Новоселье (рабочее название)

— Нет, не мне. Но я передам нир Караену, что его ожидает письмо.

Короед и Лидорчик явились вовремя. Наариэль был на грани срыва, а на его вопрос: "Вы примете письмо или нет?", гномка собиралась ответить "нет" и даже "н" уже сказала, а потом "ннэ", а следом "ну, эээ".

Появление близнеца-из-другого-Дома гномью даму привело в состояние боевого азарта. Короед представился и потребовал адресованное ему письмо. Но надо же знать гномов. Вторую часть почтовой эпопеи внук продемонстрировал Бабушке (и мне) по памяти.

— Близнец? — по новой начала допрос гномка.

— Да, — честно ответил Керосин.

— Из другого Дома? — не успокаивалась почти-сестра-Занудовны.

— Да.

— Так не бывает! — заорала доведенная до умопомрачения бдительная работница почты.

— Бывает, — влез с миротворческой миссией Лидорчик. Семьдесят второй потомок оперся о конторку, ненавязчиво продемонстрировав перстень Императорского Дома. Гномка побледнела. — А что тут такого? В чём проблема? — пытался разрядить обстановку новоявленный дипломат, — Дом Синей Вязи просто эммм... поделился. Поделился одним... вот, — постарался не соврать в очередной раз ТоннаЭля, просто указав на Короеда. И видя, что дама почти готова к сотрудничеству, дообъяснил как смог: — Их же два. Налицо избыточность... продукта.

Не иначе, наш "прынц" в учмаги решил податься. Сразу после окончания дипломатических курсов.

Спорить с Лидорчиком гномка не посмела. Письмо Наариэля приняла, Короеду письмо отдала — всё быстро, молча, но у неё прямо на лице было написано, что она думает о Доме Синей Вязи и об "избыточном продукте" у эльфов.

Интересные слухи теперь по Империи поползут...

А вот письмо для Короеда действительно было новостью. И оно грозило попутать нам все планы. В письме глава Дома Синей Вязи сообщал, что разослал такие же письма в Приреченск, Меронг, сюда — в Летард, в Догель (мы там дня через три окажемся — не раньше) и в Ольшанку, в надежде, что "уважаемый нир Караен где-нибудь посетит почту". Посетил на свою голову. Ну, а по сути изложено было следующее: сестра Тарноэра Нирэльяна — "наивное дитя", "скорбящая по брату", не желая верить, что он мёртв, "покинула родной дом" с целью найти Короеда и "обнять его".

Короче, если без словесных выкрутасов — избалованная девчонка, малолетняя, как я поняла, то ли не поверила, что брата убил некромант, то ли не сообразила, что ходячее тело и брат — не одно и то же, и сбежала его искать. Магии в ней — мышки плакали, а все способности заключались в избалованности и вздорном характере. "Любимая младшая дочь" — и этим всё сказано. Нашли же кому подробности смерти Наариэля рассказывать — жив-не жив. Нет, чтобы сказать: "Умер напрочь". И проблем бы не было. Бабуля отвесила мне очередной ментальный подзатыльник и велела не лезть с необоснованными выводами.

Угу. Как будто могут быть другие выводы! Нам дядю искать надо. И некроманта. Настоящего. А теперь мы будем искать ещё и мелкую проныру (Наариэль не сможет не искать), которую умудрились упустить родственники. И не только упустить, но ещё и не догнать. При этом её надлежит сдать любому имперскому патрулю, и, совсем идеально, если Короед при этом "избегнет личной встречи, дабы не травмировать..." Это как? "Держите её!" — а сам должен бежать в другую строну? Хочу посмотреть на такой фокус. Да к тому же вся мужская родня Наариэля снялась с места и прочёсывает города, посёлки и прочие места, где может затаиться, пересидеть, переждать облаву беглянка. Сам глава Дома — отец моего сероглазого красавца — уже мчится в Ольшанку (куда ж ещё его любимой дочке податься, если "тело" её брата мстит злым Разделителям где-то в окрестностях этой крепости?) Патрули на дорогах проверяют обозы и одиноких путников и путниц и сличают всех девиц с портретом. Портрет размножен, приумножен и роздан. А тут мы — со своей конспирацией, Лидорчиком, половником и двумя Наариэлями, мимо которых не пройдёшь, не поедешь. "Здрасьте, мы — избыточный продукт!" Так и ведром нашатыря не обойдёшься. Для себя. А о Драконах с такой конспирацией скоро все эльфы Империи узнают. И не все они — наариэли.

