"Убить героя!" - 2012 г

Мимо проплывают матово-черные фигуры. Вскинул руки в мольбе молодой рыцарь, даже сквозь толщу смолы видны посеченные латы, с выгравированной розой на груди. Чуть дальше преклонил колено широкоплечий гигант, его меч все еще в руке, готов разить врага. Но на спине, будто отростки сожженных крыльев, впились в панцирь с десяток оперенных стрел. Я заметил огромную фигуру, шагнул ближе, замер в трепете. Залитый смолою конь, павший под всадником, пронзен десятком стрел и дротиков. А над верным животным, распятый на трех копьях, повис благородный рыцарь. Его руки, несмотря на ужасные раны, сомкнулись на гарде меча. Сложилось впечатление, что герой, уже понимая, что умирает, молится Господу. Я увидел волнистый потек, бывший когда-то алым плащом, заметил проступившие сквозь смолу кресты...

Я медленно прошел насквозь ряды павших героев, испытывая странное чувство, будто снова школьным классом выехали почтить могилу Неизвестного Солдата. Так же я не понимаю мотивов, что толкают людей жертвовать своей жизнью во благо других. Химерная справедливость ускользает, практичный разум шепчет, что все это романтичный бред, как отношения Ромео и Джульетты. На свете вообще нет ничего, что важнее собственного желудка и кошелька, но сердцу наплевать на разум. Его переполняет трепет и почтение.

Внезапно среди фигур я уловил что-то чуждое, какую-то перемену. А, когда свет факела вырвал черных рыцарей и нечто за их спинами, я понял, — нашел!

АВЕНТЮРА XX

— Ваша светлость... — произнес один из рыцарей неуверенно, потом вскрикнул удивленно: — Кто ты?!

Из темноты подвала вынырнул десяток рыцарей, нехорошо блеснули глаза в решетках забрал. Я застыл от неожиданности, не подумав, брякнул:

— Ревизор от санэпидемстанции, где тут у вас ответственный за канализацию?

Черный рыцарь замер, вытянулся по стойке смирно, сказал с обалделым видом:

— Старший здесь я, господин, но отвечает за все маркиз...

Я перехватил меч поудобнее, нагло спросил:

— Что охраняете, документы у всех есть? Или вас как китайцев, по подвалам нелегально растят? Откуда столько народу?

Черные рыцари ошеломленно молчат, переглядываются, в глазах уважение от непонятных слов. Наконец, один сказал неуверенно:

— Ваша милость, но сюда... э-э... запрещено...

— Молчать, когда старшие по званию разговаривают! — взвизгнул я. — И кто вас, оболтусов, дисциплине обучал?! Два наряда вне очереди! Ну-ка, построились парами, в зубы лопаты, и копать! От забора — и до обеда!

Послышался лязг, рыцари почувствовали командира, а это на привыкших к дисциплине вояк действует железно. Я так еще в армии потешался, там редко у кого голова для того, чтобы думать. Чаще в нее просто едят.

Тот, кто назвался старшим, дернулся бежать, но застыл. Медленно обернулся, в глазах ошпаренность сменяется растерянностью. Он неуверенно сказал:

— Копать?.. Ты кто такой?!

Я прорычал, грозно выкатив глаза:

— Ты что, солдат, на гауптвахту захотел?

Сказал, и почувствовал, что сердце уже привычно забирается в сапог. Черные рыцари оборачиваются, с интересом наблюдают за спором, ладони ложатся на рукояти мечей. Первый испуг проходит, вспоминают, кто такие и зачем здесь поставлены.

— Схватить его! — рявкнул рыцарь. — Предатель!

Я швырнул в главаря факел, с черных лат пышно брызнули искры. Он шарахнулся, а я рванулся вперед, не давая опомниться. Рыцарь еще не успел достать меч, а "змей" уже прорубил черный доспех до середины груди. Брызнула горячая, дурно пахнущая кровь, главарь рухнул как подкошенный.

