— Разрушители, — черные мечи, вышли из земли закрыв хозяина своими грозными лезвиями. — Сейчас.
Сотни заряженных "Клейморов" направленным взрывом выпустили тысячи тысяч смертоносных шариков. Атака, способная разорвать пехоту на куски, достойная низкоранговой атаки Анти-армия внезапно атаковала из под земли и вокруг. Но боевой строй продолжил быстро наступать.
— Невозможно! — выдохнул в ярости лучник.
— ЭТО СПАРТА! — прогрохотал Леонид, в один молниеносный прыжок пробив стену мечей и оказываясь рядом с противником.
Арчер едва успел материализовать свои клинки. Черный и Белый, Каншо и Бьякуя, крест накрест с трудом блокировали удар нанесенный коротким боевым клинком Леонида. Мощный пинок Берсерка отправил лучника в полет, сбивая его телом несколько оставшихся надгробий. Лишь невероятная удача и интуиция спасли Арчера, позволив ему сделать невероятный кульбит, несмотря на переломы и разрывы в мышцах, и уйти в сторону от копий, нашпиговавших область, куда он должен был упасть. Черный росчерк, и плечо лучника пронзило адской болью, а тело понесло дальше. Неловко кувыркаясь и разбрызгивая кровь по земле, мужчина прокатился еще несколько метров, и в его тело полетела еще сотня копий.
С трудом вставая с колен, он уже понимал, что скорее всего не успеет. Десяток мечей разных форм и размеров встали хрупкой стеной, которую легко пробили спартанцы. Три лепестка Ро Айяса, поставленных на скорую руку, рассыпались, едва устояв секунду.
Но эта секунда сыграла все. Воздушный Барьер вспыхнул, блокируя последние силы удара. Мир замедлился настолько, что ЭМИЯ мог разобрать каждый момент изменения лица Леонида, когда он увидел что-то за ним...
И это был...
— ТЕМНЫЙ... — тьма покрыла и без того мрачный мир, словно его залили чернилами, а небеса разошлись в стороны подальше от той энергии, что бурлила за спиной лучника. Впервые за все время спартанские воины остановились — не дрогнули в страхе, но остановились под тяжестью давления невероятной мощи, которую сейчас не смогут сдержать. Будь они в полном количестве и на своей территории — возможно смогли бы, но не сейчас.
Она использовала часть силы своего фантазма на Райдере Черных, она потеряла руку, и это было просто невозможно... Но здесь Авалон усиливал свои свойства почти пятикратно...
Ведь этот Мир полностью отвечал ей!
— ЭКСКАЛИБУР! — сам темный мир слился в силе этой атаки, тени вплелись в саму концепцию атаки. Черная всепоглощающая разрушающая волна Зла Всего Мира уничтожала все на своем пути на молекулярном уровне. Энергия, из которой состояли сами Слуги, извращенная, порочная и злая, стерла само существование армии Леонида, оба мира разлетелись осколками, разрушаясь. Две огромные скалы, покрывшись паутинами трещин, рассыпались, словно замок из песка.
ЭТО БЫЛ КОНЕЦ...
* * *
Каспар, зло вдохнув отравленным гарью воздухом, наконец выкопался из многотонных пластов земли, накрывших его. Чертов Дайнслейф смог зацепить стрелка одним из своих кнутов, а потом лопнул, накрыв словно бомба. Хорошо хоть Берсерк прикрыл его, приняв на себя основную часть урона. Тяжело оперевшись о свой верный мушкет, стрелок посмотрел вокруг.
— Дерьмо! — выплюнул Каспар. Оба его товарища были вне видимости, Зигфрид сражался где-то за скалами, через которые он не мог видеть, а Леонид, поддавшись боевому духу, поперся в лобовую, и сейчас между ними была стена ураганов, наполненных фантазмами, и густой туман, противоречащий законам физики и никак не реагирующий на бурю вокруг. Арчер Черных мог видеть далеко и через многие препятствия, но и у его орлиного зрения были пределы. Его навык поиска добычи мог позволить найти одного конкретного Слугу. Быстро отследив Сейбер, Каспар прицелился...