Духи предков (31)

Безутешный брат беглой сестры — лёгок на помине — ворвался в нашу спальню с ветерком. Пока Короед докладывал обстановку, его "близнец" успел посетить местное отделение патруля и получить последние сведения. Из сведений следовало, что его сестрёнка могла находиться где угодно — уже в Ольшанке, или на подходах к ней, на любой дороге, в Догеле или даже здесь — в Меронге, потому что со дня побега прошло уже двадцать дней. А как она "бежит" — верхом или пешком — никто не знает. Как только юная особа покинула Ирсилен (последний раз её видели на мостовой заставе далеко за городом) были перекрыты все дороги на шесть-семь дней пути вперёд, но девчонки и след простыл. Наариэль, как всякий нормальный эльф, предполагал худшее и был безутешен. Надо было видеть это отчаяние: сам бледный, глаза сверкают — только, что волосы на себе рвал.

— Её могли убить... похитить... Митавиа... — Ой, как он на меня посмотрел!

Ну, понятно. Раз я страдаю нетипичными идеями, то на кого же ещё смотреть? Бабуля, как назло, думала молча и не спешила делиться своими "обоснованными" выводами.

— Гм. Для начала, давайте выясним, жива Ваша сестра или нет, — изрекла я тоном нашего магистра по травоведению, — у нас в подвале некромант недоделанный без дела валяется.

— Медиум, — возразила Яся. — А медиум может только с духами мёртвых общаться. Да и то — до сорокового дня.

Вот, что регулярное мечемахание с вроде как разумными женщинами делает. Никакой смекалки.

— А я о чём? Сорок дней от побега ещё не прошло. Пусть призывает дух этой... Нирэльяны. Не призовёт, значит — жива. Хоть будем знать, что искать, — пробурчала я совсем как Синяя Бабушка. — Короче, для начала исключим летальный исход.

"Растёшь!" — откликнулась страшно-старшая родственница. Кто бы сомневался? Целыми днями умную из себя строю. Вот привыкну и на самом деле поумнею ко всем драмзерхам.

На сей раз Наариэль не "посмотрел", а "воззрился" на меня как на воплощённую надежду. Да ладно, если бы не нервы, он и сам бы догадался использовать нашего замогильного сыщика. Рано или поздно.

Лидорчик так не думал. "Прынц" присел рядом, поправил одеяло, волосы мне пригладил — ну, прям территориальное право обозначил, мол — "умная и моя". Надо с ним что-то делать. А то всю личную жизнь портит.

— Кстати, а сколько лет девочке? — Я же чуть самое главное не забыла. — Надо же знать все приметы, если ребёнок жив!

— Двадцать, — горестно вздохнул самый прекрасный из эльфов и протянул мне листок оттиска весьма качественного маго-дупликатора. Цветного.

Ого и ах! Понимаю, что Наариэль не с неба свалился, и у него вся семья должна быть ммм... симпатичная, чтобы родить такого "мужчину мечты". Но везет же Дому Синей Вязи на красавцев и красавиц!

С портрета на меня взирала девушка с такими же серыми, как у Наариэля, глазами в обрамлении густых черных ресниц. (Да она же ими свои брови может расчёсывать путём моргания!) Волосами сестра пошла совсем не в брата — пепельные локоны удивляли прямо-таки нереальным жемчужным отливом. Может, творец портрета польстил оригиналу, или маго-дупликатор чернила попутал? Если и попутал, то только на волосах. Остальные цвета были в норме — кожа мраморная, губы розовые. Губы немножко тонковаты. Но если честно, я попыталась хоть к чему-нибудь придраться. А то комплекс неполноценности по части ума мне бабуля почти вылечила, зато новый — по части внешности — поспевал, как на дрожжах.

