Осталось до конца непонятным, кто осмелился сделать такое с другом Путина, — то ли сам президент, то ли другие чекисты в его окружении. Так или иначе, Бельянинов лишился должности, но расследование против него остановили. Путину даже пришлось заявить прилюдно375,что он не одобряет показ в СМИ кадров обыска у "уважаемого человека". Иными словами, президент сказал: преследовать за коррупцию нельзя, коррупция — это норма.

Мы должны повиниться в заблуждении. Большую часть своей журналистской карьеры мы занимались именно расследованиями коррупции — воровства из бюджета, откатов, мошенничества и тому подобных вещей. Нам казалось, что мы знаем про это все, но в какой-то момент мы довольно случайно поняли, что решительно неверно оцениваем масштаб проблемы. В тот день один из авторов этой книги сидел на террасе клубного отеля на одном из островов Карибского моря. Там встречу назначил депутат Госдумы — он в те дни путешествовал на яхте по теплым морям. У депутата был затяжной финансовый спор с деловым партнером, который, по совпадению, работал членом Совета федерации. Ни депутаты, ни сенаторы по закону не имеют права на бизнес, но к тому, что все они тайные миллиардеры, мы еще были готовы. А вот к чему мы готовы не были, так это к наглости, с которой путинский двор игнорирует антикоррупционные нормы. Собеседник, едва начав свой рассказ, раз за разом употреблял фразу: "Ну, и мы дали ему/ей/им 5/10/100/200/500 миллионов"376.Имелись в виду доллары, "зелень" на сленге нашего собеседника, а описанные эпизоды касались всего чего угодно. Они с партнером давали откаты другим депутатам, таким же, как они, дельцам, взятки чиновникам, подарки — к примеру, главе кремлевской администрации Антону Вайно, доли в бизнесе руководителю Чечни Рамзану Кадырову, подачки — продажным журналистам и блогерам. Давали и дают. В какой-то момент первоначальная тема разговора отошла на дальний план, и я, Роман Баданин, как завороженный принялся считать, сколько раз в речи депутата повторялся глагол "давать". Получилось не меньше четырех десятков за четырехчасовой разговор. Добравшись до своего недорогого отеля, я все еще под впечатлением позвонил соавтору со словами: "Мы или идеалисты, или идиоты". Римская формула "я даю, чтобы ты дал" в новом извращенном понимании стала девизом путинской экономики — за счет нее и живет страна. Чтобы наглядно это показать, у нас есть потешная история с участием, естественно, главного героя книги377.

Когда Путин в 90-х трудился в Петербурге, там же промышлял мелким бизнесом человек по имени Вагиф Мамишев. Кто он, описать довольно трудно. Сам себя он теперь именуетпредводителем местной азербайджанской диаспоры и предпринимателем, хотя юридически особого бизнеса за ним не значится. Знакомые описали Мамишева словами "шашлычник" и "шустрила", в том смысле, что главный его род деятельности — заводить связи с людьми, зачастую с помощью жареного мяса, а потом использовать эти контакты длясобственного обогащения. Мамишев начал в 90-х с того, что обеспечивал петербургскую верхушку свежей зеленью (уже без кавычек) с Софийской овощебазы на юге города. Кинза, тархун и прочие источники витаминов — извечный товар азербайджанских торговцев. Такой же товар — шашлыки. Этим Мамишев и брал. Когда чиновники хотели устроитьбанкет, "шашлычник" был тут как тут. Нужна корзина с зеленью — он вновь рядом. Так Мамишев перезнакомился со всем путинским окружением, его закадычные друзья — это Евгений Муров, Анатолий Сердюков, Александр Беглов, Валентина Матвиенко и далее по списку. Именно благодаря своим знакомствам Мамишев попал на первую инаугурацию Путина в 2000 году. Он был одним из тех сотен восторженных людей, что приветствовали Путина в помпезных интерьерах Кремля. Друзьям Мамишев говорил, что даже пожал там Путину руку, но, скорее всего, врал — по протоколу официальной части инаугурации Путин проходил по кремлевским залам на дистанции от аплодировавшей толпы. Близость к власти делает порочных людей еще более порочными: Мамишев, как рассказывают, полюбил привирать о своих высоких связях, за что раз за разом попадал в анекдоты. Например, однажды он решил пойти дальше корзинки с зеленью и преподнес в дар путинскому вельможе, губернатору Петербурга Беглову, деловой костюм. Возможно, Мамишев был настолько близок к Беглову, что даже знал его мерки, а может, пошил вещи на глазок. Губернатор пару раз надел обнову на какие-то публичные мероприятия. Это распалило самолюбие Мамишева — он раструбил знакомым, что теперь не только кормит, но и обшивает власть. Беглов застеснялся и вернул Мамишеву поношенный костюм. Родственники "шашлычника" ему под стать. Например, один племянник попал в криминальную хронику, когда устроил на улицах Петербурга гонки на девятитонном "Камазе"378.Перед этим семья Мамишевых купила раритетный грузовик — на нем в свое время российская команда выиграла ралли "Дакар". Другой племянник, которого благодаря связям "шашлычника" устроили заместителем главы одного из районов Петербурга, приехал на службу на "Роллс-Ройсе"379.Такая кичливость собственным достатком оказалась чересчур даже по меркам российского чиновничества, и молодого человека по-тихому передвинули на другую должность.

