-Но этого мало, — в голосе генсека неожиданно прорезался металл, — мы тут с Михаилом Андреевичем обсудили происходящее, и пришли к одному очень неутешительному выводу, что роль партийных комитетов в силовых структурах, да и в других ведомствах очень сильно упала. Несмотря на свой освобожденный статус и серьезные полномочия, руководители этих комитетов почему-то решили, что их основная работа — это сбор членских взносов и участие в распределении различных благ, квартир и тому подобное. Нас такое положение дел категорически не устраивает, поэтому я дал поручение товарищам Суслову и Пельше проработать к пленуму ЦК вопрос об укреплении партийных кадров не только в силовых ведомствах, но и в других министерствах, в первую очередь МИДе и министерстве торговли. Недавние выборочные проверки, проведенные партийным контролем, показали ряд очень серьезных нарушений. Поэтому, во-первых, организуем дополнительный набор в высшую партийную школу, во-вторых, сделаем специальные курсы, куда соберем наиболее активных и хорошо себя зарекомендовавших товарищей не только из партии, но и из комсомола. Ну и в третьих, там обязательно будет переаттестация, по итогам которой некоторым товарищам, скорее всего, придется покинуть насиженные места.
-То есть, будет новая чистка! — грустно констатировал Гришин.
-Да, Виктор Васильевич, ты правильно сказал, именно чистка рядов партии, — ответил ему Суслов, — расстреливать мы никого не планируем, но партбилеты на стол кое-кто положит со всеми вытекающими из этого последствиями!
-Так товарищи, давайте прервемся минут на пятнадцать, покурите, обменяйтесь мнениями, а потом и ко второму вопросу перейдем, — вмешался в их разговор Леонид Ильич.
Там же, примерно минут через двадцать.
-Переходим ко второму вопросу. — Леонид Ильич легонько постучал карандашом по столу, — прошу тишины, товарищи. Я понимаю, что первый вопрос задел всех за живое, но уверяю, что и следующий вряд ли оставит вас равнодушными. Потому, что говорить мы будем о бюджете, точнее о его внешней составляющей. Как все вы знаете, недавно в Москву приезжали наши польские товарищи и уехали они от нас сильно обиженные. Но как гласит русская пословица, на обиженных воду возят. Вот мы так с ними и поступим, и не только с ними.
-А если серьезно, — тут он довольно хмуро посмотрел на Косыгина, — вот скажи мне, Алексей Николаевич, как так могло получиться, что мы оказались в должниках почти у всех стран СЭВ? Что это, за внешняя торговля у нас такая, когда мы их всем необходимым снабжаем, в том числе ресурсами и энергией, инфраструктуру у них там строим, расходы на обеспечение их военной безопасности несем и при этом еще и должны оказываемся? Это что за бред вообще? Или это не бред, а чей-то злой умысел? В общем, так, через две недели к пленуму дашь мне предложения, как это исправлять будем. Торговый баланс внутри СЭВ должен измениться в нашу пользу и с серьёзным профицитом! Надеюсь, я понятно выражаюсь?
-Леонид Ильич, товарищи из стран СЭВ нас не поймут, проблемы могут быть, — осторожно начал Громыко.
-Не поймут, объясним, — отмахнулся от него генсек, — самых непонятливых можем и поменять, на более вменяемых, а попытаются бузить, примем жесткие меры. Так и объясните всем, что время шуток прошло, любые попытки расшатать Варшавский договор будем жестко пресекать.
-Опять войска вводить, как в Прагу? — тихо спросил Громыко.
-Надо будет, введем, — жестко ответил Брежнев, — но я надеюсь, что вы сумеете объяснить товарищам, что конфронтация не в их интересах. А мы вам в этом поможем. Готовьте мои визиты в Берлин и оттуда в Варшаву в первой половине июня. Мы туда с Сусловым и Устиновым поедем, ну и Вы с нами, конечно. А на вторую половину месяца пригласите в Москву Чаушеску, Кадара и Гусака, по отдельности конечно.