М-да... Интересно, а все патрули, получив портрет беглянки, уже считают звёзды, сочиняют стихи и вздыхают ночами, нюхая, ырбуц им в корень, фиалки? И позеленею ли я от зависти, глядя на эту "мечту каждого эльфа и не-эльфа"? Ладно, глаза у меня и так зелёные. Будем считать, что стали ещё зеленее. Вот так девочка-деточка!

— А я думала ей десять... ну, двенадцать,— намекнула я прекрасному стражу на то, что качество паники не соответствует количеству лет пропажи.

Лидорчик, не отрываясь от взбивания дополнительной подушки для меня-лежачей, решил озвучить (для меня же) прописную истину:

— Но до восьмидесяти-то девушке далеко! Сестра уважаемого Тарноэра ещё ребёнок и должна находиться под защитой Дома. Или в учебном заведении.

Ой, я ж дура! А Лидорчик... Я даже умудрилась шею повернуть, чтобы посмотреть повнимательнее на семьдесят второго потомка Императора. Но нет — следов умственных заболеваний ни на лице, ни в повадках "прынца" не обнаружилось. ТоннаЭля выглядел вполне нормальным. "Ты глянь на него, бабуль, — призвала я в союзники Синюю Бабушку. — Я через две недели вполне могу замуж сходить, а ему до совершеннолетия ещё шестьдесят один год лямку тянуть. На что он рассчитывал? Мариновать меня в невестах до его восьмидесяти? Нормальный он после этого?" Бабуля как-то очень неуверенно предположила, что героический жених сам собирался мариноваться до моих ста пятидесяти. Не верю. И проверю.

— А, по-моему, — язвительности в моём голосе хватило бы на десятерых, — сестру уважаемого Тарноэра уже можно признать совершеннолетней. По уму.

Активно возражать в присутствии Наариэля Лидорчик не решился. Но купился на подначку.

— Как ты определила, Миточка?

Ой, сюси-муси. Я сунула ТоннеЭля портрет Нирэльяны.

— Если такую красоту, заметную за версту, родня и патруль почти месяц ищут и найти не могут, значит... экзамен на выживание сдан. Мозг есть, работает исправно.

Наариэль опять горестно вздохнул. Но быстро взял себя в руки и бросился помогать Короеду усаживать в кресло спящего сыщика. Как-то рановато я ляпнула про сданный экзамен. Но что-то мне подсказывало (моё невезение — не иначе), что Нирэльяна жива-живёхонька.

А вот Лидорчик экзамен не сдал. Моментально. Бабуля запустила мне морозную волну по позвоночнику — адреналина добавила, что ли? А на кой мне анестезия? Да, я вижу, как мой так называемый жених воздух ртом хватает. Сказал бы "ох" или "ах" — ещё куда ни шло. Но если "ап-ап" как утопающий, значит спёкся. Напрочь. Глянул и спёкся. Это в Приреченске меня, может, и не с кем было сравнивать. Теперь есть с кем, и не в мою пользу.

Жаль, что я не сказочный дракон и не умею носом дым пускать. Только пузыри могу. Но не буду. Не собираюсь рыдать и страдать. Я же с самого начала знала, что Лидор присох ко мне с помолвкой, насмотревшись на Короедову свадьбу. Романтик недобитый. Обидно, конечно, что он вот так сразу переметнулся. Хоть бы познакомился для начала с портретной красавицей, что ли? Может, у этой Валерьяны характер как у Яси?

В общем, я решила не терять лица. Бабуля меня поддержала. (Все мимические мышцы "окаменючила" и слёзные железы пережала). Ага, я — непоследовательная. Хотела же "прынца" огорчить отказом. А теперь — не-а. Пусть помучается. Пусть пыжится и соображает, как бы так поделикатнее объяснить мне подкравшийся ыртыть.

— Бабуль, а что получится, если смешать ТоннуЭля с Валерьянкой? В равных пропорциях?

— Мита! Любая женщина огорчается, если ей предпочитают другую, — не в тему ответила Бабушка. — Вне зависимости от того — нравится ей мужчина или нет. Отвлекись.

Угу. Отвлекусь. Найти бы эту Валерьяну и сдать патрулю и её, и Лидора, чтобы под ногами не путался. Предатель!

