Он достал свёрнутую в плотный рулон армейскую плащ-палатку. Хотя... Нет. Это был несколько другой плащ. Несколько совсем другой. Я разглядел узорчатую металлическую пряжку.

— От сердца оторвал, что ли? — засмеялся Андрей.

— Ты же знаешь, в Трибунале всё есть.

— Угу. Для своих!

— А в Долине не так?

Артур посмотрел на меня.

— Так, так...

— Остальное внутри: штаны там, рубашка...

— Зачем?

Язык у меня опережает мысли. Ясно же, что...

— По эпохе Возрождения в джинсах ходить не надо, — серьёзно сказал Артур.

— Может, лучше сразу одеться?

Андрей полез в свой мешок и вынул такой же свёрток.

— Нет, не надо экспериментов. Мир к миру, среда к среде. Перейдёте, потом переоденетесь.

Только сейчас до меня стало доходить, что мы отправляемся куда-то в очень странное место.

— Дальше. Деньги — вот.

Артур извлёк увесистый мешочек-кошелёк.

— Кошели там за поясом носят, но здесь много. Смотрите, чтоб не отобрали. Пусть валяется в рюкзаке. А для полноты образа есть полупустой.

Он достал ещё один кошель, то-ощенький.

— Его и прицепите. Дальше. Вот дудка.

Предмет, который он мне показал, мало походил на "дудку". Если только экстракороткую и толстую.

— Сам ты "дудка"! — фыркнул Андрей. — Раздвижная свирель!

— Ну да. Только не раздвигайте её на глазах у всех. Кнопка — тут. Она автоматическая, сыграет всё без вас.

— А мы что там, концерты давать будем?

Я повертел штуку в руках.

— А это на случай, если кончатся денежки, — подмигнул Андрей. — Сыграем и заработаем.

— Совершенно верно. И под бродячих музыкантов легче всего косить. Легко оправдываются и недочёты в одежде, и акцент можно списать... "Неместные" — и всё тут.

— Кстати, насчёт акцента... — с опаской начал я.

— Там по-немецки говорят же? Немецкий я знаю, благодаря Стасу.

Андрей хлопнул меня по плечу. Точно, я тогда сделал его полиглотом, "закачал" и английский, и немецкий и французский. Вот себе бы так!

— Андрей, насчёт тебя я не уверен, возможно, ты и сам обойдёшься. Но на всякий случай знай, что адаптер — вот он, у тебя такой же.

Артур, как Дед мороз из мешка, достал очередной подарок.

— Гарнитура для телефона, — сказал я.

Ну вылитая. И проводки, и микрофончик, и наушнички. Только всё прозрачное. А внутри — ничего нет, никаких микросхем. Пустышка.

— Похоже, да. Это обоюдный он-лайн-переводчик плюс адаптация.

— Обоюдный? — переспросил я.

— Да, чтобы не только ты понимал, но и тебя.

— В джинсах там ходить нельзя, а в наушниках — можно?!

— Терпение, мой друг, — произнёс Артур, надевая на Андрея эту штуку. — Смотри. Говорить сюда, слышно оттуда, регулятор громкости — вот. А теперь, проверим.

Он убрал руки.

— Андрей, тумблер чувствуешь?

— Нет. А где он?

— Рядом с колёсиком для громкости.

Андрей поводил пальцем по выключателю.

— Да! — удивился он. — Что-то есть. Но я не вижу!

— И не надо. Жми!

Андрей, куда-то нажал, и в ту же секунду адаптер пропал из виду. Я даже подумал, Андрей как-то ухитрился уронить его. Взглянул на пол.

— Не ищи, он на месте. Андрей, тебе видно?

— Видно, но... еле-еле.

Андрей словно вертел что-то в руках.

— А ты совсем не видишь, да?

— Абсолютно.

— Отлично! Включай обратно.

Через мгновение адаптер возник на старом месте.

Первый раз в жизни я растерялся так, что даже прокомментировать не смог.

— Да ладно, ну чего ты. Невидимый материал уже и в Долине получили, я читал.

— Я тоже. Но я его не видел!

— Так он же невидимый! — захохотал Андрей.

— Давай теперь на тебе попробуем.

Артур резво нацепил "гарнитуру" на меня.