-Теперь по поводу рубля, — продолжил Брежнев, — рубль должен не позднее начала следующего года стать самой крепкой валютой в СЭВ. Как это сделать, подумайте и предложения ко мне на стол. Если этого сделать нельзя, то тогда предоставьте мне четкое обоснование причин и какие тогда варианты для укрепления рубля можно реально осуществить. Предупреждаю сразу, все выкладки проверю, у меня для этого люди найдутся.
Леонид Ильич посмотрел на притихших и явно озадаченных происходящим членов Политбюро и продолжил, — а теперь товарищи давайте поговорим о нашей бескорыстной помощи некоторым нашим друзьям за рубежом. И о долгах нашей стране у государств, не входящих в СЭВ. К Пленуму товарищи из МИДа должны будут подготовить полный отчет о том, кто нам и сколько должен, и как, а главное когда, они смогут эти долги отдать. Деньги, особенно валюта, нам сейчас очень нужны.
-Да как они отдадут-то, — удивился Гришин, — если только в год по чайной ложке, не больше.
-Разрешите мне, — неожиданно с места произнес Романов.
Все удивленно на него посмотрели, а Брежнев кивнул, — если есть, что сказать то говори, Григорий Васильевич.
Романов поднялся с кресла и начал, — мне кажется, что мы абсолютно неправильно подходим к проблеме наших должников. Это они должны думать, что нам предложить, а не мы им. А вариантов на самом деле очень много, начиная от концессий до организации туризма для наших граждан в этих странах. В некоторых из них, в том же Египте, например, есть места с замечательным климатом и теплым морем, я уж не говорю про достопримечательности. А Ирак или Сирия? Это же колыбель мировой цивилизации! Вот пусть и принимают наших граждан на отдых. С дорогой мы поможем, конечно, а вот проживание и досуг за их счет. А по поводу наиболее злостных должников, то я считаю, что их долги имеет смысл продать, не за полную сумму, конечно. Покупатели точно найдутся, тот же МВФ, например. В результате мы получим так необходимую стране валюту, а другие должники поймут, что шутить с нами совсем не стоит.
-Поддерживаю, — решительно рубанул Устинов, — это абсолютно правильное предложение. А то мы им всё, а они, если, что им не нравится, сразу морды воротят и к американцам на поклон бегут.
-Вот видите, — обратился генсек к товарищам, — если просто немножко подумать, какие интересные решения находятся. А я, в развитие предложения Григория Васильевича, от себя добавлю, что надо нам вопрос туризма еще и в соцстраны проработать, для передовиков заводов и фабрик в первую очередь. Семейный отдых организовать, так сказать. И разрешить им с собой нормальные деньги взять, а не крохи как сейчас!
-Так спекулировать же начнут, — не выдержал Гришин.
-А сейчас у нас в стране спекуляции нет, что ли? — удивился генсек, — вот почему сотрудникам МИДа, актерам и прочей интеллигенции можно спекулировать, работникам торговли можно, а рабочим нельзя? Почему простая секретарша из ведомства Андрея Андреевича может себе импортные шмотки позволить, а рабочий с завода, ударник производства, нет? Так что вопрос отдыха для советских граждан будем решать, и будем решать быстро.
-Ну, и последнее по второму пункту, — чуть устало произнес Брежнев, — это деньги, которые мы выделяем на помощь братским странам и братским же политическим партиям и их деятелям. С первого июля все деньги на эти цели будут идти через специальный фонд. Контроль же за расходованием этих средств я предлагаю возложить на ведомство товарища Пельше. И предупреждаю сразу, без моей визы, ни копейки из этого фонда никто не получит. А я буду разрешать только те расходы, на которые будет четкое обоснование, когда и в каком виде эти деньги к нам обратно вернутся, и желательно с прибылью.
-Леонид Ильич, ну нельзя же так, — не выдержал Громыко, — Михаил Андреевич, а вы то, что вы то молчите? Ну, нельзя же все деньгами мерить! Мы же так совсем без союзников останемся!