Но на самом деле для улыбки повода нет. При всей своей анекдотичности Мамишев — действительно важный персонаж в путинской системе, ведь давая, он и получает. Сейчас с ним связывают большие строительные проекты, он консультирует власть по национальным вопросам, ездит в составе путинской свиты в официальные командировки, а по его приглашению в ресторан готовы съехаться министры и миллиардеры. Речь о вполне конкретном ресторане — он называется "Царский двор", что в контексте нашей книги прозвучит уже буднично. Низами Мамишев, племянник Вагифа, ездивший на работу на "Роллс-Ройсе", в итоге тоже ничего не потерял. Сейчас он служит в комитете мэрии Санкт-Петербурга по внешним связям, том самом, где начинал карьеру кумир семьи Мамишевых, президент Путин. Так что все пучки зелени, подаренные чиновникам, вернулись Мамишевым сторицей в виде другой "зелени".

Если с чем-то государство при Путине и боролось по-настоящему, так это с борьбой с коррупцией. Борьба с борьбой — это та же контрразведка, в которой Путин начинал свою карьеру в спецслужбах. Как сделать так, чтобы общество не узнало о коррупции, по-настоящему занимало умы Путина и его окружения все эти годы. По итогам 25 путинскихлет в стране не только уничтожили независимые СМИ (об этом мы еще расскажем), но и сделали, по сути, невозможной любую попытку узнать что-то о благосостоянии правителя и его свиты.

— Сначала ограничили, потом искусственно исказили, а в итоге полностью закрыли доступ к данным о недвижимости.

— Засекретили значительную часть госзакупок, федерального бюджета и регулярных трат органов власти. В отдельных случаях попытки узнать эту информацию были криминализированы. Это было сделано в ответ на общественную кампанию, организованную оппозиционером Алексеем Навальным: волонтеры по всей стране выявляли в госзакупках непозволительную роскошь — сервизы с позолотой, супердорогие автомобили, книги в драгоценных переплетах и тому подобные вещи, за которые по прихоти чиновников платили из своих налогов обычные граждане.

— Полностью закрыли и в отдельных случаях криминализировали получение информации о сотрудниках силовых органов.

— Сначала демонстративно не соблюдали, а потом и вовсе отменили публичное декларирование чиновниками доходов и имущества.

— Узаконили удаление (в том числе и досудебное) информации из интернета.

— Криминализировали клевету — по этой статье могут осудить человека, рассказывающего в том числе о коррупции.

— Сначала ограничили, а позже и криминализировали использование беспилотной авиации для фото— и видеосъемки. Во многих местах, где находятся роскошные дома путинской элиты, введены бесполетные зоны или установлены средства радиоэлектронной борьбы.

— Ужесточили до невозможности проведение акций протеста — а коррупция была одним из главных поводов для таких мероприятий.

Даже в анти-антикоррупционной борьбе Кубань оказалась передовым регионом. Когда там назначили проведение зимней Олимпиады, в крае случился настоящий ренессанс гражданского общества. Экологические и антикоррупционные активисты начали снимать и публиковать в интернете свидетельства всевозможных нарушений. У активистов было вдвойне больше работы с учетом того, что здесь же — на Черноморском побережье — селились все новые и новые государственные мужи, для чего неизбежно нарушались строительные и экологические нормы. Местные активисты с видеокамерами ломали заборы, пробирались на участки, инспектировали доступ к побережью и делали другие подобные вещи, причиняя "уважаемым людям" постоянную головную боль. Власти до поры терпели, а потом просто пришли в основные экологические организации Кубани с обысками и уголовными делами. Один из лидеров местных активистов Сурен Газарян устраивал вылазки на дачу Александра Ткачева и на территорию дворца Владимира Путина — против него завели два уголовных дела, единственным спасением от которых стала поспешная эмиграция. Сейчас он живет вне России, а большинство активистских организаций Кубани уничтожены.

В итоге Олимпиада прошла без особых помех со стороны возмущенной общественности. Особо много недовольных и не было. Во время турнира россияне восторгались красивыми церемониями открытия и закрытия игр, радовались беспримерно большому числу национальных призеров, но мало вспоминали о том, какой ценой это достигнуто. А цена была невероятной — не менее 50 миллиардов долларов380.Сочинская Олимпиада до сих пор самая дорогая в истории. И среди зимних, и среди летних Игр, что само по себе абсурдно. Но и на этот факт мало кто обратил внимание.

