Властелины дорог

Усиленные патрули и облавы не помогали борнийцам. Разбойный мотоцикл синей молнией мелькал перед глазами, и никто не мог его настичь. Уходя от погони борнийских найтов, Шура оборачивался в седле, показывал взбешенным воинам руку, согнутую в локте. Когда же те почти настигали "Харлей", Заг добавлял газу и преследователи немедленно отставали.

А неуловимый мотоцикл неожиданно появлялся там, где его не ожидали. При виде синего призрака в панике убегали солдаты. Вылетали из седел зазевавшиеся одиночные найты. Оставались на дорогах искалеченные мотоциклы, словно немые свидетели того, что здесь пролегал путь "Харлея".

Ранним пасмурным утром Шура привычно подремывал в седле, лишь иногда вскидывал голову, бросая взгляды вперед и по сторонам. Назад смотреть не стоило — все равно никто не догонит.

Вдруг жалобно взвыл тормоз, тело найта, еще двигаясь, врезалось грудью в спину рулевого. Хорошие тормоза оказались у "Харлея", протекторы чуть не зарылись в плотную землю дороги.

Переднее колесо замерло перед самой дощечкой с гвоздями.

Краем глаза Шура заметил, как прямо из земли по обочине вырастают фигуры борнийских солдат. Заг даже успел сбить самого прыткого, когда разворачивался.

Внезапно возникшая угроза оживила страх. Шура судорожно помогал рулевому отталкиваться ногой, двигатель ревел, копье подрагивало, тыкая в сторону нападающих.

Солдаты выскакивали из неглубоких ям, сбрасывая защитные накидки. "Харлей" лишь презрительно фыркнул, обдавая спешащих борнийцев дымом, набрал скорость, разгоняясь в обратном направлении.

Найт обернулся в седле, в сердцах погрозил копьем оставшимся позади силуэтам в пятнистых комбинезонах.

- Фу-ты, напугали, охламоны, — сказал Шура, когда они отъехали на безопасное расстояние. Сердце понемногу сбавляло обороты, руки перестали подрагивать. — Грамотная западня. Ты молодец, Зоркий Загги, не то сейчас мы бы достались на завтрак борнийцам.

- Меньше спать надо на Дороге, — буркнул рулевой.

- Ты прав, дружище. Теперь буду глазаст аки ястреб, как говорят сказители. Хорошо, мы теперь предупреждены о таких капканах. Крыса теперь будет настороже, как говаривал Басиус. А Вайс сказал такое: "Если тебя не убили — выучи урок. Не стоит искушать Дорогу и второй раз вляпываться в такую же переделку".

Миновала еще неделя бесчинств и разбоя в тылах армии императора Бистия, и Дорога сделала подарок свободным охотникам.

Вернее, это борнийцы преподнесли такой дар Шуре и Загу. Позже найт говорил рулевому, что это предки-байкеры наградили их за старания. Выходит, не зря они карали недостойных найтов за разрушение Храмов.

Как бы то ни было, а ближе к хмурому полудню одного из вереницы сумрачных дней Заг притормозил, показывая рукой на темный край неба, где над самым горизонтом нависли тяжеленные тучи. Оттуда доносился раскатистый бас грома, черное небо время от времени прорезала яркая вспышка. Дорога пролегала по открытой местности и было хорошо видно, как широкие темные струи соединяют черные тучи с такой же черной землей.

- Там ливень, — сказал Заг, останавливая мотоцикл. — Можем угодить.

- Что делать? Кажется, что ветер сносит тучи в сторону. Может, уйдем влево и разминемся с дождем?

- Можем не разминуться. А там чернозем. Лучше по дождю, но по песчанке. Так хоть не застрянем.

- Ты прав, застревать нам ни к чему. Кто их знает, этих зеленых охламонов, может они и в такую погоду катаются.

- Тогда пойдем навстречу дождю.

Вскоре край черного поля туч поравнялся с одиноким мотоциклом, темные облака нависли над самым головами. Первые крупные капли ударили по шлемам и плечам.

