Представители России, Австрии, Пруссии и Франции приняли решение о совместном дипломатическом выступлении против революционного правительства Испании. На конгрессе также обсуждалось положение в Италии, где продолжалось революционное брожение. Вопреки желанию Франции было принято решение продлить интервенцию Австрии в Неаполе и Сардинии. Поставленный английской делегацией вопрос о работорговле не был решен. В день окончания конгресса Россия, Англия и Пруссия опубликовали циркуляр, который подтвердил право Священного союза вмешиваться во внутренние дела любого государства, где революционное движение могло грозить монархическим устоям других держав.
Весной 1823 г. французский экспедиционный корпус вторгся в Испанию и в мае занял Мадрид. Революция была подавлена. Фактически интервенция в Испанию явилась последним успехом координированных усилий Священного союза, внутри которого все явственнее стали проявляться различия в подходах к решению международных проблем.
Уже в начале 20-х годов выявились основные противоречия в Европе между континентальными державами Священного союза и Великобританией в связи с различным отношением к национально-освободительной борьбе в Латинской Америке и с греческим восстанием. Новый (с 1822 г.) министр иностранных дел Великобритании Джордж Каннинг (1770—1827), лидер умеренного крыла тори, опытный дипломат, предпочел вернуться к традиционной политике «свободы рук».
В этот период начался кризис принципов Священного союза. С весны 1823 г. Великобритания предпринимала интенсивные поиски путей укрепления своих позиций в Средиземноморье и Леванте, активизировалось внимание британской дипломатии к Закавказью и Греции. После завершения конгрессов Россия также сосредоточилась на решении Восточного вопроса. Русско-английские отношения обострились после того, как Англия признала греков воюющей стороной. В ответ в январе 1824 г. Россия выступила с планом «умиротворения Греции», предлагавшим разделение ее на три автономных княжества. На конференции в Петербурге державы отказались от совместных с Россией действий; греки протестовали против ограничения их прав на полную государственную самостоятельность, правительство Турции — против вмешательства в свои внутренние дела. Это еще более обострило русско-английские отношения, тем более что Британия усилила нажим на персидского шаха с целью создать России угрозу в Закавказье.
В последний год царствования Александра I в российской политике наметилась тенденция несколько дистанцироваться от приверженности принципам Священного союза, проявилось стремление решить Восточный вопрос в рамках русско-турецких отношений при осторожной, но последовательной изоляции других держав.
В декабре 1825 г. на трон вступил новый российский император Николай I. По своему характеру и воспитанию новый государь сильно отличался от старшего брата. Получив по преимуществу военное образование, он не был искушен в дипломатии. Во главе МИД он оставил опытного К. В. Нессельроде. Однако вскоре Николай Павлович освоился с тонкостями внешней политики, которая стала одним из любимых его коньков. Будучи сильной, волевой натурой, царь стал лично вершить политику страны, отведя Нессельроде подчиненную роль по оформлению и претворению в жизнь своих «высочайших предначертаний». Человек глубоко консервативных убеждений, приверженец Венской системы и принципов Священного союза, Николай считал своим долгом твердо отстаивать установленный в Европе порядок, ведущую роль России, а значит, и свою роль в нем, защищая начала легитимизма и борясь с «демоном революции».
Он отказался от мирной политики своего брата и стал склоняться к более активному вмешательству в греческие дела. «Мой брат завещал мне крайне важные дела, и самое важное из всех — восточное дело», — говорил он французскому послу. Николай намерен был проводить жесткий курс, не отказываясь от сотрудничества с возможными союзниками. Уже в марте 1826 г. российский поверенный в делах в Константинополе вручил Порте ультиматум со следующими требованиями: вывести турецкие войска из Молдовы и Валахии; восстановить там порядок, определенный русско-турецкими соглашениями и. нарушенный Турцией после 1821 г.; немедленно освободить сербских депутатов, задержанных в Стамбуле; возвратить Сербии все права, которые она получила по Бухарестскому мирному договору 1812 г.; возобновить русско-турецкие переговоры, которые без всякого результата проходили с 1816 г. В ультиматуме отводился шестинедельный срок на выполнение этих требований. Россия стала готовиться к войне, но, чтобы успокоить Великобританию и другие европейские державы, 4 апреля 1826 г. русское правительство подписало Петербургский протокол о совместных с Англией действиях в урегулировании греческого вопроса.
