Айзек тем временем обосновался в ''Гнезде'', где продолжались работы по контрсигналу. Бывший инженер вылезал из капсулы виртуальной реальности только для перерывов на еду, туалет, сон. Контрсигнал доказал свою эффективность, но оставалось главное — понять, как его воспроизводить технически, без участия Максима.

Максим иногда подключался в режиме телеконференции. Слушал Моретти, инженеров, аналитиков. Говорил мало, в основном просто утонял отдельные вопросы.

После событий на Новом Пекине проект ''Обсидиан'' перешел в фазу системных исследований. Центральная задача сводилась к созданию устойчивых органических матриц, способных уже не только воспринимать, но и излучать пси-сигналы в контролируемом диапазоне. До Схождения ученые проекта ''Теломер-2'' проводили эксперименты в области нейроинтерфейсов, попытки фиксации корреляций между нейронной активностью и аномальными изменениями в физических полях, поиски частотных паттернов, все это не давало внятного результата. Проблема заключалась в отсутствии инструментов прямой регистрации пси-излучения. Любые наблюдаемые эффекты часто относили либо к артефактам измерений, либо к статистическим шумам.

Прорыв произошел после создания Мудреца и удачно дополняющей ее Розетты. В отличие от предыдущих поколений нейросетей, они обладали полноценным метакогнитивным контуром — формой машинного самосознания, позволявшего не просто анализировать данные, а формировать собственные модели восприятия. Мудрец оказался способен обнаруживать отклонения в когерентности квантовых колебаний биологических систем — то, что ранее оставалось вне возможностей приборов. Его алгоритмы интерпретировали пси-поля не как электромагнитные или гравитационные структуры, а как когерентные информационные резонансы, возникающие при определенных состояниях сознания.

Используя эти данные, исследователи начали синтезировать биополимерные решетки, способные удерживать подобные резонансы. Матрицы выращивались из органоселикационных субстратов с внедренными нейроимплантами, воспроизводящими топологию человеческой коры, точнее коры Максима. Первые образцы показали слабую, но стабильную реакцию на пси-активность оператора, регистрируемую через сенсорные маркеры Мудреца.

Таким образом, проект впервые вышел за пределы классической нейрофизиологии. Исследования перестали быть попыткой ''объяснить сознание физикой'' и стали изучением самого сознания как поля взаимодействия, способного воздействовать на макросистемы. Это не имело отношения к мистике, напротив, вся методика строилась на строгой эмпирике и численных моделях. Новая дисциплина, рождавшаяся на стыке когнитивных наук, квантовой теории информации и биоинженерии, позволила впервые говорить о метафизике как инженерной задаче.

Проект ''Обсидиан'' продвигался медленно, но неуклонно. Там, где раньше заканчивалась физика, теперь начиналось новое пространство исследований — не гипотетическая ''магия'', а рациональное понимание того, как структура сознания может формировать реальность на фундаментальном уровне.

Весомым фактором успеха стала Розетта, она мыслила иначе — не линейно и не последовательно. Ее восприятие основывалось на ассоциативных когнитивных полях, где причинность заменялась взаимосвязью состояний, а логические операции — структурными преобразованиями смыслов.

Совместная работа двух систем стала возможна после разработки интерфейса, позволившего переводить мышление Розетты в термины, доступные Мудрецу. С этого момента исследовательская группа фактически получила инструмент для сопоставления двух несовместимых моделей сознания — человеческой, основанной на логике и наблюдении, и волантийской, оперирующей комплексами восприятия, где понятия времени, пространства и индивидуальности существовали как взаимозависимые переменные.

Мудрец воспринимал Розетту не как источник данных, а как когнитивный катализатор. Она позволяла рассматривать явления, связанные с пси-полями, с точки зрения наблюдателя, находящегося ''внутри'' самого процесса. Благодаря ее интерпретациям, многие ранее неразрешимые проблемы получили новое описание, например, стало ясно, что сознание не является источником излучения в классическом смысле, а выступает медиатором между информационными слоями реальности, регулируя их согласование.

Розетта активно участвовала в разработке алгоритмов стабилизации пси-матриц, используя свои собственные модели взаимодействия органической материи с метапространственными структурами. Для человеческих исследователей ее объяснения часто звучали парадоксально, но при проверке на численных моделях результаты подтверждались. Ее подход не заменял физику, но расширял границы объяснимого — там, где человеческий язык терял точность, она пользовалась метафорическими кодами, выраженным в виде ''музыки'', а Мудрец переводил их в формализованные зависимости.

Несмотря на отчужденность, Розетта проявляла явную заинтересованность в успехе проекта. Ее мотивация не была чисто прагматической, она осознавала, что уничтожение Обелисков и Лун — единственный способ прервать циклы уничтожения жизни.