Суслов поднялся со своего места, — а скажи мне, уважаемый Андрей Андреевич, почему это нашим так называемым союзникам, можно все деньгами мерить, а нам нельзя? И вообще, я не понимаю твоих переживаний. Люди у тебя грамотные, составить нормальное обоснование им вряд ли составит большого труда. Так что деньги тебе как выделялись, так и будут выделяться. Обоснованно конечно.
-А еще можно под персональную ответственность давать, — с места добавил Романов.
Суслов обернулся к нему, и тихо произнес, — а вот это ты, Григорий Васильевич, правильно сказал. Очень правильно. А то мы это слово, как-то подзабывать стали. Именно, что под персональную ответственность.
Тут он оглядел строгим взглядом заметно напрягшихся членов Политбюро и, обернувшись к Брежневу, устало произнес, — Леонид Ильич, давай, наверное, заканчивать на сегодня. Нам всем надо посидеть, подумать, вопросы уж больно непростые ты сегодня поднял. А то, что не успели сегодня обсудить, я думаю, мы в рабочем порядке согласуем, и перед пленумом ЦК еще раз соберемся уже только по ним.
-Согласен, — коротко ответил генсек.
Пятница 2 июня. Ленинград. Садовая улица. Квартира Морозовых. Поздний вечер.
-Ты как? — полковник встревоженно взглянул на вошедшего Николаева, — совсем не отдыхал, что ли?
-Саня, да на тебе лица нет, — всплеснула руками Наталья Андреевна, глядя на осунувшегося парня.
-Ничего, все нормально, — парень потер ладонью покрасневшие глаза, — Софья меня сейчас быстро в порядок приведет, она врач все-таки.
-Да и вообще, — тут он чуть мечтательно улыбнулся и продолжил, — давай свои вопросы крестный, и я пойду. Нехорошо девушку надолго одну оставлять, не поймет.
-Наташ, сделай ему кофе, а мы пока посекретничаем, в кабинете, — попросил полковник супругу и вместе с Саней прошел в кабинет, — вопрос в принципе у меня один, где и как ты познакомился с Соколовым?
-Если очень коротко, то все началось с его школьной знакомой, Тамары Эберляйн, — начал свой рассказ парень, — у нее в марте умирает мама, а через несколько дней ее отчим получает бытовую травму. А семья Тамары стоит на контроле в органах, поэтому участковый решил прояснить ситуацию, а то мало ли что. И выяснилось, что девушка ушла из дома, потому что отчим стал ее домогаться. А ушла она к Андрею, который снял для нее квартиру и вообще стал о ней заботиться. Взял над ней шефство, как потом сказала мне ее классная руководительница.
-Они что там, в этой школе, совсем тупые, что ли? — удивился Сергей Иванович, — какое на хрен шефство пятнадцатилетнего парня, над тринадцатилетней девчонкой? Что за бред-то?
-Бред не бред, а вышло, как вышло, — устало вздохнул парень, — дальше еще веселее стало. Оказалось, что в этой квартире, еще и моя старая знакомая обитает, это я про Софью, если что. Ее из общаги вышибли, она еще и паспорт умудрилась потерять, пару ночей в подъездах провела, еще и простыла. А Андрей ее увидел и к Тамаре своей на эту квартиру и притащил.
-Притащил это как? — невольно усмехнулся полковник,— за шкирку, что ли?
-Да практически, — заулыбался парень, — мне Тамара потом рассказала, в каком виде Андрей ее доставил.
-Она, что пьяная была, что ли? — резким тоном спросил Сергей Иванович.
-Да ты что, Соня вообще не пьет, — рассмеялся Саня, — шебутная да, это точно. Больная она была, на ногах совсем не стояла, парень ее чуть ли не на руках с такси до квартиры тащил.
-Весело у нас всё, получается, — опять усмехнулся полковник, — этот школьник девушек, как бездомных котят подбирает, да? А с какой целью и, самое главное, на какие шиши, не интересовался? — он снова пристально посмотрел на Саню.