Однако английская дипломатия, считая, что война Османской империи с Россией приведет к резкому ослаблению первой и ускорит освобождение угнетенных Турцией народов Балканского полуострова, что явно усилит позиции России в этом регионе, настоятельно посоветовала Турции принять российский ультиматум. Аналогичный совет дала султану и Австрия. Османская империя не была готова к войне. После некоторых колебаний Порта приняла ультиматум России. 13 июля 1826 г. в Аккермане (ныне Белгород-Днестровский на Украине) начались русско-турецкие переговоры, которые привели к подписанию 7 октября 1826 г. конвенции. Ее текст был предложен российскими дипломатами и принят турками почти без изменений. Аккерманская конвенция подтверждала Бухарестский мирный договор 1812 г., за Россией закреплялись города Анакрия, Сухум и Редут-Кале. Была зафиксирована также предложенная Россией пограничная линия на Дунае. Россия получила права свободной торговли в Османской империи и свободного торгового мореплавания. Отдельно были оговорены права торговых судов нечерноморских государств, следующих в российские порты или из них, беспрепятственно проходить через Босфор и Дарданеллы. Все же избежать войны не удалось, тем более что в европейском общественном мнении Греция и греческие повстанцы становились все более популярны, а идея освобождения Греции от многовековой зависимости находила все большую поддержку и у правительств европейских государств.
16 апреля 1826 г. в Санкт-Петербурге в форме протокола было заключено соглашение между Россией и Великобританией о совместных действиях в урегулировании греческого вопроса. С британской стороны протокол подписал А. У. Веллингтон, а с российской — К. В. Нессельроде и посол в Лондоне Х. А. Ливен. Россия и Великобритания обязались потребовать от Порты предоставления грекам права «самим заведовать своим внутренним управлением» при условии сохранения их зависимости от Турции в виде уплаты ежегодной дани и предоставления ей участия в назначении греческих властей. Грекам должны были быть предоставлены права выкупать турецкую собственность на материке и на греческих островах. По настоянию России в протоколе было предусмотрено, что в случае отказа Турции от посредничества Великобритании в осуществлении указанных прав каждая из договаривающихся сторон будет действовать «сообща или единолично». Австрия, Пруссия и Франция приглашались присоединиться к Лондонскому протоколу. Франция, которая стремилась укрепить свои позиции в Средиземноморье, приняла это приглашение 6 июля 1827 г. Однако Пруссия и Австрия встретили протокол неодобрительно, расценив его как удар по принципам Священного союза, а также как угрозу усиления позиций России на Балканах. Протокол был положен в основу Лондонской конвенции, подписанной 6 июля 1827 г. между Россией, Великобританией и Францией по вопросу об образовании автономного греческого государства. Стороны обязались предложить Турции свое посредничество в целях примирения с греками на следующих условиях: греки сохранят формальную зависимость от султана и будут выплачивать ему ежегодную подать; управление в Греции перейдет в руки местных властей, но в их назначении будут принимать участие и центральные турецкие власти; для «отделения греческой национальности от турецкой» и предотвращения столкновений грекам должно быть гарантировано право выкупа всей турецкой собственности, находящейся на территории Греции. К конвенции была приложена включенная по инициативе России секретная статья, которая предусматривала в случае отказа Турции от посредничества великих держав сближение договаривающихся сторон с греками, отправку в Грецию консулов и отзыв послов из Стамбула. В случае если эти меры не возымеют действия, участники конвенции обязывались совместно употребить все средства для достижения перемирия, которое было необходимо для дальнейшего проведения переговоров по греческому вопросу.
Однако условия Лондонской конвенции были отвергнуты Портой, и тогда под давлением России союзные державы отправили свои военно-морские эскадры на помощь грекам в Морею. 20 октября 1827 г. соединенные силы союзников под верховным командованием британского адмирала Кодрингтона в ожесточенном морском сражении при Наварине уничтожили турецко-египетский флот, посланный к берегам Греции для подавления восстания. В ответ султан объявил о разрыве всех прежних договоров с Россией и призвал мусульман к войне против «неверных»; военное решение вопроса считал единственно возможным теперь и Николай I.
В Лондоне же продолжались регулярные встречи уполномоченных России, Великобритании и Франции, которые вырабатывали решения о дальнейших совместных действиях. В декабре 1827 г. по инициативе России здесь был подписан «Протокол о бескорыстии», по которому провозглашалось, что в случае войны с Османской империей три державы обещают при заключении мира придерживаться условий Лондонской конвенции 1827 г. Однако формировавшуюся антитурецкую коалицию не переставали раздирать серьезные противоречия. России удалось прекратить войну, которую она вела в то время с Персией. В феврале 1828 г. был заключен Туркманчайский мир. Он резко изменил обстановку на Кавказе в пользу России, поскольку теперь у Николая I были развязаны руки для прямой войны против Турции. После отказа Турции принять российский ультиматум были изданы 26 апреля манифест и декларация, в которых объявлялись цели войны: восстановление прежних прав и привилегий России, Дунайских княжеств и Сербии, «умиротворение Греции», присоединение к России Черноморского побережья Кавказа. Открыто объявляя о своих достаточно умеренных требованиях, русское правительство надеялось успокоить европейские державы и обеспечить их нейтралитет. Вскоре русские войска перешли Прут и заняли Дунайские княжества. Великобританию и Францию не могло не обеспокоить усиление влияния России на Балканах, и в частности в Греции после избрания в 1827 г. президентом Иоанна Каподистрии. Как известно, с 1809 по 1827 г. Каподистрия был на русской дипломатической службе, занимая в 1816—1822 гг. даже пост статс-секретаря по иностранным делам Российской империи.