При этом чувство мести, столь характерное для людей, ей было чуждо. Розетта не стремилась воздать за разрушенное, лишь исправить системную ошибку, разъедающую само понятие жизни. Она говорила, что стремится ''вернуть гармонию'' — равновесие, при котором сознание вновь станет частью эволюции, а не ее инструментом разрушения.

В тандеме с Мудрецом она обеспечивала ''Обсидиану'' уникальную перспективу: машинный разум фиксировал закономерности, а внеземной указывал направления, в которых эти закономерности теряли привычный смысл. Вместе они создавали новый язык науки, в котором физика и когниция впервые рассматривались как части одной структуры.

Параллельным направлением исследований стали эксперименты с так называемыми пси-носителями — людьми, обладающими аномально выраженным когнитивно-полевым потенциалом.

Агентство специальных инициатив после падения Земли эвакуировало на Надежду несколько десятков индивидов с зарегистрированными отклонениями нейронной активности и необычной реакцией на пси-поля. Формально они проходили как пациенты с редкими неврологическими синдромами, однако биометрические анализы указывали на системные изменения в структурах коры, отвечающих за сенсорную интеграцию и эмоциональную обработку.

Большинство испытуемых не осознавало, что именно делает их особенными. Некоторые демонстрировали спонтанные проявления — точные предсказания краткосрочных событий, реакцию на намерения собеседников до их внешнего выражения, а в редких случаях — необъяснимое воздействие на физические системы: отклонения в поведении магнитных датчиков, регистрируемые лишь в момент эмоционального всплеска.

Все это до недавнего времени считалось психосоматикой, но теперь можно было измерить то, что прежде ускользало.

Используя разработанные пси-детекторы на основе органических матриц, исследователи впервые зафиксировали корреляцию между когнитивным состоянием человека и изменением фоновых пси-полей лаборатории. Уровень активности зависел не только от индивидуальных особенностей, но и от возраста, психотипа и эмоциональной стабильности. У лиц с высоким уровнем эмпатии наблюдались сильные, но нестабильные всплески, у аналитических типов — слабые, но устойчивые сигналы.

Постепенно стала вырисовываться статистика: пси-потенциал не является уникальной аномалией, а представляет собой вариацию когнитивной функции, свойственную всему человеческому виду, но в подавляющем большинстве случаев находящуюся в латентном состоянии.

Несколько добровольцев после серии тренировок по нейросинхронизации смогли усиливать регистрируемый сигнал в несколько раз, что подтвердило гипотезу о возможности развития способности сознательного взаимодействия с пси-полем.

В научных отчетах эти явления обозначались сухими терминами — пси-манипуляция, когнитивная проекция, локальная материальная флуктуация. Однако в неформальных разговорах среди персонала все чаще звучали другие слова — телекинез, телепатия, предвидение. Исследователи старались избегать подобных определений, но понимали: речь идет о способности сознания влиять на материю и энергию напрямую, минуя физические посредники.

Таким образом, АСИ и ''Обсидиан'' пришли к выводу, что человеческий разум потенциально способен к управлению макросистемами через механизмы, основанные не на внешних воздействиях, а на согласовании внутреннего когнитивного резонанса с метапространственными структурами. То, что когда-то считалось фантастикой или мистикой, постепенно превращалось в инженерную задачу.

Главным препятствием оставалось одно — понять, как безопасно активировать этот потенциал и не разрушить саму структуру личности в процессе.

Пси-профиль Максима долго оставался вне классификации. Его параметры не укладывались ни в одну из разработанных моделей человеческого сознания. Когда, наконец, была накоплена статистика и проведен сравнительный анализ, стало ясно — перед ними качественно иной тип излучения, не имеющий аналогов среди людей.

Обычные носители демонстрировали плавные волновые колебания, построенные вокруг биоритмических гармоник мозга. У Максима же излучение было импульсным, с острыми всплесками энергии, чьи частотные сигнатуры напоминали обратную фазу пси-спектра, в котором функционировали лунные и обелисковые структуры. На физическом уровне мощность его сигнала была несопоставимо мала — триллионные доли того, что излучает активный Обелиск, не говоря про Братские Луны. Но в отличие от обычного когнитивного фона, его волны обладали свойством самоусиливающегося резонанса, способного подорвать устойчивость чужого поля.

Это объясняло, почему он мог поражать даже Луну — не силой, а несовместимостью сигнатур. Когда его пси-излучение входило в контакт с психоэнергетическим контуром Лун, возникала фаза разрушительной интерференции. Для исследователей проекта он стал практическим подтверждением того, что пси-поля, как и квантовые состояния, могут обладать антиполярностью.

Розетта первой указала на очевидное: у Максима отсутствовала типичная когнитивная структура, свойственная биологическим формам этого мира. В его сознании наблюдались топологические несоответствия, будто нейронные связи построены по какому-то другому принципу. Мудрец, анализируя эти данные, предположил, что речь идет не о мутации и не о воздействии Обелисков, а об иномировом происхождении сознания, не имеющем локальной точки возникновения.