— Сейчас я тебе что-нибудь скажу, не включай пока.

Он произнёс фразу на том красивом латынеобразном языке.

— Понятно?

— Не-а.

— Включай!

Я покрутил колёсико, а Артур спросил:

— Я говорю, тебе удобно в наушниках?

— А, да нормально! — ответил я.

— Тумблер попробуй!

Я поискал этот самый тумблер и, что-то нащупав, нажал. Штуковина и так была прозрачной, а стала... призрачной, что ли. Как из тумана сделанной.

— Андрей, ты видишь? — спросил Артур, повернувшись к нему.

— Я не понимаю твоего тарабарского языка! — неожиданно ответил Андрей.

— Как — не понимаешь? — изумился Артур.

— А вот! Забыл.

— О-о, — покачал головой Артур. — Это я тебя — так?

— Да нет — конверт, я думаю.

— А так понимаешь? Тебе видно адаптер?

— Немецкий — да. Нет, не вижу.

Но я-то слышал всё по-русски!

— Стас, а ну, ты что-нибудь скажи, по-английски что ли.

Ну, это ещё куда ни шло. Я произнёс: "Ду ю спик инглиш".

— Говорим, говорим,— ответил Андрей.

— Но — с трудом! — добавил Артур.— Короче, всё работает. Вы только не забудьте его сразу в невидимый режим поставить, проверьте друг на друге.

Артур снял с меня чудохрень и засунул в мешок.

— Так, тут ещё всякая ерунда. Нож, зажигалка под огниво, карта...

— Карта динамическая? — уточнил Андрей

— Обижаешь! Ещё здесь сухие полуфабрикаты, разводятся кипятком. Но это — на крайний случай, пообедаете в тамошней таверне. Дальше мелочёвка разная, сами разберётесь. Скорее всего, вам это всё не понадобится, но мало ли... И самое главное. Андрей, закрой глаза и дай руку.

Андрей так и сделал. Артур полез в карман и достал плоскую коробочку. Он раскрыл её и положил на ладонь Андрея серебряную паутинку. Я разглядел на ней букву, только не понял — какую.

— Можно!

Андрей не открыл глаз. Он осторожно сжал кулак и поднёс его к груди.

— Это он...

— Угу. Ты посмотри, всё же.

Андрей раскрыл ладонь и взглянул на значок.

— Он такой? Руна? — воскликнул эссенс.

— Если бы ты видел, как его тут... "колбасило", как говорят в Долине! А я боялся трогать , потому что не знал, где ты и что ты.

— Слушай, а я ведь в рунах не очень...

— В твоих я тоже не понимаю. Нет, я могу прочитать, если надо. Но лучше, чтоб ты сам, когда придёт время... Цепляй!

Андрей прицепил значок к рубашке.

— А Стасу? — спохватился он.

— А ему — вот.

Артур вынул из кармана маленькую блестящую флэшечку на верё... вернее, на блестящем шнурке.

— Стас, надевай на шею, прячь под одежду, и храни тебя Лабиринт от мысли её снять!

— А она видимая?

— Кому не надо — не увидит, не волнуйся.

— А что будет, если случайно пропадёт? Ну я просто, чтобы знать...

Артур шумно выдохнул.

— Ну, что будет... Вот посмотри на него, он тоже как-то раз был без значка. Сейчас, вроде, жив-здоров. Но на свой портрет двухнедельной давности не очень похож. Узнать нельзя.

Кажется, я понял.

— А если бы я со значком был тогда?— спросил Андрей

— Воплотился бы Севой.

— Но на приёмнике ведь не было информации о Севе?

— А я что, пустое место, что ли? — сказал Артур как бы между прочим, завязывая мешок.

— А-а-а... — неопределённо протянул Андрей.

Наконец мы собрались и вышли, с мешками на плечах.

За приготовлениями я почти не думал о Свете, так был увлечён всякими прибамбасами. О Кате я тоже не вспоминал.

Но стоило лишь спуститься с крыльца — так заболело в груди, я даже не ожидал. Пришлось приостановиться. Артур с Андреем ушли вперед и не заметили. А может, только сделали вид...

Я обернулся на окно мансарды.

Света была там.

Я смотрел на неё и не мог сдвинуться с места. Сейчас совсем прирасту, и Андрею придётся идти без меня. А когда он вернётся — найдёт мою окаменевшую статую...