Тот спокойно встретил этот взгляд, — интересовался, конечно. И у него спрашивал, и кое-что смог проверить. Криминала нет. И кстати, отношений с девчонками Андрей не прячет, его родители к Тамаре, как к родной относятся.
-Ладно, а что с девочкой-то делать планируете, тем более, когда сейчас тебя рядом не будет? — спросил Морозов.
-Тетя присмотрит, она в курсе. И участковый. А если совсем плохо будет, бабушке ее сообщат. А с той шутки плохи. Ты, как и я, наверняка в курсе, — теперь уже Саня внимательно посмотрел в глаза крестному.
-В курсе он, — проворчал полковник, — не хрена ты не в курсе, хотя может оно и к лучшему. Значит, сделаем так. Про наш разговор никому не слова. Ни Софье, ни тем более Соколову. Про командировку свою наоборот расскажи. И попроси Андрея двадцатого в городе быть, типа чтобы попрощаться. И строго предупреди его по поводу разных доходов. Есть у меня впечатление, что Галерой и некоторыми другими гадючниками в городе в самое ближайшее время займутся, и займутся плотно. Так что пусть на пушечный выстрел к ним не приближается. Потому, что если вляпается, то потом хрен отмоется. И это не только его касается. У тебя, я знаю, осталось несколько старых знакомых, им тоже можешь сказать, только осторожно. Миху своего предупреди обязательно. И сам не вздумай подставиться, не поймут. А так вроде все, иди к своей докторше, пусть в порядок тебя приводит. Привет ей передавай, и пусть, пока тебя не будет, она про нас не забывает. Звонит и заходит в любое время. Мы с женой ей только рады будем.
Саня допил кофе и направился к выходу. В прихожей осторожно обнял крестную, та внимательно на него взглянула и неожиданно, чуть отстранившись, троекратно перекрестила. После чего строго сказала, — крестик не теряй. Чтобы всё время был при тебе, понятно?
Парень хотел было отшутиться, но нарвался на такой же пристальный взгляд Морозова. А тот подумал о чем-то своем и неожиданно поддержал жену. — Права она, полностью права. Поэтому как будешь вылетать в Лондон, так сразу и надень. И чтобы не снимал, пока назад не вернешься.
Суббота 3 июня. Деревня Межно. Дача Сани. Раннее утро.
В саду было мокровато после вчерашнего дождя, земля на тропинках, ведущих к речке, тоже была сырая и скользкая. Собравшийся было на пробежку, Соколов повернул обратно.
"Ну, на фиг, — подумал он, — еще навернусь где-нибудь. И в саду тоже не получится, надо что-то другое придумать. В сарайчике тесно, если только на кровати сделать зарядку для ленивых. В будущем я этим часто грешил, неохота было пораньше вставать, чтобы нормально зарядку сделать, так я велосипедик на кровати покручу и десяток раз от пола отожмусь, и всё на этом".
-Но здесь и сейчас это будет неправильно, — негромко вслух сказал парень и решительно отправился на веранду дома. Там он, не обращая никакого внимания на укоризненно глядящую на него собаку, сразу же приступил к выполнению гимнастических упражнений. Прошло минут десять, дверь дома открылась, и на веранду вышел Михалыч. Он легонько потянулся, чуть озадаченно посмотрел на парня и покачал головой.
-Получается, напрасно я на это лето так мало дров заказал. Хотя может, мы и эти, помельче поколем, а? А может, яму большую выроем или канаву, от забора и до заката? Надо соседей поспрашивать, кому дурная рабочая сила требуется! — довольно ехидно произнес мужчина.
-Михалыч, хорош издеваться, — проворчал парень, — сам же видишь, везде сыро, ну куда я сейчас побегу?
-И поэтому, ты решил меня пораньше поднять. Да еще и в субботу! Хорошо, хоть соседей будить не додумался, и на том спасибо, — с этими словами дед отвесил шутовской поклон парню.