В свете затухающего факела сверкнули искры на мечах, молча, как волки, ко мне рванулись рыцари маркиза. Уже почти ничего не видя в темноте, я врубился в толпу рыцарей. Бешено замахал мечом, благо длину моих рук увеличивает двуручный меч, ко мне не подступиться. Дважды в мои доспехи что-то слабо ударило, я сразу рванулся в сторону, меняя маршрут. "Змей" легко метнулся вбок, высек искры из железа черных лат, плеснуло кровью. В ушах стоит дикий грохот, звон железа, мое хриплое дыхание и крики боли.

Преграда впереди вдруг исчезла, я едва не грохнулся, потеряв ориентир. Под ногами что-то всхрапнуло, я ткнул мечом, всхрап перетек в затихающий хрип.

Вокруг стало очень тихо. Чавкая сапогами по влажной от крови земле, я подхватил едва горящий факел. Пламя сразу ожило, свет раздвинул темноту. Я судорожно сглотнул, часто-часто задышал. Слава богу, что дрался в темноте, не вижу всех подробностей. Хотя и так хватает экстрима, ноздри забивает запах крови, на полу изрубленные туши. Земля будто покрыта ртутью, так страшно блестит в пурпурном свете кровь.

Я поднял глаза, стараясь не смотреть на мертвецов, заставил шагнуть вглубь подвала.

"Никого здесь нет, Андрей, — твердил я про себя. — Это не кости хрустят под сапогом, а чавкает просто размокшая от сырости земля..."

Из темноты неспешно выплыл огромный камень, величиной с КамАЗ. Глаз не сразу различил покатые формы, человеческие очертания.

Я похолодел. Из тьмы на меня смотрит страшное существо, лицо... без лица! То есть без носа, глаз и губ, даже безо рта. Узкие плечи торчат вперед, из-за спины высовывается еще одна пара рук, вдобавок к двум парам, что растут из плеч. Ноги и низ живота скрывает искусно выбитое в камне покрывало, видно каждую складочку.

Я засмотрелся на алый камень, размером с голову ребенка, что вставлен в солнечное сплетение идола. Едва поборол в себе естественное желание отколупать, да забрать с собой. В моем мире за такой камешек полмира отдадут.

"Все сходится, как и рассказывал черт, — подумал я. — Только, как я буду ломать эту чертову статую?! Динамитом бы..."

Сзади раздался грохот, лязгающий звук, топот. Подземелье осветили десятки факелов, я со страхом заметил множество черных рыцарей. Их там не меньше трех десятков, все готовы к бою, в руках мечи.

Вперед вышел широкоплечий рыцарь, в руках арбалет, воздух содрогнулся от могучего рыка:

— Не двигайся, и мы оставим тебе жизнь!

Я отступил на шаг, сказал язвительно:

— Ага, щас! А потом маркизу под пытки отдадите? Русские не сдаются!

Я быстро развернулся, вложил всю силу в замах. Уже чувствуя, как приближаются арбалетные болты, что пробивают любой доспех, я обрушил меч на драгоценный камень. Оглушительно звякнуло, по рукам прошла судорога боли, что-то звонко рассыпалось. Будто в замедленной съемке я видел, как рассыпается драгоценный камень на груди чудовищного идола, как пробуждается странная сила. Внезапно в грудь ударило с такой силой, что я почувствовал, как ноги отрываются от земли. Идол ярко вспыхнул, камень пошел трещинами, вдруг взорвался.

Меня отшвырнуло как тряпичную куклу, дважды перевернуло в полете, я даже врезался в потолок. Ударом о землю едва не выбило сознание, отбило легкие. Я больно зашиб лицо о забрало, по губам потекло что-то липкое и соленое.

Несколько мгновений я лежал, распластанный на земле, пытался сделать хоть маленький вдох. Потом неуклюже поднялся, в каждом суставе хрустит, перед глазами все плывет, но сердце радостно заколотилось. На месте идола пожар, в ярком свете видна странная арка из камня, такие в архитектуре называют порталами.

Я обернулся, хрипло спросил:

— Что, гады, прохлопали?

Черные рыцари ошеломленно смотрели на место взрыва, я видел в ярком свете пожара ужас в их глазах. Потом медленно, с нарастающей ненавистью, вожак повернул голову ко мне. Взгляд ожег злобой, по моему телу прокатилась волна ужаса — я по-прежнему один, а рыцарей не меньше тридцати!