А немного погодя с туч обрушился настоящий водопад.

Об уютном шатре остались лишь воспоминания, можно было только мечтать о том, чтобы спрятаться от падающей с неба холодной воды. Разлогих деревьев тоже не наблюдалось поблизости. Ветер мчался навстречу "Харлею", косой дождь лупил по лицу.

Шуре было немного полегче, он мог прятаться за спиной Зага. В те же минуты, когда он выглядывал через плечо рулевого, стараясь хоть что-то разглядеть сквозь водную пелену, ему казалось, что с каждой встречной каплей в лицо вонзается колючка от акации.

Мотоцикл упрямо летел, разбрызгивая лужи до тех пор, пока Заг не сбавил скорость. Он что-то произнес, но Шура не расслышал из-за шума бьющихся о песчаную дорогу капель.

Рука рулевого показывала вперед. Шура прищурил глаза, вглядываясь сквозь дождь.

Впереди на дороге он с трудом разглядел силуэты нескольких мотоциклов. Судя по всему, борнийских.

Сражаться в такой дождь у Шуры желания не родилось. Но и разворачиваться жутко не хотелось, ведь дождевые тучи сносило именно на восток и выйти из-под их покрова можно только двигаясь вперед. Потому, надеясь на скорость "Харлея", они быстро помчались в сторону зеленых машин, едва различимых на мокрой дороге.

Найт сторожко держал копье, рулевой разогнал "Харлей" до пятой скорости. Из-под колес вырывались целые фонтаны брызг и песчинок. Мимо Шуры промелькнули три стоящих мотоцикла, удивленные лица борнийцев, прикрытых плащами с капюшонами.

- Коповы дети! — не без злорадства выкрикнул Шура, когда колеса "Харлея" окатили мотоциклы и людей грязной водой с песком.

Еще он успел заметить, что единственный мотороллер в этом странном борнийском караване стоит немного в стороне. В карбюраторе копался водитель, двое других держали над ним натянутый плащ.

"Харлей" уже промчался мимо, когда Заг стремительно развернул машину.

А Шура еще мгновением раньше понял, что заставило рулевого принять такое решение. Не зря они с Загом прекрасно понимали друг друга даже без слов.

На кузове мотороллера высилось что-то большое. Ярко-синее, овальное, с торчащими вверх тягами. Шуре показалось, что вспышка молнии попала прямо в него, когда осознал — в кузове лежала коляска от их нового мотоцикла!

Тут даже не приходилось размышлять — драться или нет. Конечно же, драться!

Драгоценную коляску сопровождали три найта. Когда "Харлей", промчавшийся словно встречный ветер, притормозил и развернулся, у борнийских машин двигатели уже рокотали. Навстречу синей молнии, мчащейся сквозь дождь, уже выдвигался первый из борнийцев.

Две других машины заходили по бокам.

Гладкое мокрое древко предательски скользило в руке, дождь не уставал хлестать по спинам. Идущих навстречу борнийцев было плохо видно через плотный поток воды, падающей с небес.

Вглядываясь сквозь дождь, Шура прикидывал, как же ему одолеть троих противников. Он прекрасно понимал: даже если он быстро сшибет первого найта, все равно возникнет секундная задержка и они с Загом могут подставиться под удары двух его товарищей. А если, не приведи предки-байкеры, не удастся сразу освободить копье, то запросто можно получить острие в бочину.

Но прочь все сомнения! Догер ведь смог в одиночку одолеть троих. Стало быть, если Шура хочет когда-то сразить Красного Волка, то он тоже должен это сделать.

При упоминании Догера в сознание немедля прокралась призрачная красная тень. Багровый волк сразу же добавил боевой ярости, заставляя забыть о дожде, о скользкой дороге, о количестве противников.

Тут же проснулся и страх, извечный двойник кровавого волка. Он встрепенулся в сердце, ослабляя влияние зверя, уравновешивая сознание и тело. Прирученный страх был мудрее, он нашептывал молодому найту беззвучные слова, подсказывая маневр.

