Один из первых тревожных звонков для украинского руководства прозвучал в 1969 году, когда в Киев приехала американская передвижная выставка «Образование в США». В местных газетах о выставке, запланированной с 5 сентября по 5 октября, не говорилось ни слова, тем не менее вскоре распространились слухи о том, что американцы бесплатно раздают журнал «Америка» на русском языке (это издание, выходящее на деньги правительства США, рассказывало об американском образе жизни), а также сувенирные значки и брошюры. Выставка располагалась в маленьком павильоне далеко от центра города, однако она сразу же стала пользоваться огромной популярностью — ежедневно сюда приходили около 5500 человек. Смущенные ажиотажем вокруг выставки, киевские власти с целью дискредитировать американскую систему отрядили туда 50 пропагандистов. Кроме того, чтобы отвлечь внимание от выставки, недалеко от нее были организованы бесплатные цирковые представления, концерты, разнообразные игры. Однако в воскресенье 14 сентября 1969 года за час до закрытия выставки ситуация вышла из-под контроля — огромная очередь прорвала милицейский кордон и попыталась ворваться в павильон. Советским администраторам едва удалось сдержать толпу людей, закрыв двери изнутри. Ажиотаж немного утих лишь после 23 сентября, когда американцы раздали весь тираж журнала — около 100 000 экземпляров. Поток посетителей уменьшился до 4700 человек в день, однако и с этим числом посетителей выставка едва справлялась[327].
В то, что Советскому Союзу удастся когда-либо догнать Запад по уровню жизни, не верил никто, однако в УССР ситуация была особой, и это не могло не тревожить советских идеологов. Украина была крупнейшей после России республикой, жители которой говорили на языке близко родственном русскому, что облегчало ассимиляцию, — поэтому республика оставалась лакмусовой бумагой советской национальной политики. Официальная теория национального вопроса была неоднозначной и гласила, что при социализме нации «расцветают» и вместе с тем «сближаются». Суть этого сближения власти намеренно не проясняли, чтобы это положение можно было каждый раз истолковывать по-разному, в зависимости от меняющейся линии партии, но в целом речь шла о политическом единстве и развитии культурных связей между народами СССР. Советские идеологи утверждали, что при наступлении высшей ступени развития социализма, то есть коммунизма, национальные различия исчезнут, хотя ни Маркс, ни Ленин не указывали, как именно это произойдет. После того как в 1961 году на XXII съезде партии Хрущев опрометчиво заявил, что коммунизм будет построен к 1980 году, в газетах стали писать не просто о «сближении», но о «слиянии» советских народов. Готовясь к этому «слиянию», советская власть при Хрущеве способствовала ассимиляции национальностей в русскую культуру и поощряла внутреннюю миграцию населения. Подобно другим нововведениям Хрущева, радикальная концепция «слияния» народов при Брежневе вышла из употребления, вместо этого в 1971 году было введено понятие «советского народа» — некой многонациональной общности советских людей, которые в качестве языка межнационального общения используют русский. Однако и с этой точки зрения ассимиляция расценивалась как положительное явление.
82. Актер Иван Миколайчук
В 1954 году был отменен обязательный экзамен по украинскому языку при поступлении в высшие учебные заведения. Проект всесоюзной реформы школьного образования 1958 года предлагал изучение второго языка в национальных республиках сделать факультативным — в случае УССР речь шла о преподавании украинского в русских школах и русского — в украинских. Украинская интеллигенция и даже государственные чиновники выступили против этого предложения, понимая, что его реализация сильно ударит по украинскому языку, поскольку родители предпочтут, чтобы их дети учили русский — язык межнационального общения СССР. На всесоюзном уровне этот проект был отвергнут, однако уже в следующем году он был внедрен в УССР — украинский язык стал необязательным в русских школах, в то время как русский остался обязательным в украинских. Современные историки говорят об этом законе как о ярком примере политики ассимиляции, но часто забывают указать, что он никогда не был полностью реализован на практике. В действительности все жители Украины, обучавшиеся в русских школах, изучали украинский как второй язык[328].
На самом деле право родителей выбирать, в какую школу отдавать детей — в украинскую или русскую, только помогало ассимиляции. Как пишет один из нынешних апологетов Щербицкого, первый секретарь «не заставлял» родителей выбирать русский[329], но именно при нем открывалось все больше и больше русских школ, а делопроизводство переходило на русский язык. За 1970-е годы доля украиноязычных журналов в республике упала с 46 до 19 %, а количество книг на украинском снизилось с 49 до 24 %. К концу семидесятых более половины школьников посещали русскоязычные школы (для сравнения, в 1958 году таковых было около 30 %). В конце 1980-х в таких крупных городах, как Донецк, Харьков и Одесса, не осталось ни одной украинской школы, а доля украиноязычных книг среди республиканской книжной продукции упала до 18 %[330]. В результате притока населения из Российской Федерации и выбора детьми от смешанных браков русской национальности процент русских среди населения республики вырос с 16,9 в 1959 году до 22,1 % в 1989-м[331]. В 1989 году более 4 миллионов украинцев родным языком считали русский, еще больше украинцев пользовались русским в повседневной жизни.
83. Поэт и композитор Владимир Ивасюк и певица София Ротару
Как бы то ни было, политика ассимиляции украинцев, об «успехах» которой так долго сокрушались диссиденты и диаспора, требует переоценки. Как показывают переписи населения, процент украинцев, считавших родным языком украинский, действительно уменьшался: в 1959 году он составлял 93,5 %, в 1979-м — 89,1 % и в 1989-м — 87,7 %. Однако опросы начала 1990-х годов представляют еще более печальную картину: тогда оказалось, что лишь 40 % взрослого населения республики используют украинский как язык повседневного общения[332]. Разница между данными переписей населения и опросов означает, что миллионы «ассимилированных» русскоязычных украинцев родным языком по-прежнему считали украинский. Механизмы национальной самоидентификации являются более сложными, чем выбор языка в повседневной жизни, и языковая ассимиляция не мешала этим людям ассоциировать себя с украинской историей и культурой. Увеличение численности русского населения не угрожало политической идентичности Украины, разве что с точки зрения узкого этнического национализма. В 1991 году большинство живших в республике русских были готовы поддержать украинскую независимость и стать лояльными, хотя и русскоязычными, гражданами украинского государства.
Вообще говоря, культурную и национальную политику 1953—1985 годов вряд ли можно считать полностью ассимиляционной. Среди достижений украинской культуры и науки 1960-1970-х годов были такие масштабные проекты, как два издания «Украинской советской энциклопедии», 26-томная история городов и сел УССР, монументальные издания по истории украинской литературы и искусства, 11-томный словарь украинского языка, а также несколько многотомных историй Украины. Конечно, все они прошли через горнило советской цензуры, и все же можно говорить о том, что благодаря этим трудам советская Украина приобрела определенную культурную базу, необходимую для становления современной нации. Государство никогда не отказывалось от поддержки украинской высокой культуры и конформистской интеллигенции, оно также поддерживало отдельные компоненты украиноязычной массовой культуры.
84. Юрий Андропов
Тем не менее власти не могли не приветствовать того, что в эпоху телевидения Украина полностью вошла в пространство советской массовой культуры, что московские кинофильмы и песни в Украине пользовались такой же популярностью, как и в Российской Федерации. Конечно, украинские шестидесятники обладали яркими и свежими идеями, и все-таки они творили лишь для узкого круга интеллигенции. Больше шансов выйти на широкую публику было у выдающихся фильмов Сергея Параджанова, таких как «Тени забытых предков» (1965) — это фильм об истории любви и смерти в карпатском селе XIX века, рассказанной в духе магического реализма. Актер Иван Миколайчук, сыгравший в этом и многих других фильмах «поэтической школы» украинского кинематографа, стал в республике настоящей звездой[333]. В культурном пространстве советской Украины было место и для массовой культуры. В 1960-е годы своими популярными мелодиями прославился певец и композитор Владимир Ивасюк, автор «Червоной руты». Украинские песни принесли известность певице Софии Ротару, однако карьеру на всесоюзной сцене она сделала уже с русским репертуаром. Миллионы телезрителей во всем Советском Союзе от души смеялись над колоритным комедийным дуэтом Штепселя и Тарапуньки, — они прославились благодаря диалогам, в которых один персонаж говорил по-русски, а другой — по-украински[334].
После смерти Брежнева в 1982 году в украинской политике, обществе и культуре мало что изменилось. Преемник Брежнева на посту генерального секретаря ЦК КПСС Юрий Андропов спутал причины кризиса в советском обществе с его следствиями и вместо того, чтобы начать масштабные экономические реформы, повел борьбу с прогульщиками и взяточниками. Бывший председатель КГБ Андропов не вынашивал планов какой-либо культурной или политической либерализации, да и вряд ли успел бы их реализовать. В 1984 году Андропов умер, и должность руководителя СССР занял старый друг Брежнева Константин Черненко, который происходил из семьи украинских крестьян, уехавших в Сибирь в начале XX века. Он был слишком старым и больным человеком, чтобы за год работы что-либо изменить. Несмотря на перемены в Кремле, первым секретарем ЦК КП У оставался Щербицкий, удержавшийся на этом посту и после начала горбачевских реформ, и все это время он держал республику в ежовых рукавицах.