Главная государственная структура, отвечавшая за подготовку к Олимпиаде, называлась "Олимпстрой". Несмотря на название, эта государственная корпорация построила всего один олимпийский объект из многих десятков (большинство остальных возводили частные компании, которые, в свою очередь, кредитовались в госбанках). На столь малый вклад в строительство "Олимпстрой" получил от государства имущественный взнос примерно на 9 миллиардов долларов. Главой этой неэффективной структуры был Дмитрий Козак, еще один "питерский" друг президента. Он нанимал и следом увольнял генеральных директоров "Олимпстроя" — каждый новый был таким же слабым, как и кадровое чутье Козака. Но на его собственной карьере это не сказалось. Вот уже почти 25 лет Козак занимает высокие, хоть и зачастую лишенные особого смысла посты. Глава наблюдательного совета "Олимпстроя", министр регионального развития, руководитель комиссии по Приднестровью или по Северному Кавказу. Знакомый однажды описал Козака так: "Он как менеджер — совершенно пустой. Его единственное достоинство, за которое его Путин за собой таскает, — Козак может зычно крикнуть и посмотреть строгим взглядом(он бывший спецназовец — прим. авт.).А, и еще он не особо научился воровать"381.Козак наверняка живет не только на зарплату чиновника, но он действительно никогда не становился героем больших журналистских расследований, не демонстрировал нарочитой тяги к роскоши и к загранице. Поэтому потраченные "Олимпстроем" миллиарды долларов мы списываем скорее на некомпетентность Козака, чем на его вороватость.

Зато другие друзья Путина — "чекисты", "питерские" и "бандиты" — заработали на Олимпиаде как следует. Аркадий Ротенберг стал крупнейшим получателем госконтрактов на строительство олимпийских объектов. А Геннадий Тимченко и Владимир Якунин (при участии того же Ротенберга) провели уникальную махинацию, достойную учебника по коррупции. Дело было так. Самым дорогим объектом, строившимся к Олимпиаде, стала автомобильно-железнодорожная дорога "Адлер — Красная Поляна" (она была нужна, чтобы возить зрителей в верхнюю часть олимпийской деревни, где шли соревнования по горным видам спорта). Итоговые затраты на ее строительство оцениваются в сумму, близкую к четырем миллиардам долларов382.С этой трассой с самого начала было что-то не так. Многие спрашивали, зачем прокладывать вверх скоростную железную дорогу (в итоге сразу после Олимпиады скоростныепоезда с этого маршрута уберут, да и обычные будут генерировать сплошные убытки). А затем, чтобы назначить строителем совмещенной трассы компанию РЖД, которая имеет отношение к железным дорогам, но ничего не понимает в обычных, как бы ответил обществу Владимир Путин. Многие, конечно, удивились, но зря. Главой РЖД работал близкий друг Путина Владимир Якунин, и именно это было причиной получения огромного контракта. А зачем дорогу спроектировали таким образом, что ее стоимость росла каждый день? Например, зачем прорубали шесть больших туннелей, хотя могли обойтись и без этого? — опять спрашивали досужие граждане. А затем, чтобы увеличить бюджетные расходы на этот проект, как будто отвечал Путин, хотя, по идее, должен был заботиться об экономии госрасходов. Получившая контракт РЖД сама в итоге ничего и не строила. Первую часть контракта она отдала на субподряд фирме с незапоминающимся названием "Трансинжстрой". Это одна из множества компаний, тайно связанных с самим Якуниными его окружением. Взяв какую-то часть денег, сам "Трансинжстрой" нашел нового субподрядчика — опять же с труднопроизносимым именем "Мостотрест". Вообще-то "Мостотрест" — старейшая инфраструктурная организация в России, она возвела большинство известных мостов в стране со времен Сталина. Но не это было ее главным достоинством, а то, что в 2010 году крупнейшим акционером "Мостотреста" стал Аркадий Ротенберг. Еще прямолинейней поступили со второй частью огромного госконтракта. Его Владимир Якунин без конкурса отдал очередной компании с названием, которое сложно запомнить, — СК "Мост". У нее тоже было большое достоинство: в 2012 году ее акционером стал Геннадий Тимченко. Кстати, от своей доли Тимченко избавится сразу после Олимпиады, аргументировав это в том духе, что инвестиция не оправдала надежд383.Это гомерически смешно: а) Путин начал курировать Олимпиаду; б) его друзья тут же стали акционерами компаний, которые строили эту Олимпиаду; в) Путин отдал госконтракт на самый дорогой олимпийский объект своему другу Якунину, и он, взяв часть денег, передал тот же контракт другим приятелям президента; г) все друзья прекрасно заработали, потому что стройка бесперебойно финансировалась из бюджета (в том числе за счет повышения железнодорожных тарифов для населения); д) обогатившись, Тимченко сказал, что инвестиция не сработала. Интересно, как тогда, по его мнению, работают инвестиции. Когда Олимпиада пройдет, некоторые частные строители, возводившие для нее объекты, разорятся или будут наказаны властями за недоработки. Но не Тимченко, не Ротенберг, не РЖД.

Однако Путин не был бы Путиным, если бы не получил от Олимпиады что-то для себя лично. Он вновь брал квадратными метрами. На вершину горного хребта Псехако, вдоль сложного серпантина, построили автомобильную дорогу. Она ведет к двум роскошным шале, стоящим друг напротив друга. Одно из них, для Медведева, построили на деньги уже упомянутого фонда "Дар". Второе, оформленное на государственный "Газпром", отошло Путину. Так оба российских лидера получили по дому, где можно остановиться в горнолыжный сезон.