Правительство Франции добилось согласия союзников на отправку специального 15-тысячного оккупационного корпуса в Морею. На основе протокола Лондонской конференции от 19 июля 1828 г. корпус, действуя от имени великих европейских держав, должен был блокировать турецкие войска и усилить британский флот в Средиземноморье. Французский король Карл X пошел на этот шаг, совершенно не вписывавшийся в легитимистские рамки, в целях ослабления нараставшего недовольства внутри Франции со стороны либеральных кругов. А чуть позже французы цачали завоевание Алжира, формально находившегося под сюзеренитетом Оттоманской Порты и уже давно бывшего полусамостоятельным государством, чьи беи промышляли морским пиратством в Средиземном море.
Продвижение русских войск на Балканах шло гораздо медленнее, нежели рассчитывали в Санкт-Петербурге, поскольку оно натолкнулось на упорное сопротивление турок. Ценою серьезных потерь русским удалось взять крепости Браилов, Варну и занять узкую полосу Черноморского побережья, что придало новые силы греческим повстанцам. Ко времени прибытия французских войск в Морею в сентябре-октябре 1828 г. повстанческие силы греков при поддержке русской армии, одержавшей ряд побед на Балканах, заняли основную часть Пелопоннесского полуострова. Весной 1829 г. русские войска перешли в наступление на правом берегу Дуная и осадили крепость Силистрию. В военные действия включились и болгарские отряды. В то же время угроза восстания в Сербии не позволяла туркам перебросить сюда подкрепления из Боснии.
Поздней осенью 1828 — зимой 1829 г. в Лондоне шли интенсивные переговоры между Россией, Францией и Великобританией о территориальном и политическом оформлении греческого государства. Наконец, по протоколу от 22 марта 1829 г. в состав этого государства включались Морея, Кикладские острова, а также часть континентальной Греции южнее линии, соединявшей Волосский и Арт-ский заливы. Греция оставалась в вассальной зависимости от Османской империи, ей предоставлялась внутренняя автономия при конституционно-монархической форме правления. Первый монарх должен был быть назначен тремя союзными державами при согласии Турции, причем кандидат обязан был исповедовать христианство и не иметь родственных связей с правящими домами Великобритании, России или Франции. Греции предписывалось выплачивать ежегодную дань султану размером в 1,5 млн пиастров. Всем лицам, желавшим сохранить турецкое подданство, предоставлялся годичный срок для продажи имущества и свободного выезда из страны. Предусматривалось также объявление полной амнистии всем участникам войны на той или другой стороне. По настоянию Англии в протокол было внесено требование о прекращении греками всех военных действий и выведении их войск с территорий, не обозначенных в протоколе, до окончательного решения греческого вопроса.
Правительство Греции с решениями этой конвенции согласилось, но отказалось отводить свои войска. Оно даже приказало им продвинуться как можно дальше на север, чтобы иметь возможность в будущем увеличить территорию греческого государства.
Летом 1829 г. в военных действиях на балканском фронте произошел перелом. 11 июня русские войска одержали решающую победу над турками в сражении у деревни Кулевца около Шумлы. После сорокачетырехдневной осады была взята Силистрия, а затем русские войска приступили к форсированию горных перевалов Старой Планины. Пал Бургас; 20 августа турки без боя сдали русским вторую столицу Османской империи — Адрианополь (Эдирне). На Кавказском театре русские войска овладели рядом крепостей, в том числе Карсом и Эрзерумом. Западноевропейская дипломатия не смогла реально вмешаться в ход событий. В то же время, дабы не раздражать своих западных союзников и соперников, российский император приказал, чтобы его войска ни в коем случае не вступали в турецкую столицу. «Мы не хотим Константинополя, — уточнял Нессельроде. — Это было бы самым опасным завоеванием, которое мы могли бы сделать». За этой фразой стояла целая программа на ближайшие полтора-два десятилетия.