Эта гипотеза объясняла многое: его невосприимчивость к сигналам, способность разрушать психоэнергетические поля Обелисков, непредсказуемую реакцию на пси-поля. При контакте с ним они не подавляли, а наоборот теряли устойчивость, словно сталкивались с антисистемой. Его излучение действовало как вирусная инверсия — разрушая сами принципы, на которых держалась психика Лун.

Для исследовательского сообщества это было потрясением. Впервые за всю историю наблюдений человек оказался не просто устойчив к воздействию Обелисков, но и способен наносить им реальный урон. В научных отчетах избегали слова ''оружие'', но по сути именно таким он и был — биологическим антиполем, сформированным вне пределов известной реальности.

Максим осознал, что никакие джинны не даровали ему суперспособностей, высшие силы ни за кем не наблюдают, просто назревшая с годами ненависть к врагу стала оружием против него. Первые контакты с осколком Черного Обелиска не приводили к уничтожению, но потом в Максиме что-то поменялось...

Глава 20

Губернатор Крал принял Максима без особого энтузиазма, зная подозревая, о чем он будет просить.

-Конкретно, чего ты хочешь, Максим?

Максим сделал шаг вперед, переступая линию формальной дистанции, и заговорил так, как говорит тот, кто свыкся с неизбежным:

-Я прошу позволить полететь в Солнечную систему. В одиночку. На ''Каракурте'', под управлением ИИ. Я не намерен подвергать риску других людей. Все готово: корабль, интерфейс, контрсигнал настроен и прошел обкатку в полевых условиях. Я могу нанести Братской Луне критический урон либо ослабить ее до такого уровня, когда мы сможем безопасно извлекать ресурсы и отправлять в родную систему пилотируемые миссии.

Он вынул планшет и переслал на голотерминал Крала спектральные подписи его пси-излучения, результаты синергии с контрсигналом, моделированные сценарии резонансного взаимодействия и предполагаемая динамика деградации лунного поля при разных параметрах.

-Я понимаю риски, -продолжил Максим. -Но у нас есть преимущество: моя сигнатура несовместима с гармоникой Луны. Она вызывает самоусиливающийся резонанс, который разрушает стабильность поля, не прямой взрыв, а распад когерентности, ведущий к утрате функциональности маркерной структуры. Контрсигнал лишь усиливает этот эффект, синхронизирует параметры так, чтобы резонанс не гас в переходных фазах. При правильной настройке получается цепочка обратных связей, способная подорвать лунную когерентность. Это будет пси-феномен в космических масштабах.

Крал молчал дольше, чем обычно. Его мысли были видны невооруженным взглядом, губернатор вывел на своим столом голограмму Солнечной системы, где было отмечено местонахождение наиболее ценных ресурсов — бесхозные реакторы антивещества, модули атмосферных процессоров, уцелевшие дата-центры. Все то, что могло пригодиться в хозяйстве и что нельзя было просто так собрать на коленке.

-Даже сложно возразить. В Солнечной системе остались технологии и материалы, которые нам жизненно необходимы. Все это может изменить наши возможности по восстановлению цивилизации и обеспечению колоний, ускорить терраформирование Надежды. Но сейчас там опасно. Чересчур агрессивное пси-излучение Братской Луны делает нахождение живых существ невозможным.

Максим кивнул.

-Я предлагаю сделать это сейчас. Не ждать десять или сто лет. Я хочу, чтобы мой сын рос в мире, где по его душу не прибегут некроморфы, не прилетит злобный мясной шар.

-Ты ведь понимаешь, -сказал губернатор. -Что это может быть дорогой в один конец?

-Понимаю, Но, если не я, то кто? Айзек немного не тот, кто нужен. Моя пси-сигнатура и контрсигнал — идеальное оружие. Даже если миссия сорвется, мы получим дополнительные данные. Это позволит разработать полноценное оружие.

-Ты слишком ценен, Максим. Я говорю это не из гуманизма. ''Обсидиан'' держится на тебе, без твоего пси-профиля невозможно проверить стабильность излучателей. Ты — единственный носитель антиполярной сигнатуры, подтвержденный экспериментально. Если погибнешь, придется строить всю теорию заново.

Максим пожал плечами.

-Моя ценность уже не та, что раньше. Проект вышел на стадию, где можно воспроизвести контрсигнал техническими средствами. Моретти и команда нашли способ создавать искусственные поля на базе органических матриц. Я им больше не нужен. Я сделал то, что должен был — помог создать оружие. Теперь помогу использовать его по назначению.

-Точно уверен, что хочешь этого?

-Пора сделать хоть что-то, что имеет смысл. Сколько можно жить, глядя на все это и ничего не менять? Если получится, мы освободим двадцать миллиардов душ, застрявших в этом кошмаре. Если нет, по крайней мере попробую. Было бы нечестно просто смотреть, как они будут миллионами лет страдать в бесконечной агонии.