Сквозь шум дождя Шуре пришлось орать на ухо Загу. Не стоило беспокоиться, что борнийцы услышат его задумку.

Синяя машина стремительно неслась на переднего борнийца.

"Харлей" был быстрым, "Харлей" был послушным. Он не столкнулся с первым зеленым, а в последний момент стремительно ринулся влево, заходя на боковой мотоцикл.

Двое других, центральный и правый, стали менять направление и тоже выруливать влево, но не успели — "Харлей" уже сблизился с левым борнийским найтом.

Шура надеялся быстро вышибить этих из седла, чтобы сразу же прикрыться их мотоциклом. Преграда позволит ему выбирать следующего противника.

Большое Жало не мешкая ринулось на встречу с борнийским копьем. Наконечники потерялись в дожде и разминулись.

Заг склонился вправо, а Шура лишь почувствовал, как около левого уха прошелестел вражеский наконечник. Лишь легкая дрожь пробежалась по телу. А что Большое Жало, летящее сквозь дождь? Правая рука не ощутила на копье лишней тяжести, значит, он тоже не попал.

Шура успел поднять мокрое древко над головой, удар меча пришелся прямо на вставку из металла. Клинок соскользнул, и в этот момент "Харлей" сотрясло. Синяя машина защитной дугой зацепила коляску встречного мотоцикла.

От удара "Харлей" занесло вправо, он стал падать на левый бок. Заг успел подставить ногу и оттолкнуться от мокрого песка. Мотоцикл тут же бросило в другую сторону.

"Харлей" еще вилял под струями воды, когда сзади раздался грохот. Заг уже почти выровнял машину, и Шура смог оглянуться.

Обгоняя звук двигателя "Чизетты", прямо ему в спину на большой скорости неслось копье.

- Стой! — что есть силы заорал Шура своему рулевому, отчаянно надеясь, что тот не станет продолжать разворот.

Послушный Заг остановил мотоцикл.

Шура панически соображал. Острие Большого Жала смотрело вперед и никак не успевало встретить догоняющий наконечник борнийского копья.

Предки-байкеры, как глупо умирать от удара в спину. Страх, помогай!

Глядя через плечо, Шура перехватил копье и второй рукой, сразу же со всей возможной скоростью заскользил пальцами по мокрому древку, оглядываясь через плечо.

Капли падали медленно, будто не спешили упасть на землю, сквозь них неторопливо двигался длинный наконечник. Прозрачные капли скатывались с закаленной стали, жаждущей напиться крови.

Большое Жало двигалось так же медленно. Оно встретило смертоносное острие тупым деревянным концом.

Шура мягко принял вражеское копье древком, слегка прокрутил, направляя его чуть-чуть вправо. Достаточно, чтобы борнийское острие прошло около плеча.

Рулевой борнийца сделал попытку бросить машину в сторону. Он не успел на какое-то мгновение. Грудь рулевого налетела на тупой конец Большого Жала.

От удара древко в ладони Шуры заскользило вперед, подпираемое движущейся "Чизеттой".

Опытный Заг успел убрать зад "Харлея" от столкновения с борнийским мотоциклом. Он с места рванул машину влево, когда в ладони Шуры оставалось лишь несколько сантиметров древка.

Шура бросил взгляд на противника. Зеленый мотоцикл удалялся сквозь затихающий дождь. А неподалеку слабеющие струи падали на лежащего человека, который силился подняться.

Как ни странно, от удара тупым концом копья из седла вылетел не рулевой. Он крепко держался за руль, но его тело подалось назад, вытеснив из седла собственного найта.

Полуоглушенный от встречи с негостеприимной мокрой землей, найт не беспокоил Шуру. Где же делись еще два противника?

Ответ на этот вопрос он получил скоро, когда Заг начал медленно вести "Харлей" в ту сторону, где остался мотороллер.

