А под утро, уставшие от земных радостей мореходы, бережно разводятся специально проинструктированными патрулями по гостиницам, а наиболее удачливые, предаются любовным утехам, на чужих квартирах.
Ровно в шесть, одетый в импортный кримпленовый костюм, светлый плащ и шляпу,
благоухающий "русским лесом" Пузин, сверкая лакированными туфлями, выхолит из гостиницы.
Спустившись по трапу с сопки и кивая знакомым, он дефилирует по площади, глазеет на застывший в центре озера серебристый кораблик и целеустремленно направляется в сторону ресторана.
Оттуда уже доносятся ритмичные звуки музыки, на расположенной рядом площадке стоят несколько разноцветных "жигулей" и дымят тонкими сигаретами две накрашенные девицы.
— Не наши, — мелькает в голове, и старший лейтенант входит под своды культурного учреждения.
Сдав в фойе плащ и шляпу, он мельком смотрит на себя в зеркало, приглаживает волосы и направляется в зал.
Там наполовину пусто, на небольшой, расцвеченной фонариками эстраде, томно играет музыка, и несколько тесно сплетенных пар, плавно двигаются по паркету. С высокого стула, у барной стойки, на них грустно взирает уже изрядно пьяный командировочный, которого Пузин видел утром в гостинице, а здоровенный, в красной жилетке бармен, ритмично встряхивает зажатый в руке шейкер.
В противоположном конце просторного зала, с пришпиленным к стене транспарантом "Родина знает своих героев", за несколькими сдвинутыми столами, чинно восседают десяток офицеров и, отсвечивая золотом погон и шевронов, внимают словам усатого капитана 2 ранга.
Потом они встают, сдвигают доверху наполненные стаканы, троекратно рявкают "Ура!", и стоя выпивают. Оркестр громогласно играет туш, а командировочный восторженно хлопает в ладони и утирает слезы.
— Вовка! — машет Пузину рукой, сидящий рядом с усатым Туровер, и тот направляется к столам.
Затем следуют взаимные приветствия, подводники чуть сдвигаются и Пузину наливают штрафную. Вслед за первым, следует второй тост, "за тех, кто в море", а потом третий, за родных и близких.
— Так, — наклоняется к Туроверу порозовевший капитан 2 ранга, — ты тут посматривай, а я домой. И подкрутив усы, с достоинством направляется к выходу. По дороге он щиплет проходящую рядом девицу и та громко взвизгивает.
— Молодец у нас зам! — басит кто-то из офицеров. — Ни одной юбки не пропустит.
Обстановка становится более непринужденной, тосты следую один за другим, всем весело.
Между тем, зал постепенно наполняется. Заходят одиночки, пары и целые компании.
Через час веселье набирает обороты.
Оглушительно гремит музыка, за столами смех и звон бокалов, в воздухе плавают волны сигаретного дыма.
— Хорошо то как, а Вов! — блестит цыганистыми глазами Туровер и отбирает у молодого лейтенанта стакан с водкой. Тот обиженно пялится на помощника, икает и падает головой в тарелку.
— Первый, — вздыхает Туровер, ищет кого-то глазами, и, вскинув руку, щелкает пальцами.
У столов возникает хлыщеватый официант, помощник вручает ему трешку и кивает на лейтенанта.
— Понял, — кивает тот, профессионально обхватывает клиента и тащит к выходу.
— Там у нас частник на "жигулях", — говорит Туровер Пузину. — Будет развозить всех уставших.
— Слышь, Вить, — обнимает тот его за плечи, глянь направо, какие цыпы.
В нескольких метрах от них, за столиком у окна, сидят две молодые дамы и со скучающим видом тянут из бокалов шампанское.
— Да-а, красотки что надо, — цокает языком Туровер. Щас склеим.
Через минуту, прихватив со стола бутылку коньяка, они направляются к столику у окна, чопорно раскланиваются с дамами и усаживаются рядом.
— Девушки, не желаете провести вечер вместе? — ослепительно улыбается помощник.