Мне конец!

— Убить его! — прошипел вожак. — Отрезать голову!

Я быстро поднялся, тут же попятился. Взгляд в панике мечется в поисках выхода, потайной лазейки. Но вокруг стены, и... три десятка врагов.

Спина покрылась холодным потом, я понял, что отсюда мне не выбраться. Но позади внезапно грохотнуло:

— Идущие на смерть приветствуют тебя!!

Я пригнул голову от неожиданности, в испуге едва не выронил меч. Сзади раздался топот, металлический лязг. Над самым ухом знакомый голос произнес:

— Для меня честь снова сражаться с вами плечом к плечу, сэр Арнольв!

— Максимус! — вскричал я обрадовано.

Из освободившегося от чужой магии портала вышагивают закованные в латы фигуры. Знакомая невозмутимость и мощь военной машины, такое забыть невозможно. Несокрушимая лавина адских рыцарей.

Адские рыцари взревели, бронированная волна хлынула к черноте лат слуг маркиза, увидели свет мечи. Послышался лязг, удары сталь о сталь, крики боли. Пожар за спиной медленно затихал, тьма все больше поглощала фигуры сражавшихся. Лишь изредка там вспыхивало багровым на мечах, брызгало искрами.

Я устало опустился на землю, облокотившись на изгиб гарды. Сообразив, что за меня сражаются другие, для острастки пару раз крикнул: "Бей буржуев! Справа, справа заходи!". Совесть приняла с облегчением и заткнулась, проглотив аргумент, что я и так поработал больше других.

Битва у входа стала затихать, донесся дробный перестук металла о камень, это адские рыцари бросились на поверхность.

В круг света вышел Максимус, я заметил капли крови на его латах. Он сказал невозмутимо:

— Сэр Арнольв, мои воины начали захват замка. Сейчас мы этаж за этажом вычистим это место от предательства. И, хотя ваша миссия окончена, я думаю, что вы, как и всякий настоящий воин, не останетесь в стороне. Что может быть лучше доброй драки?

Я с натужной бодростью сказал:

— Конечно-конечно, не останусь в стороне! Что может быть лучше боя, когда меч сражает врага, обдает горячей кровью? А как прекрасно лишиться руки или ноги? Замечательно, я об этом всю жизнь мечтал о костылях и инвалидном кресле!

Максимус простодушно расцвел, вскинул меч, алые капли сорвались с лезвия и брызнули вокруг. Сказал счастливо:

— Я был уверен в вас, сэр Арнольв! Тогда мы с вами...

Я сказал поспешно:

— Нет, Максимус, твоим рыцарям нужен талантливый предводитель. А у меня свой квест, мне тут принцессу одну вызволять еще предстоит, они ж, принцессы, дуры такие, им только дай волю, сразу или в башню высокую лезут, или к драконам...

Глаза адского рыцаря расширились в почтении, он проговорил благоговейно:

— Достойное занятие благородного человека... удачи вам, сэр Арнольв!

Я, весь такой дипломатичный, в ответ потряс своим мечом. Счастливый рыцарь побежал вслед за товарищами.

Елки-палки, ну что за люди?! Только бы кого-нибудь убить, искупаться в крови! И так уже трупы некуда складывать, нет, нужно еще и еще...

Я почувствовал, что от запаха крови и смерти меня сейчас вырвет. Торопливо рванул забрало, согнулся в приступе...

После вытер рот тыльной стороной ладони, судорожно вентилируя легкие. Хрипло сказал:

— Все, вытаскиваю принцессу и домой... хватит с меня приключений!

Я подхватил меч, торопливо проверил останки странного идола. Куски белого камня разбросаны далеко друг от друга, а от драгоценного вообще ничего не осталось. Я с жалостью поцокал языком, хотелось домой забрать хоть какой-то сувенир, но придется одними воспоминаниями ограничиться...

Стараясь не смотреть на трупы черных рыцарей, я взбежал наверх. Железная дверь валяется в стороне, будто рыцари Максимуса выбивали тараном. Я преодолел еще одну лестницу, вырвался во двор.