Два зеленых мотоцикла застыли неподвижно, встретившись друг с другом. Их изуродованный вид говорил сам за себя. Теперь Шура понял, что тогда был за грохот. Борниец, что потерял управление, столкнувшись с "Харлеем", налетел на своего товарища, преследовавшего Шуру и Зага.

Водителя мотороллера и след простыл. Но это не имело значения — на кузове стояла Она — коляска от "Харлея".

- Загги, а ты переживал, — сказал Шура, переводя дух. — Не зря мы сегодня так славно бились. У меня по спине до сих пор мурашки бегают.

Небо светлело на глазах. Тучи отнесло на восток и, когда Шура с Загом подняли и бережно поставили на мокрый песок свою драгоценную добычу, сквозь разорвавшийся край облаков пробился первый луч солнца.

Заг раскинул на куске брезента ключи и принялся цеплять к "Харлею" тяги желанной коляски.

Пока рулевой возился с трофеем, Шура, обходя лужи, направился к разбитым мотоциклам. У них с Загом теперь есть желанная коляска. Проблема, где держать канистры с бензином, решилась, так что стоило слить топливо из баков "Чизетт".

По коричневым сиденьям, смятым зеленым крыльям и погнутым коляскам, по грозным вепрячьим головам медленно стекали капельки минувшего дождя. Под чарами выглянувшего солнца прозрачные бусинки переливались радужным светом.

Но Шуру заинтересовала не эта красота, спрятанная в обыкновенной воде. Он заметил как, резко припадая на ногу, кто-то изо всех сил ковылял прочь от мотоциклов, надеясь скрыться в ближайшей ложбинке.

Даже пешком найт без труда настиг беглеца в зеленом комбинезоне и куртке рулевого. Борниец обреченно встал, опустил безучастный взгляд в лужу, словно надеясь найти свое спасение в подрагивающем зеркальном отражении.

- Далеко бежишь? — вкрадчиво осведомился Шура.

Рулевой лишь засопел и пробормотал какие-то резкие слова. Судя по всему, на германике.

- Что ты лопочешь? — Шура плашмя постучал акинаком по зеленому шлему, — По-человечески говорить можешь?

Борниец поспешно кивнул.

- Что же ты, сволочь, нам дугу чуть не погнул? — в голосе найта слышался укор, от этого человек в зеленом комбинезоне еще больше вжимал голову в плечи. — Ну что, охламонище борнийское, договариваемся так. Ты мне рассказываешь, откуда у вас коляска — и ковыляешь отсюда на всех целых конечностях. Ясно?

Рулевой снова утвердительно склонил голову. У него была прокушена губа и на ней медленно выступала кровь.

- В Храме нашли, — сказал он на англике, мокрым рукавом утирая кровь со рта. -Когда поискали хорошо,

- Что еще нашли?

- Бензин забрали. Его увезли на мотороллерах. А коляску мы сопровождали в Рогейн.

- Ну что же, тогда ковыляй. За коляску — спасибо. И своим передай. Вали.

Три канистры с трофейным бензином загрузили в новую коляску.

- Загги, теперь у нас есть все удобства. Новая жизнь начинается. Перестанем думать, куда примостить еду. Осталось еще раздобыть шатер — и мы станем настоящими королями Дороги.

- Я уже начал привыкать без коляски.

- Привыкать он начал. Тебе что — рули себе и все дела. А мне копье таскай в руках. За это время, чувствую, рука вдвое толще стала от мышц. Теперь хоть Большое Жало переложу на коляску.

Коляска забрала у "Харлея" немного скорости, но добавила удобства для жизни на Дороге. У них снова был весь необходимый запас: шатры, канистры, посуда, еда. В новых седельных ножнах поселилось новое Жало.

У Шуры на шее позвякивали две связки ключей — сорок девять, добытых ранее, и уже тридцать четыре — от зеленых мотоциклов, когда Заг сказал ему:

- Тебе не кажется, что ты увлекся этой охотой? Теперь у нас есть коляска и мы можем двигать к нашим.

Передразнивая рулевого, Шура прищурил глаз.

- И что мы там будем делать?