Мейленфант спросил: — Если эти конечные нисходящие потоки привязаны к субстрату, как Шиина может с ними общаться?
— Шиина — беглянка из глубочайшего прошлого, — ответил Корнелиус. — Возможно, они считают, что она стоит того, чтобы потратить на нее часть их бережно накопленной энергии. Они, должно быть, огромны, — мечтательно произнес он. — Последние частицы, оставшиеся от них, вращаются на расстоянии световых лет друг от друга. Один разум может охватывать пространство размером с целую галактику, он может быть огромным и медлительным, как целая империя. Но теперь им ничто не угрожает. Они вне досягаемости гравитации и наконец-то защищены от тепловой смерти Вселенной.
Эмма сказала: — И это наши конечные дети? Эти призрачные сущности? Манипуляции со структурами, охватывающими всю Вселенную, бесконечная борьба изобретательности с энтропией — все это было ради этого?
— Так и есть, — резко ответил Корнелиус. — А ради чего еще?
— Ради цели, — просто ответила Эмма. — Мы ее теряем.
Шиина исчезала из поля зрения.
Корнелиус постучал по консоли. — У "светлячка" почти закончился газ для управления ориентацией.
Каждые несколько минут пляжный мяч проплывал в поле зрения экрана, пока "светлячок" беспомощно кувыркался в пространстве. Изображение было тусклым, размытым, камера почти не справлялась со своей задачей. Эмма подошла вплотную к экрану и уставилась на изображение кальмара, пытаясь разглядеть хоть какие-то признаки жизни.
Это похоже на поминки, — подумала она.
— Нам нужно решить, что делать дальше, — пробормотал Корнелиус.
Мейленфант нахмурился. — Что делать дальше?
— Посмотрите на изображение. Посмотрите на него. Мы нашли на том астероиде артефакт, внеземной артефакт. Именно там, куда нас направили нисходящие. И они использовали его, чтобы рассказать нам о будущем: о триллионах и триллионах лет, которые нас ждут, если только мы сможем найти способ обойти катастрофу Картера, что вполне возможно. Боже мой, вы только подумайте. Сегодня мы мельком увидели будущее. Что, если мы установим станции наблюдения на каждом из этих островов нисходящих? Подумайте, чего мы добьемся, что увидим.
Мы должны забрать этот артефакт. Если не сможем вывезти его с астероида, придется изучать его на месте. Мейленфант, мы должны отправить людей на Круутни. И должны показать его Майклу.
На лице Мейленфанта отразился необъяснимый страх.
На экране Шиина выглядела как размытое световое пятно, по бокам которого двигались тени. Шиина снова подала знак — Эмма с трудом могла его разглядеть, — и экран стал нейтрально-серым.
— Все кончено, — сказал Корнелиус. — "Светлячок" мертв. И Шиина тоже.
— Нет, — возразила Эмма. — Нет, я так не думаю.
Она почему-то знала, что Шиина понимает, что с ней происходит. Последнее, что сказала Шиина, последнее, что смогла разобрать Эмма перед тем, как изображение пропало, был вопрос.
— Мне будут сниться сны?
Маура Делла:
Открытый дневник. 22 октября 2011 года.
Я никогда не забуду свой первый полет через всю Африку. Огромные безжизненные пустыни, бескрайние зеленые просторы, редкие поселения людей, примостившиеся на берегах рек и в речных долинах.
Я городская женщина. Раньше я думала, что мир людей — это и есть весь мир. Опыт, полученный в Африке, подорвал мою веру в то, что люди способны что-то изменить, построить, выжить. Правда в том, что люди почти не оставили следа на Земле, а сама Земля — лишь пылинка во враждебной Вселенной. Это повлияло на мое мировоззрение. Если человечество едва закрепилось на Земле, то, черт возьми, мы должны приложить все усилия, чтобы укрепить свои позиции.