— А почему бы и нет? — оценивающе окидывает взглядом офицеров старшая. Ей под тридцать, тесно облегающее платье с блестками, подчеркивает заманчивые формы, а над полными чувственными губами, золотится пушок. Вторая, лет двадцати изящная блондинка, весело смеется и, сидя на стуле, покачивает стройной ножкой в изящной туфельке.
— Ну, вот и отлично! — восклицает Пузин и ловит за локоть пробегающего рядом официанта. — Слышь, гарсон, а притарань-ка нам бутылочку шампанского, икры и фруктов.
Тот молча кивает и уносится в сторону кухни.
Вскоре вся четверка, весело хохочет и звенит бокалами. Затем кавалеры приглашают дам, и все направляются к эстраде.
После танцев в группе царит полное единение. Туровер что-то шепчет старшей в украшенное бирюзой ушко, а Пузин гладит под столом теплое колено блондинки.
— Слышь, Вов, — наклоняется помощник к другу. Давай на минуту выйдем, освежимся. Извинившись перед девушками, они встают и, лавируя между столиками, направляются в туалет.
Там, пусто, романтично журчит вода в писсуарах, а в одной из открытых кабинок, на крышке унитаза, привалившись к стенке, мирно похрапывает офицер.
— Ну, вот и второй, — сокрушенно вздыхает Туровер. — Слабый какой-то пошел лейтенант, а Вовк?
Пузин молча кивает, они приводят спящего в вертикальное положение и, взяв под мышки, волокут к выходу.
— На палубу выш-шел, а палубы нет! — орет лейтенант, когда его впихивают в вишневые "жигули" и машина отъезжает от ресторана.
— Я тебе дам завтра палубу, — бормочет Туровер, приводя себя в порядок. — Значит так, — хлопает по плечу Пузина. — С Ингой я договорился. Щас идем на хату.
— Идем, — по— кошачьи облизывается тот. — Давно не трахался.
— Вова, ну зачем так пошло, ты ж советский офицер, — смеется помощник, и они возвращаются назад.
А вечер, как говорят, удался.
Под сводами оглушительно гремит музыка, вихляются в танце разгоряченные тела, а по залу носятся взмокшие официанты. Компания пришедших с моря, лупит кулаками по столам и ревет "Варяга", какая-то дама пытается учинить на эстраде танец живота, а от стойки бара, вызванный патруль, целенаправленно транспортирует к выходу упившегося командировочного.
— Мальчики, — ну где вы ходите? — обиженно тянет Инга. Нам с Ритой скучно.
— Все, лапуля, уже идем, — приобнимает ее Туровер и рысит к поющим.
— Петрович, — нагибается к лысому капитану третьего ранга с папиросой в зубах. -Ты тут руководи, а я по делу.
— Не ссы, помощник, все будет путем, — цедит тот и пускает вверх кольца дыма.
Все вымпелы, вьются и цепи гремят!
Наверх якоря поднима-а-ют!
дружно орут офицеры, а один разливает водку в сдвинутые стаканы.
Через несколько минут обе пары выходят наружу. В руке у Пузина объемистый пакет, а у девушек по гвоздике.
— Ну что, вперед и с песнями? — берет под локоть Туровер Ингу. Все весело хохочут и идут к центру.
Несмотря на позднее время, поселок не спит.
В серебристом мареве полярного дня по серпантину сопок и близлежащим улицам разъезжают автомобили, во многих окнах горит свет, в разных концах слышна музыка.
— Так мальчики, — говорит Инга, и тычет пальчиком в грудь Туровера. Войдете минут через десять после нас.
— Ясно, — кивают приятели, замедляют шаг и с удовольствием наблюдают как две стройные фигурки, удаляясь от них, весело цокают каблучками по асфальту
— Ты смотри, Вить, — толкает Туровера в бок Пузин. Это ж они к адмиральскому дому чешут!
— Ну да, — косится тот на стоящую неподалеку белую девятиэтажку. — У Инги ключи от квартиры подруги. Та с мужем сейчас в санатории, в Сочи.
— А Рита мне нравится, — достает сигарету и щелкает зажигалкой Пузин. Студентка, живет в Ленинграде и к тому же не замужем.
— Так в чем вопрос? Щас и сосватаем, — ухмыляется Туровер, и они идут к подъезду.
Тихо жужжащий лифт возносит друзей на пятый этаж, в холл которого выходят двери нескольких квартир.
— Наша, — кивает помощник на крайнюю, и вдавливает палец в кнопку звонка.
За дверью слышен мелодичный звон, потом щелкает замок, и приятели входят внутрь.
— Так, мальчики, раздевайтесь и будьте как дома, — воркует стоящая в прихожей Инга.
Гости снимают плащи, туфли и, ступая по мягкому ковру, проходят в гостиную.
Там из импортного "Шарпа" льется тихая мелодия Адамо, в красного дерева серванте матово сияет фаянс "мадонны", а стоящая у большого окна Рита, грациозно задвигает шелковую кисею штор.
— А вот и мы, — расплывается в улыбке Пузин и бросается к ней на помощь
Через пять минут, весело смеясь, Туровер с Ингой вкатывают в гостиную низкий сервировочный столик, с бутылками коньяка, шампанского и закуской, все рассаживаются вокруг, и Пузин наполняет бокалы.
— Ну, за любовь! — с чувством произносит помощник, нежно звенит хрусталь, и девушки звонко смеются.
Затем следует второй, за дам, голос Адамо навевает романтику, пары встают и томно передвигаются в танце.
— Тебе хорошо? — тесно прижавшись к Пузину, шепчет Рита.
— Очень, — бормочет тот и нежно поглаживает упругие бедра.
Потом они оказываются в полумраке спальни, целуются и лихорадочно сбрасывают с себя одежду. А еще через минуту, стройные ножки лежащей на тахте девушки, ритмично подрагивают на плечах Пузина, а ее золотистые грудки колышутся у его лица.
Это длится минут десять, потом все меняется, и наверху Рита. Она скачет на Пузине подобно наезднице, тонко вскрикивая и взблескивая в полумраке золотистой гривкой волос.
Примерно через час, приведя себя в порядок, они снова сидят в гостиной, тянут из бокалов шампанское и слушают музыку.
Из смежной комнаты доносятся размеренный скрип кровати, и громкие всхлипы Инги.
— Какой же, однако, Витя темпераментный, — восхищенно шепчет Рита.
— Ну да, оголодал за три месяца под водой, — закуривает сигарету Пузин. — Там прекрасного пола нету.
— И как же вы бедненькие обходитесь без женщин? — гладит ему руку девушка.
— А вместо женщин у нас компот, — многозначительно заявляет старший лейтенант и, чмокнув девушку в щечку, откупоривает новую бутылку.
— Как это? — хлопают пушистые ресницы.
— Очень просто. Врач добавляет в него бром и полный порядок.
— Что совсем, совсем не хочется?
— Ну да, — кивает Пузин. — Совсем.
— А как же он? — кивает Рита в сторону комнаты.
— Витька у нас южный человек. Им никакой бром не помеха.
Словно в подтверждение этих слов, за стеной слышен громкий треск, звук падения тел и веселый хохот.
— Ну, я ж говорил,— встает Пузин, и меняет кассету на магнитофоне.
Через пару минут в гостиной появляется разгоряченная пара и им вручают по бокалу шампанского.
— Черт, кровать сломалась,— плюхается в кресло Туровер, сажает на колени Ингу, и они пьют на брудершафт.
Утомленное солнце,
Нежно с морем прощалось,
В этот миг ты призналась,
Что нет любви...
вкрадчиво шепчет магнитофон.
— А я тут Рите рассказываю, как нам без женщин в море, — привлекает к себе подругу Пузин.
— Как, как, хреново,— тяжело вздыхает Туровер. Не то, что у американцев.
— Ой, а как у них, расскажи! — оживляются девушки.
— У американцев все по высшему разряду, — откупоривает бутылку коньяка помощник. Каждому на поход выдается женщина. Резиновая! — значительно подымает палец
— Ой, врешь, Вовка, — переглядываются подруги и делают большие глаза.
— Зачем? — пожимает плечами Туровер. У нас это все офицеры знают. Ведь так, Вовка?
— Ну да, — принимает от него рюмки с коньяком Пузин и вручает девушкам. Мы об этом слышали, когда еще учились в Питере, в "ленкоме". А потом одну такую, французскую, я видел у знакомого военпреда из Штральзунда. Надуваешь и вперед.
— Ну и как? — заинтересованно косится на приятеля Туровер.
— Не знаю, не пробовал, — отвечает Пузин и все весело хохочут.
В пять утра, простившись со случайными подругами и договорившись о встрече в следующую субботу, Туровер с Пузиным выходят из дома.
Над поселком серебрится высокое небо, тротуары и асфальт покрыты росой, над заливом стоит пелена тумана.
— Хороший, однако, будет денек, — говорит Туровер, и приятели неспешно идут в сторону "вертолетки".
— Быстрей бы суббота, — оглядывается назад Пузин и чувствует запах духов Риты.
А во вторник он стоит на мостике уходящего в море чужого ракетоносца, в канадке и с повязкой вахтенного офицера, и хмуро пялится на свинцовую гладь залива. Накануне на лодке заболел минер, и Пузин загремел в автономку в качестве подменного.
Ну, и как тут женишься?
"В закрытом гарнизоне -2"
Ранним июньским утром, когда над бескрайними просторами только что отзвучал написанный Михалковым-старшим Гимн Страны Советов, по тянущемуся вдоль залива узкому серпантину, шаркая кирзачами, шел расхлябанный батальон военных строителей.
Одетые в шапки и низко перехваченные ремнями ватники, они шли созидать в скалах, подземное укрытие для атомных ракетоносцев, утюгами застывших у длинных пирсов.
— Ускорить шаг! — время от времени орали мордастые сержанты и шарканье учащалось.
Внезапно сзади пропел автомобильный сигнал, колонна приняла чуть вправо и вдоль нее медленно покатила черная, со спец номерами "Волга".
— Смир-рна! Равнение налево! — рявкнул шагающий сбоку капитан и вскинул к виску руку.
С первого сидения ему величаво кивнула черная, облитая золотом фуражка, и автомобиль проследовал дальше.
— Вольно! Подтянуться, мать вашу! — заорал капитан, и облегченно вздохнул.
В "Волге" сидел командующий флотилией, отличавшийся непредсказуемостью и весьма крутым нравом.
Вице-адмирал и Герой Советского Союза, лично знавший самого Генсека и пивший водку с первым космонавтом, он был единоначальником нескольких тысяч военных душ и имел неограниченное право карать и миловать.
Скатившись к раскинувшемуся на скалистом плато казарменному городку, "Волга" проследовала к штабу и, скрипнув тормозами, остановилась.
Выгнанные на физзарядку полосатые команды лодок быстрее зарысили по базальту скал, а из дверей штаба навстречу командующему выкатился дежурный.
Хмуро выслушав его доклад, адмирал сунул капитану 1 ранга руку и прислушался к бодрым, доносящимся издалека матам.
— Молодцы, хорошо бегают, — буркнул он и проследовал в предупредительно распахнутую дежурным, стеклянную дверь штаба.
Там, в отделанном мрамором холле, у стойки с флотилийским знаменем, застыл истуканом часовой, а у открытой двери дежурки, ел глазами начальство молодцеватый капитан-лейтенант, с висящей у бедра пистолетной кобурой.
— Чаю! — донеслось с лестницы, и адмиральские штиблеты заскрипели по навощенному, с ковровой дорожкой, паркету.
Через несколько минут "Лева", так заглазно звали командующего подчиненные, стоял у расшторенного окна своего обширного кабинета, прихлебывал из серебряного подстаканника дегтярного цвета чай и обозревал застывшие на воде, корабли флотилии.
Оставшись довольным, адмирал удовлетворенно крякнул, поставил подстаканник на громадный, с телефонами "вч" стол и прошел в смежную комнату.
Там он раздернул шелковую кисею на стене, под которой синела громадная карта Атлантики. В разных ее местах висели миниатюрные ракетоносцы, таящиеся на боевом дежурстве у побережья США.