* * *
Послесталинский период в истории советской Украины сегодня нередко описывают как тяжелое время ассимиляции и экономического застоя, однако на самом деле за эти годы УССР достигла немалых успехов. Украинская ССР давала украинцам определенную форму национальной государственности, но в то же время в республике возникло урбанизированное общество с развитой экономикой, в котором комфортно чувствовали себя и национальные меньшинства. Несмотря на то, что в последние годы советской власти государственная машина функционировала преимущественно на русском языке, институциональная матрица Украинской ССР обеспечивала воспроизводство украинской национальной идентичности. Известный украинский историк-эмигрант Иван Лысяк-Рудницкий еще в начале 1970-х годов предостерегал против недооценки формальной государственности советской Украины[335]. Действительно, само существование Украинской республики в составе СССР давало ее гражданам возможность испытывать патриотические чувства. Национальные политические институты — Верховная Рада и Совет Министров — десятилетиями механически одобряли решения партии, но случись в Москве что-то непредвиденное, власть в республике автоматически перешла бы к ним. Как в любом другом современном государстве, в УССР существовали все необходимые культурные институты — от Академии наук до национального театра и исторических памятников.
Глава 10
От Чернобыля до распада Советского Союза
Почтовые марки СССР, посвященные перестройке (1988)
Как и революционный взрыв 1917—1920 годов, события, происшедшие в Украине в 1985—1991 годах, нельзя объяснить, исходя лишь из внутренней логики украинской истории. К моменту прихода Михаила Горбачева к власти в марте 1985 года диссидентское движение в Украине было подавлено, местные элиты подчинялись центру, а большинство населения относилось к советской политической системе вполне лояльно. Инициированные Кремлем радикальные реформы были по сути «революцией сверху», и большую часть этого непростого пути украинские активисты шли дорогой, которая уже до них была проторена российскими демократами и прибалтийскими националистами. Возникновение независимого украинского государства в 1991 году нельзя считать следствием массовой национальной мобилизации или народного возмущения против коммунистической власти, хотя и то и другое имело место, — своим возникновением независимая Украина обязана прежде всего распаду СССР. Поэтому процесс обретения украинской независимости следует рассматривать в более широком контексте. Говоря о становлении суверенной Украины, необходимо начать с разговора о горбачевских реформах в Москве, затем следует упомянуть о Народных фронтах в прибалтийских республиках и о падении коммунизма в Восточной Европе 1989 года и, наконец, сказать о крахе Советского Союза в 1991 году.
Все эти внешние обстоятельства не умаляют значения внутренних политических факторов и украинского культурного возрождения. В результате реформаторских шагов союзных властей возникло политическое пространство, которое заполнили местные движения и собственно украинские проблемы, доставшиеся в наследство от прошлого и рожденные настоящим моментом. Московских и прибалтийских демократов последствия взрыва на Чернобыльской атомной электростанции волновали в меньшей степени, чем людей, живших поблизости; вопросы языка и культуры в России никогда не стояли так остро, как в Украине, а Западная Украина превратилась в оплот украинской национальной идентичности не в результате общесоюзных процессов — Галиция была таким оплотом уже добрую сотню лет. В украинском публичном дискурсе конца 1980-х годов присутствовали не только вопросы демократии, — не менее важное место занимала проблема национальных прав. Бывшие диссиденты объединились с провластной интеллигенцией и единым фронтом выступили за суверенитет, а в момент кризиса на их сторону перешла настроенная против центра политическая элита республики, сменившая коммунистические идеалы на национальные. Почти весь горбачевский период на ход событий в Киеве влияла обстановка в Москве, однако в декабре 1991 года роли поменялись: проголосовав за независимость своей республики, украинский народ определил судьбу всего Советского Союза.
85. Парадный фотопортрет Генерального секретаря ЦК КПСС Михаила Сергеевича Горбачева
Огромную роль в политических процессах конца 1980-х — начала 1990-х годов сыграло наследие советского национального строительства. Созданные в СССР, но в действительности мало что значащие национальные институты — республиканские Верховные Советы, министерства, газеты на национальных языках, академии наук и исторические музеи — можно было легко превратить в реальные инструменты политического действия[336]. Чтобы УССР формально стала независимым украинским государством, нужно было лишь изменить национальную символику — флаг, герб и гимн. И УССР, и независимая Украина стали современными многонациональными государствами, но контуром своих границ они были обязаны историческому проекту, занявшему большую часть XX столетия, — проекту создания национальной родины для украинцев.