* * *
— Берсерк, командным заклинанием...
— Нет!
— Но ты погибнешь! — взволнованно ответил Каулес по телепатической связи.
— Это мой путь, мастер. Лучше умереть самым крутым засранцем, чем бросить товарищей и сбежать, оставшись навечно недостойным трусом.
— Но ты говорил... — Леонид чувствовал сомнения в голосе Каулеса, — ведь мы можем отступить и ударить позже.
— Нет, все решится здесь и сейчас, — уверенно сказал Берсерк. Или он, или Арчер Красных. Другого пути гордый воин Спарты не мог принять. Не сейчас, когда столько его товарищей погибли и погибнут. Он не мог убежать, бросив их на верную гибель. Его Зеркало Души — не тот фантазм, который может призывать воинов вновь и вновь. Все, кто умерли сейчас, уже не могут быть воссозданы. И тогда Берсерк попросил не спасения, но помощи:
— Мастер, помоги мне.
И тогда мужчина и ребенок поняли друг друга, поняли гораздо глубже. Там, где им уже не нужны были слова.
— Я, Каулес Игдимилления, Приказываю! — он чувствовал дрожь в голосе парня, чувствовал боль, а ведь они были знакомы лишь недолгое время, но он чувствовал и понимание его мастера, и силу его духа. — Во что бы то ни стало выстои в этом бою.
Тело Берсеркера налилось невиданной прочностью. Леонид чувствовал, как его характеристики, направленные на выживаемость, выходят за собственные пределы.
— Вторым Заклинанием я Приказываю: стань сильнее, чем когда-либо! — с каждым словом приказы мастера звучали тверже и уверенней, Царь невольно улыбнулся, чувствуя искреннюю поддержку своего мастера.
Сила наполнила каждую клеточку тела Берсерка, латы и доспехи лопнули от напряжения, вдвое выросший Берсерк полностью погрузился в свой класс, превращаясь в несокрушимого титана.
— Третьим Командным Заклинанием Приказываю! — на долю секунды Царь Спарты почувствовал невероятное усиление, посланное не заклинанием, но волей и верой его мастера, воистину лучше этого хлюпика у него не могло быть товарища и мастера, ва-ха-ха. — НАДЕРИ ИМ ВСЕМ ЗАДНИЦЫ, БЕРСЕРК!
— Да, мой мастер!.. — и он сделал это, он превзошел все, что мог когда-либо.
* * *
Он был воплощением преодоления невозможного, четырехметровый в высоту, с горящими глазами, мышцы на его израненном теле дымились от черных ожогов. Половина лица была стесана до кости, в груди зияли шипящие дыры, но он выпрыгнул из черной волны Экскалибура, что уничтожила армию спартанцев, и ударил с силой и яростью водородной бомбы. Мечница выставила свой меч в качестве защиты, перехватившись второй рукой за лезвие.
И тогда сильнейший удар Леонида сразил Короля Рыцарей. Даже Зло Всего Мира и невероятная сила Сейбер не смогли сдержать силу и напор Царя Спарты. Берсерк вонзил свое копье в лезвие легендарного меча. Припав на колено, проклятый рыцарь, не выдержав удара, пала на десятки метров глубоко в недра земли. Чистая сырая сила от удара двух Слуг снова разорвала все вокруг, ускорив разрушение Зеркала Души.
