Новатерра-2. Часть 3. Пришелец

— Вы что, из агрессивных шизоидов персонал набирали? — усмехнулся Док.

Глейзеров посмотрел на него очень внимательно и столь же очень недобро.

— Алёнушка, детка, — прошептал гетман, — ущипни Игоря Николаевича за его крепкую военно-медицинскую задницу, а то я не дотянусь, — и тут же поспешил вмешаться в разговор. — Мы, Анатолий Маркович, люди просѓтые, большей частью из рабоче-крестьянской среды, и в прошлой-то жизни в 'люксах' не живали, а в этой, после Чумы, такого хлебнуть довелось, что... Какие уж тут претензии?! С радостью проведём хоть одѓну ночь по-человечески, не на голой земле.

Он промолчал о том, что сквозь листву акаций, буков, клёнов и шелковиц заметил несколько таких же страшноватых корпусов, причём без видимых следов огня и разрушения, и ни единого, хоть мало-мальски смахивающего на обычно претенциозные здания курортных комплексов. Оружия так и не отобрали, — думал он, — значит, будут травить. Не столь уж важно, чем травить, вопрос — когда и где. Наверное, во время диетического ужина. Или во сне. Или в едином изуверском комплексе мероприятий. Скоро узнаем! Очень скоро...

Сегодня гетман решил игѓрать белыми фигурами. Ждать нападения противника и после благородѓно отражать его не собирался, хватило приключения с Алиной. В конѓце концов, поход сюда задуман не с целью пропаганды человеколюбия и гуманизма 'самых новых' казаков, а... ладно, не при Алёнке! Если ошибся — извинится. Дедушкина 'сыворотка правды', транквилизатор 'Друг-15м', совершенно безвредна для организма того, с кем 'подруѓжится', даже в чём-то полезна — клиент чудно выспится. А за испуг можно и щедро заплатить...

...Нет уж, платить не придётся! В этом гетман убедился при беглом взгляде на первый же из гостевых апартаментов — одноместных 'номеров' на третьем этаже: убогая кровать старого казарменного типа...

— Шконка! — буркнул сиделец Богачёв, отвернув голову от Магдалины, которая прижималась к нему так, как будто прямо здесь решила сердце выдавить из атлетического торса бывшего боксера-полутяжа.

А гетман продолжал осмотр апартамента: ...обшарпанный рукомойник над древней эмалированной раковиной; привинченный шурупами на доски пола стол; ни стульчика, ни табуретѓки; унитаз без крышки, сидения и каких-либо признаков перегородки, прямо здесь, в комнате...

— Дальняк!

— В смысле параша? — уточнил гетман.

— В смысле парашу дежурные шныри выносят, а если валишь через слив, то это дальняк.

— Кто бы мог подумать?!

— Учись, Старый, пока я жив, глядишь, когда-нибудь и пригодится. На днях.

— А то и раньше, — криво усмехнулся гетман.

...решётка из толстенной арматуры — не брежневских времён, а явный новодел, — сплошь усиленная наварными полосами металла.

— Реснички, — пояснил Серёга. — Да это херня, ты на дверь погляѓди!

Со всем возможным 'здравствуйте!' распахнутая дверь и впрямь разила наповал. Глазком. Отверстием-кормушкой. Мощным засовом с внешней стороны. Стальным листом под слоем свежей белой краски.

— Это тюремная 'хата', Старый, отвечаю!

— Саня, — потянул его за рукав Карапет Данилян, — сработала тревога, бойцы в опасности.

— Мы тоже, — зловеще прошипел гетман. — Не шуми! Пока...

Всё, началось, подумал он. Шутки и разговоры в сторону! Война — это не покер, война — это... война. Прошу на цугундер, дорогой товарищ Глейзеров!

— Малыш, — склонился он к уху девушки, — освободи мою руку, ничего не бойся, возьми Манану и вместе с нею отойдите к Паше Никоѓненко. Не визжать!

Директор наконец-то отпустил Алину и развёл руки перед дверью в номер-камеру.

— Уж чем богаты, дорогие товарищи, не обессудьте. Любые комнаты в этом крыле этажа к вашим услугам, можете оставить лишние вещи, и милости прошу в столовую на скромный ужин... О-ох!!!