Прошло всего одно поколение с тех пор, как мы смогли видеть всю Землю целиком. И теперь, кажется, мы можем видеть все будущее и то, что должны делать для выживания. И я надеюсь, что мы справимся.
Хотя, признаюсь, меня все это угнетает.
Это, конечно, логический вывод из моих собственных амбиций, который заключается в том, что в целом человеческая раса не должна стремиться к самоуничтожению — на самом деле, наша судьба — взять верх над слепыми силами неодушевленной материи и направлять будущее космоса.
Просто раньше мне никогда не приходило в голову, что, в конце концов, все, что мне придется победить, — это чернь и холодные дожди вселенной.
Мне шестьдесят один год. У меня нет привычки думать о смерти. Полагаю, у меня всегда был смутный план борьбы с этим: использовать все свои ресурсы, все приемы и хитрости, которые я могла найти и за которые могла заплатить, чтобы прожить как можно дольше.
Но стоит ли это того? Цепляться за жизнь, пока у меня не иссякнут силы, разум и надежда? Но разве не это мы и увидели в далеком будущем — дряхлеющий вид, из последних сил борющийся с тьмой?
Мне кажется, что старение — это война между мудростью и горечью. Я не знаю, чем закончится эта война для меня, если, конечно, я до нее доживу.
Может быть, есть вещи поважнее самой жизни.
Но что именно?
Эмма Стоуни:
Пока представители Рейда Мейленфанта боролись с бюрократическими препонами, грозившими поглотить его, а мир то восхищался его образами далекого будущего, то насмехался над ними, он преподнес еще один сюрприз.
Он выступил по телевидению и в Сети и объявил дату запуска БТУ-2, предварительно названного "О'Нил".
По мере приближения этой условной, вымышленной, технически правдоподобной даты события, казалось, приближались к кульминации. С одной стороны, Мейленфанта, с его предприимчивостью, непокорностью и загадочностью, все больше поддерживала общественность. Но с другой стороны, противостоявшие ему силы набирали мощь и усиливали свои атаки.
Взгляните на ситуацию с другой стороны. Если вся эта юридическая волокита закончится и я буду готов к запуску, то запущу. Если я не буду готов к запуску, то не запущу. Все просто. Что я теряю?
Приходите посмотреть, как я взлечу.
На самом деле он терял несколько миллионов долларов с каждой неудачной попыткой запуска, подумала Эмма. Но Мейленфант знал об этом и не останавливался, так что она решила оставить это при себе.
И надо признать, это сработало: ставки снова повысились, а интерес публики достиг апогея. Ничто так не помогает сосредоточиться, как обратный отсчет.
За пару дней до "даты запуска" Мейленфант попросил Эмму приехать из Вегаса. — Ситуация накаляется, детка. Ты нужна мне здесь...
Она отказалась лететь с Мейленфантом на базу. Она решила поехать на машине: ей нужно было отдохнуть и подумать. Она включила СмартДрайв, затемнила окна и попыталась уснуть.
И только когда машина разбудила ее незадолго до рассвета в "день запуска", она начала замечать людей.
Сначала на обочине стояло всего несколько машин и фургонов — маленькие оазисы света в бескрайней ночной пустыне. Но вскоре их стало больше: автодома на базе грузовиков, машины с прицепами-палатками, переоборудованные автобусы, джипы с пристроенными сзади домами, "Лендроверы" и "Бронко" со спальными местами. В предрассветной мгле виднелись освещенные изнутри палатки и медленно передвигающиеся люди. Кто-то спал в машинах, а кто-то — прямо на земле, на надувных матрасах и одеялах.
По мере приближения к полигону Бутстрэпа людей становилось все больше, а небольшие группы сбивались в более тесные скопления. Она увидела место, где одеяло, расстеленное под задним откидным бортом древнего кабриолета, почти полностью закрывало подстилку гораздо более роскошной палатки. Рядом с дорогим домом на колесах стоял древний "Форд" с капотом, закрепленным чем-то вроде изоленты. В открытом багажнике спал ребенок, а из всех окон торчали грязные босые ноги. С приближением рассвета люди вставали, потягивались и почесывались, готовили завтрак, а некоторые забирались на крыши своих машин, чтобы посмотреть, что происходит в Бутстрэпе.
Она заметила что-то похожее на военную машину: приземистый, устрашающего вида джип с черными прямоугольными тонированными стеклами. В нем стоял мужчина, высунув голову из люка на крыше. Он был мускулистым, лет сорока, бритоголовым. Переступал с ноги на ногу, как будто ему было трудно стоять. Наблюдал за территорией в мощный профессиональный бинокль. Ей показалось, что он показался знакомым, но она не могла вспомнить, откуда.
Когда она посмотрела снова, джипа уже не было. Машина могла уехать только в сторону от оживленной дороги, в пустыню.
Чуть дальше она заметила униформу и знамена. Здесь были религиозные группы, как сторонники, так и противники Мейленфанта. Некоторые из них проводили службы или молебны. Там были борцы за права животных, державшие в руках анимированные плакаты с изображением карибского рифового кальмара, другие протестующие держали в руках изображения болезненно-желтых детенышей. А еще была жутковатая толпа, например, группа женщин, одетых в черные сорочки, разрисованные ярко-синими кругами, которые поднимали к небу небесно-голубые обручи. Возьми меня! Возьми меня!
Но, как поняла Эмма, эти люди, руководствующиеся своими целями, были в меньшинстве, они были лишь частичками пены в огромном океане обычных людей, собравшихся здесь в день "презентации" Мейленфанта. Здесь были белые, черные, азиаты, латиноамериканцы, коренные американцы. Там были молодые люди, несколько младенцев на руках и много стариков, которые, вероятно, помнили "Аполлон-11". Не было никаких оснований предполагать, что на каждом подходе к комплексу Бутстрэпа не было такой же плотной толпы, как здесь.
Так сколько же их было? Миллион?
Но почему они были здесь? Что привлекло так много людей из такой дали?
Это была вера, поняла она. Вера в Мейленфанта, вера в то, что он сможет еще раз бросить вызов различным силам, выступающим против него: Рейду Мейленфанту, старомодному американскому герою, который уже приносил открытки из будущего, а теперь собирался запустить ракетный корабль и в одиночку спасти человечество.
Должна признать, Мейленфант, ты задел меня за живое.
И пока она обдумывала это, пока это осознание кристаллизовалось в ней, она, наконец, поняла, что произошло сегодня.
Боже мой, подумала она. Он действительно собирается это сделать. Он собирается начать, что бы ни случилось. Вот в чем дело.
И она испытала шок, даже стыд, что эти незнакомцы, так много их, поняли подсознательное послание Мейленфанта лучше, чем она. "Приходите посмотреть, как я полечу", — сказал он им; и вот они здесь.
Она устремилась вперед со все возрастающей настойчивостью.
Наконец ей удалось прорваться сквозь толпу и барьеры охраны и оказаться внутри комплекса. А там — все еще километрах в трех отсюда — находился корабль Мейленфанта, БТУ-2, под названием "О'Нил".
Она могла видеть тонкий профиль разгонного блока: угловатый хвост шаттла у основания, центральный бак с его тонкими твердыми ускорителями, похожими на белые карандаши, по обеим сторонам, толстую трубу модуля полезной нагрузки наверху. На нем были красные и синие вкрапления — должно быть, звездно-полосатый флаг, который, по настоянию Мейленфанта, должен был украшать все его корабли, а плавный изгиб корпуса резко поблескивал там, где на холодных поверхностях намерз иней из ночной пустыни. Башня рядом с БТУ выглядела минималистично: стройной и спокойной. Рядом с ускорителем были облака пара, маленькие белые клубочки, которые поднимались из баков.