Свежий воздух охладил взмокшее лицо, я с наслаждением вдохнул полной грудью и... меня едва не вырвало повторно!

Весь каменный двор стал красного цвета... ну, или так показалось с первого взгляда. Изувеченные и порубленные тела черных рыцарей везде, под ними лужи крови, что стекает по каналам, образует ручейки. На камнях множество сломанных стрел, явно бессильно били в зачарованные доспехи адских рыцарей, и я такие носил при битве у Лэндшире. По углам двора жмется замковая челядь, эти всегда выживают, потому, что ни за кого кроме себя не воюют. Среди мужчин я заметил двух поварих, огромных, как коровы. Одна в испуге ахнула, заметив меня, ее пальцы сами задрали подол. Привыкла уже, что все захватчики одинаковы...

На негнущихся ногах я шагнул вперед, услышал крики и звон железа, задрал голову. На стенах шла ожесточенная битва. Черные рыцари быстро поняли, кто и зачем прорывается в замок. Надо сказать, к их чести, ни один не побежал. Знают, чем обернется для них поражение или бегство, что одно и то же. Никто не поможет им, всех изловят и перебьют... Ночь Длинных Ножей какая-то...

"Что дальше? — подумал я лихорадочно. — Вызволять крестоносца или искать принцессу?"

Откровенно говоря, хотелось найти принцессу и увезти ее в безопасное место. Странное, незнакомое мне чувство одолевало меня при мысли о Киате. Нет, первое, что напрашивается — любовь, а это не верно. Скорее я восхищаюсь ею, как ангелом, как совершенством. Чистота и невинность прекрасной девушки заставляют мое сердце биться чаще, а горло перехватывает от неземной красоты. Никогда раньше я еще не встречал подобного создания. И даже сама мысль о прикосновении к ней, не говоря уже о любви и вытекающих последствиях, казалась настолько смелой, что я... смущался! Черт, вот уж до чего можно дойти, копаясь в самом себе... неблагодарное это дело, лучше уж жить на готовых алгоритмах, что выплескивает из себя телевизор каждый день. Там все просто — увидел, сразу купи, и касается это всего и всех.

Я шагнул неуверенно к главной зале, поймал себя на мысли, что понятия не имею где искать принцессу Киату. Может быть, тормознуть Максимуса и разузнать у него? Но в памяти вдруг всплыл барон Лэндширский... сэр Гунтер в пыточной, терпит невероятные страдания, чтобы я мог выполнить свою миссию!

Мозг еще не успел оформить мысль, а под ногами уже весело застучали ступени винтовой лестницы.

Сначала вытаскиваем Гунтера!

Я едва не проскочил нужный пролет, голова от постоянного вращения кружится, ноги гудят. С распахнутым ртом я ввалился в коридор, волоча меч. Определенно, меня эта беготня по лестницам доконает!

Врезаясь в повороты и балки перекрытия, я в темноте добрался к пыточной камере. В мозгу мелькнула запоздалая мысль, а что если маркиз де Варг все еще там? Ведь по словам черта он неуязвим... хотя, то было до разрушения идола. Сейчас и проверим, осталась ли его сила?!

Я с грохотом ввалился в пыточную, успел заметить пустое кресло маркиза. Ну, баба с возу... а мы ее в кусты.

Палач в недоумении обернулся, в руках окровавленные клещи. Я скользнул взглядом по крестоносцу, ужаснулся. Все тело сэра Гунтера покрывает сплошной слой засохшей крови, кое-где еще сочатся ужасные раны, на боку повис клок кожи.

— А-а, — выдохнул палач с облегчением. — Это вы, сэр Арнольв...

— Ага, — прорычал я. — Это мы...

Я взмахнул мечом, успел заметить, как в ужасе расширились глаза палача под уродливой маской. Лезвие разрубило жирное туловище до пояса, с хрустом кроша хлипкие кости. Я уперся ногой, вырвал застрявшее в костях лезвие и оттолкнул изрыгающую потоки крови тушу.

Сэр Гунтер с трудом поднял голову, на лице медленно проступило понимание, я услышал слабый хрип: