Чертов Викинг наших дней

— Как ты думаешь, если к нашим туда постучать — они меня пустят к себе? Мне кажется, у них там уютнее, — вслух позавидовала девушка. Глеб вздохнул и резюмировал:

— Все-таки мы психи... — в его голосе послышалась нотка грусти. — Посмотри на нас: живем обособленно, в люди выходим редко, а все почему? Боимся потерять самоконтроль. Так и дичаем постепенно.

— Ты-то чего боишься? — усмехнулась Леська. — Уж я видела, как ты умеешь пить, если б боялся за самоконтроль, то, небось, так не заливал бы.

— Долгие годы тренировок, — отмахнулся Глеб.

Леська хмыкнула и налила себе еще вина. В голове уже шумело, но она понадеялась на Глебовские долгие годы тренировок, в случае чего, он должен бы пресечь все ее непотребные деяния.

Тем временем друзей из туалета все-таки добыли, и веселье грянуло с новыми силами.

Свадьба набирала обороты. Несмотря на сочетание несочетаемых джинсов, смокинга, фенек и галстука, свидетель пользовался огромной популярностью у женского пола. Свидетельница не отрывала от него глаз, невеста шептала ему на ухо, тамада кокетливо общалась с ним в микрофон, забыв о молодоженах, стайка нимф в возрасте от пятнадцати до пятидесяти соревновалась за то, чтобы пригласить его на танец. Глядя, как он проносится мимо в залихватском танго, Леська машинально начала заплетать в пакостное заклинание бахрому скатерти и очнулась от того, что Глеб схватил ее за руку и крепко сжал.

— А? — Леська невинным взором уставилась на него.

— Не чуди, — спокойно приказал начальник. — Пошли потанцуем.

Это был геройский жест, и девушка его оценила. Глеб — коренастый грузный мужчина с пивным животом, к тому же в костюме ему явно было неудобно. Леська покорно встала, предвкушая, как будет хромать на обе отдавленные ноги, но вот чего она не могла предположить, так это того, что шеф и впрямь умеет танцевать! Видя неподдельный восторг партнерши, Глеб разошелся на полную катушку, срывая бурные аплодисменты зрителей. Леська чувствовала себя ласточкой в полете, не меньше.

Сашка с Дэном сидели под накрытым столом и, видимо, собирались красть туфлю невесты, но проследив за их взглядами, Леська поняла, что туфли тамады привлекают их гораздо больше, и они только ждут, когда же бедная женщина усядется.

Оттанцевав все ноги, они с Глебом продолжали наливать друг другу, когда рядом бухнулся на стул запыхавшийся Антон. Друзья встретили его радушно, Леська аж уронила ему в смокинг бутерброд с колбасой.

— Везет вам, синие уже! — прошипел Антоха, выуживая из-за пазухи по очереди булку и колбасу и тут же алчно их поедая. — Я уже замахался!

— Звезде вечера жаловаться не пристало, — вычитала ему подруга. — Иди, дамы ждут.

Антон злобно посмотрел на нее и хотел что-то сказать, но тут раздался громогласный зов тамады:

— А вот и наш свидетель!

Антону в лицо уперлась камера, и, неубедительно превратив злобную мину в приветливую улыбку, он обреченно отправился на участие в очередном конкурсе.

Под столом кто-то вцепился в Леськину ногу. Лягнув как следует, она услышала Сашкино ойканье. Нагнулась, заглянула под скатерть и погрозила кулаком:

— Вы меня ни с кем не спутали, олухи?!

Олухи пьяно заржали и поползли прочь. Дэн изволил-таки пояснить ей через плечо:

— Мы караулим!

— Кого?

— Невесту... или тамаду... я забыл.

— Упилися, — резюмировала Леська, опуская скатерть. — Трезвый только свидетель.

— Ничего, он дома наверстает, — утешил ее Глеб.

Шум, хохот и пьяное веселье пошли на спад. Наигрывало что-то мелодичное. Невеста с женихом сели за стол перехватить свой нелегкий кусок хлеба. Рядом с ними сидела незнакомая девушка в платье цвета сажи. "Как странно — на свадьбе в черном..." — подумала Леська, а потом осознала, что до этого не видела ее среди гостей. Памяти вряд ли можно было доверять, да еще после такого количества выпитого, и в другой раз она бы отвернулась и забыла, но тут ее зацепила одна странность. Жених и невеста ворковали друг с другом, будто рядом с ними никого нет. Вот Витка повернулась и обратилась к тамаде, глядя на нее как-будто сквозь девушку. Красотка в черном сохраняла невозмутимое, даже какое-то отсутствующее выражение лица.

Повинуясь внезапному наитию, Леська нырнула под стол и уставилась на ее ноги. Потом выпрямилась и, глядя в стену, сообщила Глебу:

— Там сидит баба, у которой туфли на разные ноги одеты.

Глеб посмотрел на подругу:

— А по-твоему надо обе на одну одевать?

Леська не стала напоминать, что нечисть любит носить обувь наоборот: правую туфлю на левой ноге, левую на правой. Нагло глядя Глебу в глаза, она уронила на пол его вилку и сказала настойчиво:

— Ой, у тебя вилка упала, подними.

Глеб не нашел на это достойных слов и нырнул вниз. Через пару секунд, кладя вилку на стол, он уже был деловит и собран:

— Кажется, мара.

— Ночной кошмар? Что она тут делает?

— Может, ей просто любопытно.

Девушка в сажевом платье взглянула на невесту ярко-зелеными глазами, потом стала задумчиво накручивать на палец край ее фаты.

— Они ее не видят, — прошептала Леська, наблюдая за ней.

— Не видят, пока она сама этого не захочет.

— Что будем делать?

— Для начала незаметно переместимся поближе...

Глеб чуть ли не за шкирку вытащил Леську из-за стола и повальсировал к брачующейся паре. Мара, воплощение ночного кошмара, была редкостью. Что она забыла на этой свадьбе — тот еще вопрос, может, просто из любопытства привязалась, а может, ей понравилась невеста или жених, тогда совсем плохо. Уничтожить мару... как можно уничтожить ночной кошмар? Только проснуться. Увидеть несостыковку и понять, что это всего лишь сон, нарушить логику. Применимо к маре это значило — вывести ее из равновесия, лишить коварной невидимости, а потом уже в материализовавшееся тело воткнуть что-нибудь серебряное, провернуть и попрыгать сверху ногами... "Ой нет, это я замечталась", — опомнилась Леська. И где тут взять серебро? Столовые ножи и вилки не годились, они с серебром и рядом не лежали. Вопрос, как сделать мару видимой, решался куда легче, надо было нарушить симметрию, ну, например, оборвать рукав у ее платья. Естественно, сделать это мог только тот, кто видит ее в любом воплощении.

— Ну, придумал? — она дернула Глеба за рукав. Тот помедлил с ответом, внимательно рассматривая незваную гостью.

— Я могу вылить на нее бокал вина. Это ей не понравится.

— Это кому угодно не понравится, — согласилась Леська.

— Учти, — Глеб ее не слушал, думая вслух, — как только она станет видимой, она нападет.

— На кого?

— Скорее всего, на меня, раз это я ее облил.

— И?

— Я постараюсь ее изгнать, а твоя задача — страховать невесту, она к ней ближе всех.

— И как я это сделаю?

— Да как хочешь. Возьми вон поднос и тресни мару по башке, например, если она повернется к Витке.

— И поможет?

— Видимая, она вполне материальна, а значит, уязвима. Так что хоть на какое-то время ее это отвлечет, будь уверена. Я за вином, — и Глеб направился за бутылкой.

Размышляя, что же делать с марой, когда она отвлечется на ударившего ее кухонной утварью, Леська взяла с ближайшего столика большой серебристый поднос и стала ждать Глеба, наблюдая за проблемным трио. Тут-то все и случилось.

Глаза мары удивленно расширились, она схватилась пальцами за край стола и рванулась встать, лицо ее исказилось в беззвучном крике.

— Что... — начала Леська, ничего не понимая, но в следующее мгновение из-под стола раздался пьяный хохот, и показалась голова Сашки.

— Лесик, лови! — и она запустила в подругу туфлей, черной, в цвет сажевому платью.

Инстинктивно ловя брошенный ей предмет, Леська выпустила поднос, который с оглушительным звоном упал на пол. Туфля шлепнулась ей прямо в руки, провожаемая недоуменными взглядами гостей. С искривленным, размывающимся от движения кошмарным лицом хозяйка туфли бросилась к ней, рука с паучье тонкими когтистыми пальцами мелькнула перед лицом, но не достала — мару перехватил за шею Антон. Он стоял позади нее, положив ладонь ей на горло, и оба смотрели на Леську. Неизвестно, как ему удавалось держать нечисть, но он это делал, а потом Леська увидела на его пальце кольцо-коготь, серебряное с сапфиром, и поняла. Вокруг них образовался вакуум, их как-будто не замечали, кто-то старательно отводил гостям глаза. Делал ли это кто-то из магов или сама мара, Леська не могла определить, но ближе, чем на пару метров, к ним никто не приближался.

— У нас есть два выхода, — негромко сообщил маре на ухо Антон, — ты уходишь и больше никогда не беспокоишь никого из присутствующих, или я тебя убиваю.

— Почему же такой выбор, почему сразу не убьешь? — зашипела мара.

Леське тоже было интересно, но Антон сказал только:

— Мне кажется, с тобой можно договориться.

— У меня есть цена, — чуть спокойнее проговорила зеленоглазая.

— Тапок отдадут на выходе, — тоном, не допускающим возражений, заявил Антон.

— Моя цена — танец, — прошелестела девушка-кошмар. На ее горле расплывался ожог от серебра. — Танец с тобой, здесь, сейчас.

Что-то было в этой секунде тишины после ее слов, а потом Антон знакомо безбашенно ухмыльнулся:

— Танец? Тю, делов-то! — и опустил руку с горла на талию. Мара медленно повернулась к нему, положив руки ему на плечи. Леська почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота — сажевое платье было с открытой спиной, но спины не было. Удивляться было нечему, такова была физиологическая особенность многой нечисти, но вот видела она это впервые. Голые кости ребер торчали из ошметок чего-то, рука Антона лежала на белых позвонках, выступающих из окровавленного мяса. Антон с улыбкой на лице кружил даму в вальсе, казалось, его это забавляло. "Вот сукин сын, ничем его не проймешь", — даже с какой-то досадой подумала Леська.

Танец закончился. Мужчина и женщина поклонились друг другу. Потом они направились к выходу. Леська, сжимая туфлю, пошла за ними. За дверями начиналась дождливая ночь, чуть желтая от фонарей и блестящая от луж.

— С тобой расплатились, давай отсюда, — приказал Антон.

— Чудесно танцуешь, — зеленоглазая казалась какой-то умиротворенной.

— Помни обещание.

— Обещание — это закон, — печально сообщила мара и пошла в ночь. На середине улицы она обернулась:

— Туфлю отдай!

Леська от души размахнулась и швырнула ей обувку. Та надела ее на босую ногу и пошла дальше, уже не оглядываясь. Грациозный силуэт, мерно колышущееся платье, кошмарную спину скрыла темнота. Антон громко выдохнул, прислонился спиной к стене, закрыл глаза и стал медленно съезжать вниз.

— Что с тобой?! — Леська подхватила его под руки, пытаясь придать ему вертикальное положение. Тяжелый, зараза! Схватила за лацканы смокинга и затрясла. Чертов Викинг открыл глаза и простонал:

— Как же противно! Обнимать за позвоночник, тьфу!

Подруга отпустила его, плюхнулась рядом подпирать стенку и заржала истеричным смехом.

— Ты-то чего? — удивился Антон.

— Супермен хренов, — только и смогла простонать Леська сквозь икоту.

Спустя какое-то время вниз спустился Глеб, а с ним, к удивлению Леськи, трясущаяся Витка.

-Я думал, ты сумел отвести всем глаза, — протянул Антон, глядя на плачевное состояние невесты.

— Сумел вообще-то, — проворчал Глеб, — только она почему-то увидела. Наверно, мара к ней уже слишком сильно прицепилась на тот момент.

Послышался дробный топот, и к ним сбежала запыхавшаяся и протрезвевшая Сашка.

— Лесь! Блин, я не знала! Ползу под столом, вижу — ноги в туфлях. Думала, это тамада...

Естественно. Для нее мара тоже была видимой. А Дэн, скорее всего, маячил где-нибудь за Сашкиной спиной и не разглядел, что она делает.

Витка всхипнула и с надрывом в голосе проговорила, глядя на Леську:

— Значит, то, что про вас говорят — правда? Ты — ведьма!

— Да нет, не я, — растерянно поправила Леська, но Витка не слушала, а ее речь становилась всё более обличительной.

— Значит, всё это существует! И портит мою свадьбу! И вы в этом замешаны!

— Вит, успокойся...

Но до спокойствия тут было далеко.

— ...И Морт погиб из-за вас! И кто была эта женщина — я ее не приглашала! И что мне теперь объяснять гостям?!

— Стоп, — негромко, но решительно сказал Антон. — При чем здесь Морт? Что ты знаешь?

— Он подобрал вашу симку, — заявила Витка, в упор глядя на бывших одногруппниц. — Я видела, как вы оставили ее на окне, а Морт подобрал, наверно из любопытства, и вставил в телефон. И ему тут же кто-то позвонил.

— И ты это нам только сейчас рассказываешь? — прошептала Леська, но на нее никто не обратил внимания, все ошеломленно внимали Витке.

— О чем был разговор, ты слышала? — жестко спросил Антон.

— Морт спросил: "Нечистая сила?", а потом усмехнулся и сказал: "Да, это ко мне", и договорился встретиться после пар. Нечистая сила! — Витка опять сорвалась в истерику: — Да я не хочу об этом ничего знать! Вы все испортили!

Глеб положил руку Витке на плечо:

— Успокойся. Если хочешь, можно сделать так, чтобы ты об этом забыла.

— А гости? — невеста все еще шмыгала носом.

— Они ничего не помнят, и жених тоже. Для всех, кроме нас, твоя свадьба идет по образцовому сценарию.

— Тогда я тоже хочу забыть, — решила Витка и выжидающе уставилась на магов. Чертов Викинг помотал головой, будто стряхивая какие-то думы, и проведя рукой перед ее глазами, почти ласково сказал:

— Glemme.

Витка сморгнула, недоуменно посмотрела на собравшихся и спросила:

— Чего мы тут торчим? Все покурили? Тогда идемте в зал, — и возглавила шествие. Судя по всему, ее душевное равновесие пребывало в полном порядке. Чего не скажешь об остальных. Всем четверым ужасно хотелось куда угодно, только не обратно на свадьбу. Глеб вел под руку притихшую Сашку. Ведьма молчала, потому что злилась — ей казалось дико несправедливым то, что она услышала. Леська и Антон тащились в самом хвосте процессии, погруженные каждый в свои мрачные думы.

Наверху распахнулась дверь, и нежный подвыпивший голос свидетельницы позвал в темноту:

— Тотошечка, ты там? Котик?

Антон замер на полушаге, а потом резко развернулся и скатился к выходу, волоча Леську за руку.

— Я еще не докурил, сейчас приду! — крикнул он через плечо и выскочил под дождь. Здесь можно было не опасаться, что кто-то из гостей в красивых вечерних платьях решится составить им компанию.

— Тотошечка! — промычала Леська, бездарно копируя голос свидетельницы. Настроение ее слегка улучшилось.

— Щас в глаз дам, — пообещал Антон.

— Котик!

Антон шутливо наподдал ей коленом. Леська тыкнула его пальцем в ребра и чуть не сломала палец. Какое-то время она прыгала и трясла рукой, а Чертов Викинг смотрел на нее и ржал. Потом оба успокоились, Антон закурил, а Леська задрала голову к небу, наслаждаясь дождем. Сохранность собственного вечернего туалета теперь уже ее мало беспокоила.

— Собственно, откровения Витки ничего нам не дают, — озвучила она итог своих мыслей.