Когда это произошло в первый раз, Серазан продержался всего несколько секунд, а после потери контакта очнулся в снегу, ошарашенный и растерянный, и несколько минут пытался понять, на каком же он свете. А когда наконец понял, больше обрадовался тому, что удачно упал — не мордой в сугроб хотя бы, иначе не обошлось бы без обморожения — чем наконец-то достигнутому результату.
Выбрался кое-как на тропу, цепляясь за деревья, и на подкашивающихся ногах, то и дело останавливаясь и пережидая головокружение, доплелся домой и рухнул приходить в себя в сфинксово гнездо.
И даже, в приступе малодушия, засомневался, надо ли ему такое счастье...
Но уже к следующему утру силы восстановились, желание летать вернулось, а теперь к ним добавился в буквальном смысле окрыливший Тесса успех, и больше ошалевшего от счастья мабрийца было не остановить.
С хозяйством он справлялся теперь на автопилоте, усилием воли удерживая себя в повседневной реальности, а свободное время уходило почти целиком на эксперименты, и было неважно, сколько потом придется болеть, и все равно, что не удавалось найти в них такой уж особой практической пользы, и даже смутное сомнение, не становится ли Серазан похож то ли на геймера, то ли на наркомана, посещало дурную голову недостаточно часто.
У него начало получаться летать, и этого было достаточно, чтобы надолго поссориться с такой скучной, несмотря на всю свою полезность, штукой, как здравый смысл.
И неудивительно было, что ночь Зимнего солнцеворота Серазан, в упор не помнивший зимних дат, вообще никак не отметил. Зато ночь — не иначе в отместку? — слегка отметила его.
Удачным коннектом прямо из дома, ночным полетом с охотящейся совой, а потом — внезапным и резким сдергиванием с неба на землю и Котом, который, стоило Тессу распахнуть глаза после разрыва связи, в упор посмотрел на него и спросил строгим человеческим голосом:
— Так почему ты не сшил своему ученику капюшон?
— Но он же сам не хотел! — возмутился Серазан, но Кот зашипел на него и
прыгнул прямо в лицо.
Тесс шарахнулся прочь, потерял равновесие в слишком широком гнезде и от души приложился затылком о стену — так, что искры из глаз полетели. А когда проморгался и огляделся, оказалось, что все тот же, домашний и мирный Кот лежит, подобрав все лапы, на дорровой кровати, смотрит именно как привиделось, в упор и строго, но все же молчит.
— Ну, бля, — искренне сказал ему Серазан, демонстративно падая обратно
на спину. — Пора уже с глюками завязывать.
* * *
Перейти от мысли завязывать с полетами расширенного сознания к практическому уменьшению количества убиваемых на это занятие часов Тессу за одну ночь, разумеется, не удалось. Тем более что Кот к утру пригрелся под боком, умурчал хозяина сонным теплом, а утреннее солнышко и вовсе заставило удивленно задуматься: а что такого-то было в ночном глюке?
Подумаешь, шишку набил...
Как результат, большую часть прекрасного солнечного дня Серазан вновь сомнамбулически пробродил по кольцевой тропе обхода территории вокруг дома, выяснил, что с белкой-летягой тоже можно поладить, если захочется коротких полетов-прыжков, и до дома добрался довольный, но вымотанный донельзя.
Добрался, рухнул в гнездо и вырубился снова до утра — поэтому к появлению Грина законная сфинксова лежанка оказалась занята крепко спящим мастером, которого не потревожило даже приземление во дворе незваного флаера.
Грин, весь взъерошенный после полета, ворвался в дом, чтобы полежать в гнезде и успокоиться... И оказался ничуть не против постороннего сонного тела, он аккуратно лег на бок, чуть сдвинув Мастера, обхватил его лапами, как игрушку, сердито зыркнул на потревоженного кота, прижался щекой к темноволосой макушке — и вдруг ощутил неуловимое изменение, новые оттенки, которых прежде не было.
Нет, голова у Тесса не болела. Там было что-то другое...
Сфинкс был куда активнее флаера. И куда ближе, и Тесс, уже начав просыпаться, но еще недовынырнув из грез, где вновь маячила давняя бортстрелок, ее кудри, руки и жесткие четырехперые крылышки на погонах, пробормотал, не раскрывая глаз:
— Крылья не помни, свет мой... — и только потом начал понимать, что в реальности фигурируют лапы вместо рук, шерсть вместо кожи, слабый запах совсем другого тела, романтических мыслей вовсе не вызывающий... и, кажется, крылья тоже будут совсем другие.
Потрогал лапу, поерзал, задумался...
— Вернулся? — спросил сам себя, а потом все-таки посмотрел на обладателя крыльев. — Это вы, Грин?
— Угу, — пробормотал тот, из лап учителя не выпуская, — вернулся. Гнать не будете?
Тесс от такого вопроса поднял голову и заинтересованно посмотрел на ученика.
— А вы что-то натворили?
— Нууу... — ответил Грин, давя в зародыше блейково выражение: "А почему вы спрашиваете?" — Ничего особенного и много непонятного, примерно как всегда.
Тесс вздохнул, подумал, не лучше ли сесть, но в результате, наоборот, улегся обратно.
— Рассказывайте.
Грин, у которого опыт лежать в обнимку был наработан палаточным странствием, улегся вокруг человека поудобнее, и слегка примурлыкивая, начал:
— Некоторое время назад, совершенно случайным образом встретился я с одним из ваших соплеменников, Блейки Старром. Он спешил по весьма важному делу к небольшому поселению мабрийцев, спрятанному в горах. Мне было неловко отказать ему в такой малости, как проводить его до ворот этой базы и посмотреть на его...
Тут Грин сбился с высокого балладного стиля, вздохнул и закончил прозаически:
— В общем, базу мы благополучно нашли, а дальше как раз и начались странности.
Тесс заерзал примерно тогда же, когда Грин сбился.
— Так, минуту. Это вы с тем Старром, который нам обоим знаком, встретились?
Грин легонечко придавил добычу, чтобы не очень трепыхалась:
— С ним самым. И он как раз шел с вашим списком, мастер Серазан. Ну, а я совершенно случайно съел его лошадь, и ничего не оставалось, как помочь ему дойти. И когда Блейки дошел до базы, его почему-то пропускать не захотели, а со мной стали говорить старейшины. Главным из старейшин у них считается полковник Моран, хотя он боится другого, помоложе, примерно как умный муж боится сварливую жену. Я сначала даже растерялся.
А вот на их мастерские посмотреть не так и не довелось!
Тут сфинкс сделал обиженное лицо и даже шмыгнул носом.
— Значит, дезертир наш успешно поперся к тем, от кого сбежал, — хмыкнул Серазан, послушно, хотя и не слишком довольно, придавливаясь. — И его не расстреляли на месте?
Грин нахмурился и насторожился:
— Нет, не так. Его сначала изгнали, потом пустили. То есть ему сначала дали статус изгнанника, объяснив это тем, что он предатель...
Тут сфинкс слегка сдвинул лапу, чтобы человеку было поудобнее:
— Я понял, что Блейки как будто хотел извиниться, и полковник Моран снял с него вину, когда выгнал. А потом как будто бы принял обратно. Он не очень хитрый человек, Блейки Старр, и совсем не злой.
Тесс тоже нахмурился — озадаченно и сосредоточенно. Как будто изгнали, как будто приняли... дали статус?
Что был произведен некий финт ушами, сомневаться не приходилось, но вот суть комбинации... Без знания обстановки такое постичь было сложновато.
— Ясно одно, — заключил наконец Серазан. — Они хотя бы пришли с миром.
И пояснил:
— Если бы они считали, что воюют здесь с кем-то, или если бы собирались в будущем воевать, то сбежавшего к этим "кому-то" казнили бы сразу же. А тут, похоже, все относительно вольно... А кого боится этот их полковник?
— Полковник представил этого человека, как своего помощника, но вряд ли он помогает, — в раздумье отозвался Грин. — Он просто ходит и смотрит, чтобы все было в порядке. Такой... носатый и глазами стреляет, как старая бабка. И они не воюют. Они как раз сидят рядом с дверью-между-мирами, а она то открывается, то нет, и вот на базе плачут, что у них дети и жить им негде. У нас бы мужчины пошли на свой страх и риск, а они тоже вот как первый отряд... и хотят найти такую землю, чтобы никому не мешать. Я спросил, сколько их. Они говорят — пятьдесят тысяч. Это много! И знаете, Мастер, такое ощущение, что они меня ждали.
И очень долго ждали. Ну вот...
Грину очень захотелось развести крыльями, как руками, но в комнате было тесно, и сфинкс только вздохнул, глядя учителю в глаза:
— Вот, поэтому и я не смог отказаться.
— Не понял, — моргнул Тесс. — От чего вы не смогли отказаться?
— Они просили помощи. Они сказали... Полковник сказал, — поправился Грин, — что не знают, кого спросить, где и как они могут поселиться. Тогда я вспомнил вас и подумал, что очень сложно быть одному в совсем чужом мире.
Грин опустил голову и добавил тихо-тихо:
— Пройти мимо я не смог. Я взялся помочь. Ну, как ученик волшебника.
Выражение лица и интонации у Грина получились такие, что захотелось ребенка утешить и за вихры потрепать. Но делать это, лежа между лап, было не очень удобно физически, поэтому Тесс только и смог, что спросить:
— А вы можете? Помочь? — и только потом задумался, что же за "кого спросить" могло иметься в виду.
И растерянно опустил голову сфинксу на лапу, поняв, что объяснения Грина сейчас не очень понимает.
— Ну, я сначала подумал, что помогу хотя бы советом. Темный солнцеворот, и я пошел на гору, позвать дракона. И я видел его! — Грин даже подскочил слегка. — Я увидел большого дракона, и он со мной разговаривал. Он сказал, что эти люди не первые, и ничего страшного нет, и даже показал, где могут обосноваться ваши соотечественники, но слова любого из драконов нельзя понимать так просто. А потом полковник сказал, нужен договор на бумаге, и я запутался окончательно.
Тогда полковник положил свои воспоминания в специальную машину, чтобы можно было и вам посмотреть, и помог мне дотащить ее сюда на другой машине, и она так быстро летает!
Грин против воли покрепче прижал к себе человека.
— И то, как она летает, было самое удивительное.
И тут уже Тесс, не выдержав, решительно принялся выбираться из лап, потому что смирно лежать и слушать у него уже не получалось.
— Это вы сюда с кем и на чем прилетели?! Почему — мне? А дракон... — Серазан сел, исключительно по привычке взялся за голову, разлохматившись до определенного сходства с Грином, и замер, осознав наконец, что снаружи, во дворе, уже довольно давно обретается нечто, и от этого нечто ему, Тессу, ни холодно, ни жарко, потому что угрозы оно не несет никакой.
Это сбивало с толку, а надо было, наоборот, понять, что и о чем.
— Грин... Давайте-ка вы расскажете все по новой. Можно медленно и два раза.
Грин обиженно засопел и принялся рассказывать настолько подробно, насколько мог. О том, как его сразу пригласили войти, созвав на обед с ним чуть ли не всех старейшин, о том, что на базе нет женщин, только мужчины, измученность которых видна сразу, что люди там настороженны и хотят спокойствия, и надеются это спокойствие найти.
Потом описал встречу с драконом, и то, что чувствует подвох в самом спокойствии хозяина гор, и уж совершенно не представляет себе, что такое этот мабрийский договор, потому что ничем он не поможет тем, кто сюда приедет.
И добавил, что машинка с подробной записью всего этого безобразия ждет Тесса вот прямо у порога, а он, Грин, надеется, что мастер будет так добр и хотя бы подскажет ученику: что именно хотел полковник?
Тесс сидел, помято подпирал рукой щеку, слушал, и в процессе рассказа постепенно наконец просыпался не только телом, но и головой.
В голове не укладывалось.
Ученик улетел, встретил Старра, влез на тот самый объект, от которого так надеялся остаться подальше Серазан... И то, как Грина встретили, а заодно то, на что он подписался, для Тесса означали, что подальше просто нельзя. Уж очень оно было... очень! Серазан сам не заметил, как начал Грина останавливать, переспрашивать, уточнять...
Комментировать просто не рискнул, потому как понял, что раз уж заочно оказался и сам записан в специалисты по дипломатическому чему-то, чему и названия толком не знал, то надо соответствовать. Черный Мастер, однако — а вовсе не отставной спец по наладке. Положение обязывает.
— Хорошо, — заключил Серазан наконец. — Более-менее ситуация ясная.
Давайте так: берем запись, зовем пилота, и смотрим. Тут надо разбираться.
Слегка пригревшийся Грин неохотно выпустил мастера, об которого так удобно оказалось успокаиваться, и смотрел, как тот одевается для того, чтобы выйти на улицу. Самому сфинксу особой подготовки не требовалось.
А Тесс, рассудив, что если уж Грин почти полдня рассказывал, то теперь лишние минуты промедления явно погоды не сделают, упаковывался неторопливо и обстоятельно, несколько раз покосился на сфинкса, на рыжие вихры которого очень хотелось нахлобучить шапку потеплее, повздыхал... но так и ничего не сказал.
Вытащил из-под подушки бластер, повесил на пояс, мотнул Грину головой в направлении двери и вышел первым сам.
Грин изобразил примерного кота, который следует за хозяином в ожидании вкусного кусочка. А вот Ганн в этот момент пил во флаере уже пятую чашку крепкого кафа из термоса. Бравый пилот лениво размышлял, стоит ли отлить прямо в кусты по-тихому или все ж таки дождаться хозяина, чтобы спросить, где тут гальюн, и, наверное, в итоге все же спросил бы, но тут хозяин вышел, несколько секунд критически посозерцал потрепанный полупасс-полугрузовик летучего исполнения и потрепанную же форменку водилы, и медленно, словно сомневаясь, стоит ли это делать, отсалютовал.
— Чистого неба, крылатый. Стережем аппарат по уставу ?
— Тебе того же по тому же маршруту, — оценил приветствие Ганн. — У меня тут для вас посылочка, если вы учитель нашего сфинкса. Или вашего сфинкса.
— Он самый, — хмыкнул Тесс и с сомнением посмотрел на сфинкса, высунувшего в этот момент из-под его локтя любопытную морду лица. — Если это можно так назвать. Кстати, о маршрутах: если ты тут так и сидишь все это время — тебе во-о-он по той тропинке налево. Ничего с флаером не сделается, даже мы за посылкой без спросу не полезем.
Ганн ухмыльнулся широко, но криво.
— Да вы лезьте, если желаете. Я даже торопиться не стану!
Кривизна улыбки объяснилась в тот же момент, когда пилот, мотивированно быстро выскочив из кабины, захлопнул дверь. Щелчок замка, двойной и с подсвистом герметизации, оставил у второго из присутствующих во дворе мабрийцев очень мало сомнений в том, что влезть не удастся при всем желании. Желания, впрочем, не было.
А Ганн уже утопал по заснеженному следу, который и на тропинку-то тянул только в понимании привыкшего к лесу и одиночеству Тесса.
— Так я и думал, — Серазан улыбнулся ученику, еле удержавшись, чтобы не погладить рыжие вихры. — Машину без присмотра бросать настрого запрещается. Долго вы с ним летели-то?
— Два часа с небольшим, — отозвался Рон, подходя поближе к флаеру. — В принципе, механизм можно и открыть, только там какие-то лампочки включатся.
Сфинкс с готовностью махнул хвостом.