— Вот вам и 'ох!', дорогой товарищ! — сочувственно проговорил гетман. — Экий я, право же, неловкий!

Он прибеднялся: на ограниченном пространстве резкий лоу-кик в бедро вышел на удивление 'чистым' и буквально подломил Глейзерова, а на пол камеры его опрокинул длинный правый сбоку — классический боксёрский свинг. 'Могём ведь ещё!' — заслуженно возгордился собой гетман в глубине души.

— Аль! — вскрикнула супруга. — Что ты делаешь?!

— Молчи! — бросил ей. — А ты, дорогой товарищ, у меня сдохнешь сегодня, не отужинав!

— Только вякни, бикса майданная, удавлю на хер! — питоном шипел за его спиѓной Богачёв, и гетман понял, что вампирша Манька обезврежена.

А Глейзеров, держась за ногу и шею в области левого уха, куда прилетел гетманский кулак, тем временем пытался встать.

— Това-хр-рищи, что-хр вы-хр себе-хр по-хр-зволяете-хр?!

— Момент, товарищ, скоро всё узнаешь! Док, Петрович, пристуѓпайте! Рязанец, держишь лестницу, вали любого, кто появится, без разговоров. Да оставь ты свою снайперку, возьми мой автомат! Коля, дерѓжишь весь коридор. Паша, ты с дамами и пленной — в одну из камер. Не высовываться! Эта тварь особо не нужна, дёрнется — в расход её! — уточнил гетман больше для острастки пленницы. — Серый, Костик, осмотрите помещения, в вентиляционных решётках ищите выводы шлангов, если есть — затыкайте чем-нибудь газоизолирующим. А мы тут побеседуѓем кое с кем... Вопросы?

— Аль...

— Алька, твои вопросы потом! Приступать!

Нагой, как Адам до изгнания из рая, директор оказался к тому времени уже прикрученным к металлической сетке кровати. Конечно, можно было обойтись без обнажеѓния 'товарищеской' плоти, тем более что гомосексуальными наклонностяѓми ни гетман, ни его друзья не отличались, однако именно таким, унижающим достоинство и угнетающим психику приёмом обычно достигается куда больший эффект при экстренном допросе. Правда, подобная практика не стыковалась с положениями международных нормативных актов Гаагской 1907 года мирной конференции. Которых, впрочем, гетман не подписыѓвал. Как раз за 'Клинским' бегал... С той же целью давления на психику Кучинский демонстративно — так, чтобы директор видел — поочередно и нарочито неспешно извлеѓкал из саквояжа пилу, шприцы, ампулы с разноцветными жидкостями, клещи, толстенные катетеры и прочую атрибутику записного ката-палаѓча. Ката медицинских наук... Он разделся до пояса и обмотал брюки простынкой.

— За что не люблю свою работу, дорогой коллега, — вздохнул, глядя на 'клиента', — так это за антисанитарию. Столько крови, просто ужас! Впрочем, у вас, говорят, хирургические халаты имеются. Надо будет позаимствовать, вам они всё равно уже без надобности.

Первый шок у Глейзерова, показалось, миновал, он начал извиваться, по рукам и ногам обмотанный скотчем. Вопить не мог — рот его дедушка Лепила, хм, залепил в первую очередь — и потому лишь наблюдал, сосредоточив, несмотря на судорожные телодвижения, квадратные глаза на чистых до поры руках материализовавшегося кошмара. И впрямь незѓваный гость хуже татарина. Прошу простить, хуже ордынца. Татарина же — лучше...

— Брат-джан, — окрикнул гетмана из коридора Карапет, — наших заперли в каком-то умывальнике. Провожатый повёл мыться, забрал стволы и выскоѓчил за дверь. Русик на связи. Что ему сказать?

— Чтоб ждали нас и не дергались. Петрович, не тяни кота за... за резину!

— Уже, товарищ полковник... госбезопасности, — прибавил, видно, для весомости, Кучинский. — Ах ты, Господи, экий я, право же, неловкий!

Из рук его как бы случайно выпала очередная ампула. Мутная жиѓжа, пузырясь, противно зашипела на полу.

— Надо же, как неаккуратно! А что делать, товарищ полковник?! Семнадцатый пациент за месяц, куда это годится?!

— Ладно, товарищ майор, с этим разберётесь, и предоставлю вам недельный отпуск.

— Служу Отечеству! Тогда я его старым испытанным способом, как с пантюркистами во Вторую дагестанскую кампанию...

Ударившись в 'приятные' — наверняка правдивые! — воспоминания, Кучинский сноровисто сунул между членом и мошонкой пациента детонатор и закрепил один из проводков его на катоде батарейки. Оголённый конец второго проводка болтался в опаснейшей близости от анода.

— Вот так-то, дорогой товарищ! Один лишний звук, и я замкну цепь. С электричеством ты наверняка знаком. А если не знаком с подрывными работами, с удовольствием поясню: внутри алюминиевой трубочки, в простонародье именуемой электродетонатором, весьма чувствительное взрывчатое вещество азид свинца. Или гремучая ртуть, не помню точно. Впрочем, твоим тестикулам это без разницы, потому что взрываются и один, и другая от малейшего стороннего воздействия, так что последствия представить сможешь. Если понял, кивни.

Директор энергично закивал. Кучинский тут же сделал ему послабѓление, рывком сорвав с лица прилипший скотч.

— С облегчением, товарищ! А теперь соберись, внимательно слушай вопросы товарища полковника и правдиво отвечай на них. Если станешь юлить, то товарищ подполковник, очень опытный психолог, — Кучинский покивал на Дока, больше похожего на грузчика винного склада, чем на опытного психолога, — сразу это определит, и тогда я, благословясь, разрежу тебя на куски. Готов? Прошу, товарищ полковник!

— Не надо, — Глейзеров заметно успокоился, взгляд его стал колюѓчим, будто ядовитый зуб степной гадюки. — Все деньги в...

— Полегче, дорогой товарищ, осади назад! — рявкнул гетман. — Деньги можешь засунуть в жоѓпу своему завхозу. Первое: освободить моих людей. Второе: собрать своих на производственное совещание. Всех до единого. Кроме часовых. Сколько их? Отвечать!

— Трое. Двое на проходной, один в отстойнике.

— Это тюрьма?

— Типа...

— Где труба?

— Да.

— А что, периметр территории не охраняется?

— Видеокамерами. Мониторы — в дежурке у ворот.

— Одного из привратников отправить на совещание!

— Будет исполнено, — покорился судьбе директор. — В кармане моих брюк радиотелефон, подайте, пожалуйста. Надеюсь, вы сохраните мне жизнь в обмен на лояльное поведение и полную откровенность.

— Пальцем тебя не трону, мамой клянусь! — воскликнул гетман далеко не 'по-госбезопасному' и щёлкнул ногтем по эмали зуба. Алёнка научила клясться. Пытался Богачёв, да где ему!

— Спасибо, я вам верю. Выжмите, пожалуйста, двойку... Алло, Осип Ефимович? Произошла чудовищная ошибка, поэтому будьте любезны...

Распоряжения, следует признать, прозвучали чётко, внятно, лаконично, жёстко, без малейшего намёка на двусмысленное толкование и, уж тем паче, халатность при исполнении. Гетман не совсем к месту и времени подумал о том, что твёрдая автократическая власть априори таит в своих недрах взрывоопасный самоликвидатор. Стоит Первому Лицу по какой-либо причине выпустить из рук бразды правления или проявить несостоятельность — например, сойти с ума или, как сейчас, попасть в лапы врага, — крепчайшая, казалось бы, система тут же рухнет, как башни Всемирного торгового центра в Нью-Йорке. Чем более бескомпромиссна воля самодержца, тем менее свободна его свита в мыслях и поступках. Рано или поздно у подданных тирана отпадает сначала желание, а после и способность думать и действовать самостоятельно. Зачем напрягаться, если всё за них давным-давно, да ещё с непреходящей мудростью, придумал и решил Великий Вождь?! Деградировать, как известно, много более естественно, чем развиваться по восходящей линии, — потому, что проще...

Гетман искренне надеялся, что Новороссия — не колосс на глиняных ногах, а сам он не настолько деспотичен, чтобы община треснула по швам от первой же его масштабной глупости. Спасибо другу Богачёву хотя бы за то, что он есть! Что он именно таков, каков есть. Окажись сейчас Сергей на месте завхоза Волокушина, он, во всяком случае, ни за что не снял бы часовых с постов, наоборот, заподозрив неладное, усилил бы охрану, а то и организовал спецоперацию по освобождению вождя. Ну, а тут, к счастью, — увы...

— ...А я пока на месте разрешу с представителями нашего старого партнёра по бизнесу эксклюзивные первостепенные вопросы, — резюмировал директор. — Итак, господа, что вас конкретно..?

— Всё, дорогой товарищ, абсолютно всё, и с самого начала, хм, бизнеса.

Начало оказалось, в общем-то, банальным. На рубеже восьмидесятых-девяностых новоиспечённый директор НИИ решил, как все в те вреѓмена, не просто перестроить малозажиточное бытие своё, но сделать это моментально и с высокой эффективностью. Не обязательно законным способом. Закон всегда ведь в стороне, внизу, где на задворѓках социалистического общества, между парашами и нарами томится угоѓловный элемент. А он — элита со знакомствами вплоть до ЦК КПСС! Тяѓнуть с обогащением не стал, толкнул разок-другой каким-то голошмыгам препараты группы 'А' и не заметил сам, как перешёл дорогу серьёзным воротилам наркобизнеса. Вполне возможно, впрочем, что его целенаправленно отслеживали, даже спровоцировали. Почему? Потому, что как посѓтавщика сильнодействующих лекарств никто его использовать не стал, сказали даже — прекратить немедленно! А лидер криминального сообщесѓтва поставил перед выбором. Либо направляет компрматериал в 'соответѓствующие' органы — собственно, компромат сей органами давно собран, дело за коррупционной командой 'взять его!'. Анатолия Марковича 'берут', сажают, 'опускают' до уровня Анатолии Марковны и прочая, прочая, прочая. Либо...

Конечно, стало 'либо' номер два. Месяц спустя в НИИ заработала глубоко законспирированная операционная, где всякие отбросы общества, как то БОМЖи, военнопленные, заложники, провинившиеся бандиты, несостоятельные должники, проститутки, наркоманы, гастролеры, вычисленные и попавшиеся стукачи, человеческие зародыши, разбирались уже не уголовными судами либо административным порядком, а более конкретно. Радикально. То есть и ради кала тоже — по безотходной технологии. Но более — ради сердец, костного мозга, печени, почек, роговицы глаз, эпителиальной ткани, крови и желёз. На то преступѓность и организованная, чтобы органами заниматься, шутил тогда автоѓритет. Потом сгорел. Не образно. Вживую. Утром Страшного Суда...

Одѓнако дело его не пропало втуне, эстафетную палочку общего руководѓства исключительно доходным даже после Чумы бизнесом перехватил сам Глейзеров. Жаль, с 'материалом' нынче сложности, ибо безлюдье, а тут, гляди-ка, счастье вдруг... Обернулось для выродка-садиста несчастьем — куда Бледной Чуме!

— Господа, вы не подумайте, ничего дурного против вас я не замыѓшлял!

— Ну, ещё бы! Но речь даже не о нас. У меня к тебе, дорогой товарищ, вот какой вопрос...

...Друзья давно сняли часовых, освободили ожидавший переработки 'материал', рассовали упырей но камерам, обшарили НИИ, а гетман всё беседовал с приверженцем здорового образа жизни. Беседовал за жизнь. С покойником... Трогать директора пальцем он действительно не собирался, на то есть 'материалисты', им найдется о чём потолковать. Впрочем, директору светило ненадолго пережить своих коллег по бизнесу, его гетман собрался передать степному Робину Гуду, авось Семён Михайлович найдёт следы дочурки... Не приведи, конечно, Абсолют!

Никаких сомнений в правдивости пациента не возникло, потому что Кучинский мудро не стал довольствоваться чистосердечным признанием, а познакомил его с 'Другом'. И был 'приятно' удивлён, узнав дирекѓторское прозвище в миру — Лепила! Шаталин же — кличку завхоза. Док!