Света отошла от окна, а я всё стоял. Пока не почувствовал чью-то руку на плече, и голос Андрея не произнёс мне в самое ухо:

— Дружище, пойдём...

И я пошёл с ним. Но тяжесть не проходила.

По дорожке мы дошли до автобуса. За рулём сидел Петер. Артур не садился, ждал нас.

На меня он не смотрел.

Петер высунулся из окна:

— Магистры, поторопитесь!

Артур уселся рядом с ним, мы с Андреем поместились в салоне.

Я отвернулся к окну.

Мы быстро оказались за городом, ехали по просёлочной дороге. Мелькали низенькие домики, колодцы, сады за заборами...

— Хочешь, я сниму?

Андрей вывел меня из задумчивости.

— Ммм?

— Боль сниму, хочешь?

У меня столь жалкий вид?

— Откуда ты знаешь...

— Я?!

Андрей картинно ткнул пальцем себе в грудь. Я понимал, что он хочет отвлечь меня, развеселить. Но, в конце концов, я сам не грудной младенец.

— Да не, нормально. Слушай, а ехать далеко?

— Не очень. За виноградниками свернём к мосту.

Виноград растёт... Балтам и не снилось.

— А что-то я... вина местного не попробовал, — произнёс я невпопад.

— Эх-х! Да просто Артур не пьёт, вот и не держит, наверное...

— Да нет, он как раз предлагал, а я сдуру отказался. Не хотелось...

— Да успеешь ещё! Мы же вернёмся!

Я взглянул на него.

— Точно?

Он осуждающего развёл руками: ты чего, мол...

С обеих сторон автобуса потянулась виноградная лоза. Я и не знал, что виноград растёт так низко, как крыжовник какой-нибудь. Думал, его высоко к плетёной изгороди подвешивают...

Слева потянулась довольно широкая река. А вот и мост.

Мы подъехали к нему и остановились. Я даже заволновался: вот здесь? Сейчас?

Подхватил рюкзак... Но перед дверью задержался.

Куда я?

Зачем?

Мне это надо?

Андрея там, возможно, ждут. Но не меня.

Но с другой стороны...

Что я теряю?

Вздохнул и быстро выпрыгнул. Все вылезли следом.

Стоим кружком и молчим.

Петер заговорил первым:

— Станислав, Андрей! Я с вами не пойду на мост, давайте тут... Ребята, я... так рад, что с вами познакомился! Андрей, я тебе желаю счастья"! Вот... чтоб всё получилось!

Они обменялись рукопожатием.

— Спасибо, Петь... И я тебе счастья желаю.

— А ты Стас, ты вообще... Ты просто молодец! Держи!

Он накрыл своей лапищей мою руку.

И хотя я не понял, почему он сказал, что я "вообще", а Андрей "не вообще", мне стало вдруг легче. Возможно потому, что никто никогда таких слов мне не говорил.

— Петер, я тоже очень рад, что к вам попал.

Ну, тут уже все заржали просто. Даже Артур.

Я-то, конечно, имел в виду Лабиринт, а получилось, что — Трибунал.

— Пошли, — позвал Артур и ступил на мост.

Мы с Андреем ещё раз кивнули Петеру, он помахал нам и пошёл к машине. Он правда хороший мужик, правильный. Надеюсь, мы ещё увидимся.

Мост был разводной. Мы дошли до самой середины и встали у поперечной линии, разделяющей две половинки. Артур остановился и сосредоточенно сложил руки перед грудью:

— Так, так, главное — ничего не забыть... Андрей! Если вдруг будет плохо, какие-то непредвиденные обстоятельства — позови, и я вас вытащу. Не геройствуйте! Стас! Я знаю, что ты очень смелый человек, но я тебя прошу: лишнего риска не надо!

День ещё не начался, а я уже узнал о себе столько нового...

— Хорошо, как скажешь... — пожал я плечами. Ишь, разволновался...

Он явно хотел добавить ещё что-то, но не решился.