— Наариэль, — пробулькала я совершенно диким образом (да, бабуля горло-то тоже попридержала), — скажите, как у Вашей сестры обстоят дела с грудью? В смысле размера?

Даже Короед бросил приводить в чувство сыщика. И так на меня вся компания уставилась, как будто я глупость спросила. Только Синяя Бабушка меня и поняла, эхх!

— Митавье! — грозно рявкнула Яся.

Нет, я сейчас их всех (кроме Наариэля и Бабушки) разлюблю.

— Гррр-кхе, — у меня же с их помощью самооценка в самомнение перерастёт. — Если грудь такая, что можно спрятать, кхырк-бульк, увязать, стянуть, кхе-кхы, то искать надо парня. Не красивого. Всхнык. И может быть, не эльфа.

И чем быстрее, тем лучше. А то, чем дольше, тем больше я буду расстраиваться. Даже если некоторые сероглазые красавцы смотрят на меня как на маго-оракула.

Понятия не имею, как можно сделать из красотки с портрета "некрасивого-не-эльфа". Я бы такие волосы ни за что не подстригла и не перекрасила (ради спасения собственной жизни — может быть, ради поиска живого тела покойного брата — не-а). Ресницы тоже подрезать не стала бы. Уши... до стрижки ушей эльфам могут только орки додуматься. Но, побери меня драмзерх, я не понимаю, как иначе эту девицу до сих пор не нашли.

— Спрятать грудь можно, — Наариэль придвинул кресло поближе к кровати и приготовился внимать мне-разумной.

Даже Яся в ногах присела и оттеснила от меня Лидорчика. Давно пора, а то ТоннаЭля вконец запутался, где он и зачем, так что уже всем заметно — семьдесят второй потомок выпал из реальности и забыл не только меня, но и то, какой он там по счёту. Ладно, я вроде как ничего не замечаю, созерцаю балдахин. Немощная я. И расстроенная.

— Гырк, гм... — говорить с зажатым горлом — это что-то!

— А может... — прекрасный Тарноэр изобразил некий жест у виска, и я чуть было не поняла его превратно. Не сразу сообразила, насколько он заботливый. (Красавец сероглазый заботливый, а не жест).

"Посмотри на сестру в его памяти, — подсказала Бабушка, — чтобы горло не мучить".

Это в моём-то состоянии? Чтобы Наариэль увидел, как я расстроилась из-за какой-то там тупой иголки на раскидистом генеалогическом кактусе Императорского Дома?

Бабуля пообещала поинтересоваться древовидными кактусами позже и совершенно бестактно сообщила, что меня никто бы и не допустил до столь деликатного дела, с моим-то полностью открытым потоком сознания. Ну, да. Кто бы сомневался, что я ни на что не гожусь?

За раскисание и пораженческие мысли мне вместо ментальной затрещины досталась новая встряска, и я испытала нечто вроде душевного взлёта. Ухх, какая прелесть!

— Эндорфины, — сообщила Бабушка. — А то страдаю тут вместе с тобой.

Зря старалась. Как только Наариэль прилёг рядом, чтобы у нас глаза на одном уровне оказались, мой организм так дополнительно на-эндорфинился, что бабуля чуть было опять крылья отращивать не начала.

Короед терзал сыщика. И мне это нравилось. Бабушка и я "вспоминали" вместе с прекрасным Тарноэром Нирэльяну во всех ракурсах, дома и на праздниках. И это мне тоже нравилось, и даже Нирэльяна нравилась. Бабуля испытывала эйфорию вместе со мной и обещала какую-то "ремиссию". И слово мне тоже нравилось. Но проблема решаться не хотела, что в общем-то и не плохо.

Как только я дошла до такой оригинальной мысли, так тут же получила внутренний холодный душ. Карнэль заявила, что с моими устремлениями и ощущениями, когда рядом Наариэль, передозировку гормонами счастья мы уже получили.

После "охлаждения" мысли перестали прыгать и хихикать, и настало время подвести итоги.

Первым отчитался Короед. Сыщик-медиум — ворюга и обманщик — никаких даже остаточных эманаций Нирэльяны в инфернальных слоях не обнаружил.