Арчер ударил своими клинками в горло и голову Берсерка, но тот двигался гораздо быстрее и просто сбил летящего лучника щитом, так же вкопав его в землю c силой многотонного пресса. Копье ударило вновь с невероятной силой, дабы уничтожить голову лучника, но в последний момент мечница оттолкнула голову Арчера, и копье пробило ей руку. Схватив древко, пронзившее ее, другой рукой, рыцарь изо всех сил пнула по ноге гиганта, но никак не смогла сбить эту ходячую крепость. Воспользовавшись этим, Арчер кинулся на врага. Аскалон, способный пробить любую броню, вошел в прочную плоть Леонида и пронзил храброе сердце так, словно это не было прочнейшее из тел, усиленное пассивным навыком спартанца и Командным Заклинанием. Берсеркеру не нужно было обладать навыком Продления Битвы, как Лансерам, чтобы превзойти саму смерть — ему было достаточно его невообразимой силы воли. Отпустив копье, которое не отпускала Сейбер, Берсерк сжал свои огромные мощные руки, чтобы сломать лучника, словно тростинку. Отбросив копье, рыцарь попыталась противостоять хватке Леонида. Даже вдвоем с лучником Слуги едва справлялись с подавляющей силой Берсерка. Выгадав момент, Сейбер пнула носком бронированного сапога лезвие проклятого меча. Экскалибур, выхваченный рукой Арчера, ударил по шее на мгновенье раньше, чем Царь Спарты, сдерживаемый силой сильнейшей Сейбер, смог раздавить череп своего врага и сломать ему шею. Рефлексы спартанца все еще сжимали шею ЭМИИ, словно намереваясь задушить в отместку за хозяина, в то время как мечница пыталась разжать мощные руки. Но прана безумного Слуги уже начала развеиваться алым туманом.
Сейбер довольно улыбнулась, протягивая руку упавшему от недостатка кислорода лучнику, откашливающемуся на покореженной и дымящейся от сражения земле. Яркий лучик солнца осветил их фигуры на разрушенной стройплощадке, овевая бледно золотые волосы Короля Рыцарей прохладным осенним ветром.
Он едва успел увидеть, как ее глаза расширились, и она взмахнула рукой, создавая Воздушный Барьер, но было слишком поздно. Сейбер попыталась выставить защиту, но в последний предательский момент правая рука, которую до этого отрубили, рассыпалась черным пеплом. Пуля Обречения прошла сквозь защиту и, пробив глаз мечницы, вылетела через череп, попутно создав на затылке огромную, кровавую дыру. Чуть покачнувшись, тело рыцаря со скрипом и скрежетом упало, словно пустой доспех, и начало медленно растворяться в голубой пыли...
* * *
Каулес упал, словно подкошенный. Хотя большую часть праны Слуге поставляли гомункулы, небольшая часть все же должна была идти и от мастера. Раскрыв Зеркало Души, Берсерк, итак самый прожорливый класс, просто начал сжигать цепи своего мастера. Младший Игдимилления решился пожертвовать собой ради всего одной атаки, мальчишка рискнул всем...
Кастер посмотрела на опустошенное тело совсем еще ребенка почти с сожалением. Была ли это юношеская глупость или та самая храбрость, которую видел в нем Берсерк?.. К сожалению, Леониду так и не будет суждено узнать, что его мастер пожертвовал собственной жизненной силой, чтобы дать шанс, дать возможность пережить атаку Сейбер Красных.
Скатах не чувствовала вины в том, что посодействовала Каулесу. Это было его собственное решение, и она помогла своей магией. Устало вздохнув, Кастер развеяла усиливающие магические круги...
========== Глава 13. Потери (Часть 1) ==========
Было солнечное утро, немного прохладно, но совсем безветренно. Фьоре стояла над могилой своего младшего брата. Похороны были скромными и скорее символическим ритуалом, чем то, что заслуживал каждый погибший, каждый невинный, каждый, кто просто не хотел мириться с системой Ассоциации и желал лишь человеческого отношения к себе. Девушка молчала и не проронила ни одного слова за всю короткую церемонию. Будущая глава прекрасно осознавала и риски, и то, что ее близкие могут погибнуть на этой войне. Она не плакала, это было бы лицемерием, ведь будь война обычной... И она бы убила Каулеса ради достижения Акаши. Для нее, как для мага, это была приемлемая цена.
Но почему-то в груди было больно. Сердце нестерпимо кололо, и Фьоре прекрасно понимала, что лекарства тут не помогут. Ее изящные руки достали заколку из длинных светло-каштановых волнистых волос. Нежно огладив потертый, но все еще красивый рисунок с цветком в виде белоснежных лилий, она положила украшение в карман. Последний подарок ее брата. Уродливая заколка, которая ей совершенно не нравилась, но символизировала чистоту и невинность, которую в ней всегда видел глупый брат.