— Так, — произнёс он уже совсем другим тоном — тоном Первого судьи Трибунала. — А теперь внимательно и точно выполняем мои указания. Не отвлекаться! По моей команде — не раньше — вы встаёте на линию, на середину. Ничего не бойтесь. Закрывать глаза или нет — это как хотите. Главное — слушать мой голос! И ничего лишнего не делать! Если захочется что-то спросить — можете спросить, я услышу. Но самим — никаких резких движений! Вообще никаких движений! Магистры, слышите? Андрей, Стас!

— Ну, да...

— Понятно всё...

— Надеюсь. Что ещё...

— Артур, — мягко сказал Андрей. — Не волнуйся так...

Да, что-то наш трибун нервный в последнее время стал. Хорошо, конечно, что оттаял и на человека похож, но психовать-то зачем? На это есть другие люди...

— Да, ты прав. Удачи вам! А теперь — приготовиться!

Артур встал напротив нас — на другую половину моста — и сложил руки, как перед чайной церемонией.

— Встаём на линию!

Мы сделали шаг вперёд.

Артур стал произносить непонятные короткие слова, это было похоже на счёт. Одновременно он поднимал сведённые руки кверху. Как только он выпрямил их над головой, а потом резко развёл в стороны — мост под ногами дрогнул и разошёлся.

А меня рвануло и понесло.

Словно я падал с огромных качелей.

Дух захватило, всё завертелось. Я хотел позвать Андрея, но не мог ни шевельнуться, ни крикнуть.

Нёсся над пустотой.

— Стас?

Это Артур.

— Да, — еле выдавил я.

— Как ты?

— Мрак...

— Что, темно? — не понял маг.

— Нет... Голова кружится...

— Сейчас, потерпи.

Я хотел заорать, что не могу, но полёт тут же замедлился, а голова действительно перестала кружиться.

— Ста-ас?

— Я тут.

— Как у тебя?

— Жив, — выдохнул я.

— Пейзаж видишь?

Какой на

* * *

пейзаж!

И тут я увидел... верхушки ёлок.

— Ёлки!

— Да? Ну всё, давай! Удачи!

И я стал падать уже вниз. С вполне соответствующим моему телу ускорением.

Падал, впрочем, я не очень долго, но и приземлился не очень мягко.

Мордой в снег.

Как, уже всё? Я-то думал...

Рядом что-то шумно плюхнулось. Андрей?

Я кое-как поднял голову.

Точно, рядом в глубоком сугробе барахтался Андрей.

Наконец, он встал на четвереньки, потом вскочил на ноги.

— Ста!.. а, вот ты где! Всё хорошо? Ой, да у тебя лицо в крови. Губу разбил.

Пострадала не только моя губа. Я вынул из кармана... раздолбанные очки.

И разразился ругательствами, которые здесь приводить не хочу.

— Да ты чего, ты чего? Зачем тебе эти стёкла?

— Ну как зачем, ёлки-палки! Я же не могу себе выправить зрение!

— О-о, — Андрей виновато взглянул на меня. — Прости, дружище, я давно должен был допереть! Я уберу твою дальнозоркость, только это не очень быстро делается. Давай, может, сначала осмотримся?

— Ну естественно, не прямо сейчас же! — засмеялся я, прикладывая снег к разбитой губе.

— А кровь я быстро остановлю...

— Да отвяжись ты, само пройдёт.

Я поднялся на ноги, оглядываясь вокруг.

Высокие снежные ели — лес. А мы приземлились на опушке. Едва видимая в снегу тропинка убегает через поле к приютившимся под холмом маленьким домикам. Над крышами вьются тоненькие дымки.

— Где мы, а?

— Bилькоммен нах Бавардиа!

— Не тарахти, я ещё не подключился к мировому разуму!

Я снял со спины мешок и принялся развязывать.

— Кстати, и одеться не мешает, холодно...

Глава четырнадцатая. БАВАРДИЯ

Когда я увидел одежду, сложенную внутри плаща, я был готов бежать обратно и придушить Артура. Понимаю теперь, почему он не показал нам её сразу.

Через минуту я уже орал на весь лес, что "эту ночную рубашку, эти колготки, эту дырявую женскую блузку и шортики с завязочками я не надену ни за что". Андрей валялся рядом в снегу и помирал от хохота.

— Это колет, Стас... Колет! Нормальная мужская одежда вашего пятнадцатого-шестнадцатого века. А моду на разрезы взяли у солдат.