Освещенный белым ксеноновым светом, ускоритель казался маленьким, далеким и даже хрупким, как экспонат в музее. Это было пламя, к которому стремились все эти люди.
Она вышла из машины и побежала к бункеру управления Джорджа Хенча.
Бункер был маленьким, тесным и выглядел так, будто его оборудовали на скорую руку. В одной из стен было огромное тонированное окно, из которого открывался вид на стартовую площадку и на вспышку света вокруг ожидающего запуска ускорителя. Напротив окна располагались консоли — просто столы, заваленные руководствами, планшетами и чашками с кофе, — за каждой из них сидел молодой техник в футболке. В дальнем конце помещения суетились люди, спорили, бегали туда-сюда с руководствами и стопками распечаток. Повсюду валялись кабели, скрученные в жгуты на полу и под потолком.
В одном из дверных проемов под присмотром одного из подчиненных Мейленфанта толпились люди, похожие на федеральных чиновников, в серых костюмах, галстуках и с маленькими портфелями. Среди них, громко протестуя, стояла, как вдруг поняла Эмма, конгрессвумен Мэри Хауэлл, бывшая инженер-химик, которая устроила Мейленфанту нелегкую жизнь на слушаниях в Конгрессе.
Посреди всего этого, окруженный людьми, выкрикивающими инструкции и требующими информации, стоял сам Мейленфант, Корнелиус и Майкл, мальчик из Замбии. Корнелиус держал Майкла за руку, сжатую в кулак. Мейленфант поспешил вперед. — Эмма. Слава Богу, что ты здесь.
Она не могла придумать, что бы такое сказать. Потому что все трое — Мейленфант, Корнелиус и Майкл — были одеты в цельную оранжевую одежду с карманами и нашивками на липучках.
Это были летные скафандры. Скафандры.
Арт Моррис:
Арт мог видеть ракету с водительского места "Расти". Тот был припаркован подальше от дороги, в зарослях кустарника, до которых "Расти" добрался без труда.
Этот автомобиль, предназначенный исключительно для разведки, наблюдения и наведения на цель, или RST-V, был заменой "джипа" Корпуса морской пехоты [название автомобиля выведено из придуманного акронима слов его назначения]. Как и "джип", он был практически неразрушим. И работал на гибридном приводе, который использовал дизельный генератор для питания электродвигателей, установленных на каждом колесе. Конструкция была более изящной и компактной, чем механические трансмиссии, и обладала встроенной системой защиты: если одно колесо выходило из строя, автомобиль мог продолжать движение на трех или даже на двух колесах, если они были с разных сторон. Колеса работали независимо друг от друга, и "Расти" мог крутиться на месте, как балерина.
Лучше всего было то, что, когда он выключал генератор и ехал на аккумуляторах, не было ни шума двигателя, ни выхлопных газов, которые могли бы выдать его местоположение тепловым датчикам, установленным теми парнями на заборе.
Арт обожал свой "Расти". Но, конечно, это был не его автомобиль. Единственной личной вещью, которую Арт позволил себе, был снимок его дочери Лиэнн, приклеенный скотчем к приборной панели.
"Расти" одолжил ему его хороший друг Вилли Баттс, который до сих пор служил в морской пехоте. Сначала Арт хотел просто подъехать к базе и начать палить, но Вилли его отговорил. — Ты не проедешь дальше ворот, чувак. Подумай об этом. И все еще будешь в трех километрах от ракеты. Тебе нужен небольшой транспорт. Предоставь это мне.
И Вилли, как всегда, не подвел. Вот он, Арт, а вот и ракета, которая его ждет.
Он нажал на кнопку зажигания. Двигатель "Расти" завелся с едва слышным кашлем. Арт покатился вперед, мощная регулируемая подвеска смягчала тряску на ухабистой земле.
Больше никаких желтых детей, Мейленфант. Он постучал по фотографии. Его маленькая девочка еще раз задула свечи на елке.
