а для этого хочет захватить главного их носителя. Отсюда вытекает негласная договорённость: они могут воевать между собой и уже воют. Но вот убивать друг дружку они не станут, хотя это самое лёгкое решение вопроса первенства. Убить одного человека, даже правителя, всяко легче чем победить все его армии и захватить всю его страну. Но на это никто не пойдёт. Каждый хочет получить чужие технологии — взять лучшее из чужих вероятностных линий и добавить в свою. Негласная договорённость соблюдаемая всеми… кроме Изабеллы.