У магов не должно быть чувств. Тем не менее есть вещи, что важны были для нее так же, как и для Горда. Близкие люди, о которых плакали их души и сердца. Им было больно, больно от этих ран, но они не отказывались от нее, не пытались убежать или забыть.
Болезненные, израненные воспоминания.
Ее дорогие воспоминания.
Прикрыв глаза, она почувствовала, как рядом возник худощавый Слуга. Каспар достал из своей одежды белоснежный платок и протянул мастеру. Автоматически взяв предмет, девушка повернулась к фальшивому Арчеру. Король Рыцарей была чрезвычайно опасной Слугой: способность отражать чужие Благородные фантазмы в их хозяев, делая Сейбер Красных временно неуязвимой, с большой вероятностью могла сыграть роковую роль как в дуэли, так и в массовом сражении. Риск ее брата был более чем оправдан. Но облегчения это не приносило.
— Я ведь не плачу, — тихо сказала Игдимилления, зачем-то крутя в руках кусок ткани.
— Потому, что плачет ваше сердце, мой мастер, — грустно улыбнулся Каспар. — А это самое важное.
— Почему ты в этом так уверен, Арчер? — Фьоре снова посмотрела на платок в своих руках. — Что это так важно.
— Потому, что это означает, что у вас есть сердце, мастер, — Каспар глубоко вздохнул, смотря куда-то вдаль, возможно, в свою собственную историю. — Никогда больше не забывайте этого, иначе мне придется плакать за вас, а мужчину слезы не красят.
— Иногда это бывают мужественные слезы, — не согласилась девушка, и на ее губах появился намек на улыбку.
— Тогда я буду плакать, как маленькая девочка, чтобы вам стало стыдно, — парировал стрелок, все же заставив мастера улыбнуться.
Сожалел ли охотник о смерти Берсерка или Каулеса? Нет. Их смерть не была пустой и бессмысленной. Оба были волевыми людьми, оба не умели делать что-то наполовину. Если Каулес любил свою сестру, то отдавался этому чувству полностью, заботясь и защищая Фьоре, он не смог бы бросить ей вызов, заставь война их выйти друг против друга. Таким был и его Слуга. Леонид мог отступить, он вовсе не был дураком, идущим напролом. Но он не умел сражаться, не окунувшись в битву полностью, не посвятив настоящему сражению каждую частичку себя. Охоту на Сейбер никто из них троих не считал сражением, битва, в которой победитель уже определен, это вовсе не битва. Отступление при сражении внутри Зеркала Души значило для Царя Спарты абсолютное поражение в совершенно ином аспекте.
Стрелок, присев, аккуратно установил росток дерева. Он не сожалел, но уважал их. Дерево имело особое значение для охотника. Ель была для Каспара символом храбрости, верности и бессмертия или долголетия для царских кровей. Таким образом одна окончившаяся жизнь помогала расцвести новой, это было особенно символичным для этих двоих. Девушка и ее Слуга. Фьоре для Арчера была гораздо большим, чем остальные мастера для других Слуг, их связь была совершенно иной, более глубокой и крепкой. Фьоре была его создателем, его матерью, она даровала ему настоящую жизнь, разделила его историю и дала шанс исполнить самое сокровенное желание. В мире не было человека, который бы мог сделать для Каспара большего, и поэтому он решил, что всегда будет отвечать ей взаимностью...
Вежливо поклонившись, стрелок оставил своего мастера. Мужчина прекрасно понимал, что сейчас ей нужно побыть одной. Ведь они оба знали, что у Фьоре всегда есть поддержка верного охотника. Поднявшись на крышу, Арчер, ничуть не удивившись, обнаружил Зигфрида, Кастер и Семирамиду. Женское общество тяготило стрелка личной неприязнью, но он все же вежливо кивнул боевым товарищам.
— Почему мы отступили? — в голосе Сейбера не было особого недовольства, скорее желание понять причину, ведь когда Райдер, захватив раненых Слуг, начал стремительно отступать, догнать их возможности уже не было. Каспар мог найти помеченную цель но двигаться так же быстро — нет.
