В салоне послышалось оживление, вызванное заявлением стюардессы, что самолет будет делать пересадку не в аэропорту Нью-Йорка, а в другом ближайшем городе, так как Нью-Йорк временно не принимает.
Дэн не разделял беспокойства пассажиров. Ему было все равно, где торчать лишние полчаса — час, лишь бы быстрее добраться до места и погрузиться в водоворот новой жизни. С некоторых пор он боялся оставаться наедине со своими мыслями.
Чтобы скрасить долгие часы полета, он натянул наушники плеера и погрузился в мир музыки.
Он навсегда запомнит дату одиннадцатое сентября, как символический переход из прошлого в будущее...
Пробуждение.
Глава 26.
Проснувшись от боли в груди, Дэн беззвучно лежал и восстанавливал дыхание. Свинцовая тяжесть давила на легкие, не давая работать им в полную силу. Приходилось постепенно увеличивать амплитуду дыхания, чтобы привести его в норму. Горячее тело было влажным от пота, который пропитал даже простыню под ним.
Дэниел провел рукой по лбу, смазывая капельки влаги, и поднялся с кровати.
Опять эти кошмары! Он думал, что распрощался с ними навсегда, когда больше года назад отходил положенное количество сеансов к психологу, но, похоже, они вернулись вновь и теперь могут начать терзать его с новой силой. Обиднее всего было то, что он совершенно ничего не помнил при пробуждении. А может быть, ему вообще ничего не снилось? Тогда откуда берется чувство тревоги, страха и боли?
Встав перед зеркалом в ванной, Дэн взглянул на свое отражение. Чистое стекло отразило бледное лицо, на котором сейчас больше всего выделялись потемневшие от пережитого глаза и прямой, тонкий нос. Черные, как вороново крыло волосы влажными прядями в беспорядке спускались на его лоб, только подчеркивая болезненную белизну его кожи. Желая привести себя в чувство, он плеснул в лицо холодной водой и с силой провел по нему ладонями в попытке разгладить заострившиеся черты. Но это не помогло, и тогда Дэниел разделся и забрался в душевую кабину.
И только стоя под горячими струями воды, он постепенно начал возвращаться к реальности. Сколько он так простоял, он не помнил. Когда удушающая боль отступила, он вышел из ванны и, взяв свои вещи со стула, направился вниз, бесшумно притворив за собой дверь спальни.
Первым делом Дэн сварил себе кофе. Было только шесть утра, и он не знал, чем себя занять. Уснуть больше не удастся, поэтому придется коротать часы перед экраном телевизора либо слушая музыку. Второе ему было больше по вкусу, тем более Трейси накануне вечером притащила домой только что вышедший в свет четвертый студийный альбом группы 'Muse'10, и ему не терпелось его послушать. Включив стереосистему, он надел наушники и, с удобством расположившись лежа на диване, погрузился в мир музыки.
Дэниэл жил в Лондоне уже около пяти лет, два из которых с Трейси. Они познакомились на одном из рок-фестивалей, куда та пришла вместе с молодой группой, в которой работала помощником менеджера. Любовь к музыке их объединила, и они сначала просто встречались, приятно проводя время в обществе друг друга, а затем дружба плавно перетекла в более близкие отношения, и молодая женщина стала жить у него.
Если честно, то Дэн не думал, что сможет вновь с кем-то сблизиться, но Трейси была особенной. С ней было тепло и комфортно, как в домашних тапочках. Так же, как и он, она не стремилась к браку, ничего от него не ждала и воспринимала Дэна таким, каков он есть. Но самое главное — на нее всегда можно было положиться, и Дэн четко знал, что никогда не получит от нее удара в спину. Та была слишком честна, прямолинейна и бесхитростна. Очень энергичная, с легким характером и стройной, без лишних изысков фигуркой Трейси гармонично вписалась в жизнь Дэна. В общем оба они наслаждались теплыми, ровными и доверительными отношениями без каких-либо обязательств перед будущим.
У самого Дэна дела шли неплохо, и он даже купил себе двухэтажную квартирку с отдельным входом в небольшом доме в районе Стоквелл всего в двадцати минутах езды от центра. Его привлекла тихая, неторопливо текущая жизнь на улице Гейтли-роуд, которая отдаленно напоминала ему его прежнюю жизнь в Фентоне. Дэн, конечно, не выбился в супермодели, но по-прежнему работал как на подиуме, так и для рекламы, и денег на жизнь вполне хватало. Он не стремился к славе и бурной личной жизни, так как суеты и ярких огней ему с лихвой хватало на работе.
Впрочем, как и Трейси. Может быть, поэтому они оба так ценили уют и тишину их дома.
Прослушав диск до конца, Дэниэл включил его заново для того, чтобы оценить те моменты в музыке и исполнении, которые могли ускользнуть от него в первый раз. Он закрыл глаза и совсем забыл про время, поэтому вздрогнул от неожиданности, когда на него упала тень.
Перед ним стояла Трейси и улыбалась. Дэн стянул наушники, не отключая систему, и в комнате стали слышны звуки песни.
— Привет! — сказала она и, наклонившись, чмокнула Дэна в губы. — Ну как? — кивнула она в сторону динамиков у него в руках.
— Просто потрясающе! Я не успел еще до конца все прочувствовать и оценить, но все равно мощно и экспрессивно!
— Да, нашим ребятам до них далеко... — разочарованно протянула она, сморщив свой маленький, слегка курносый носик.
Дэн смотрел на эту небольшого роста молодую женщину, которая была на полголовы выше его плеча и напоминала ему веселого, неусидчивого эльфа, и в его душе разливалось мягкое тепло. Ее черные, под стать его собственным, коротко стриженые волосы и только необходимый минимум косметики на лице, позволяли ей как можно меньше тратить время на себя и максимально отдаваться работе. Светло-зеленые прозрачные глаза всегда смотрели на этот большой мир с неизменным интересом. Несмотря на ранний час, на Трейси уже были надеты узкие джинсы, светлая классическая рубашка и укороченный жакет.
— Ты уходишь? Так рано? — удивился Дэн, вскидывая бровь.
Часы показывали только восемь утра.
— Угу, — в голосе звучали сожаление и разочарование. — Опять какие-то проблемы со Стивом. Тони только что звонил. Снова придется спасать его задницу, — вздохнула Трейси.
Стив был солистом их группы — накаченный парнишка со смазливой мордашкой, который вечно доставлял им неприятности, возомнив себя суперзвездой. Если бы он так не нравился женскому полу и не писал тексты песен, то давно бы уже вылетел из коллектива. Тони Картер — менеджер группы — уже изрядно устал от его выкрутасов, но пока что терпел и, сцепив зубы, постоянно вытаскивал его из передряг. Жаль только, что при этом немало беготни приходилось и на долю Трейси. Работа у нее была не из легких, требующая максимум отдачи, но женщине нравилось быть постоянно в движении.
— Когда будешь?
Трейси неопределенно пожала плечами:
— Сам знаешь, как это обычно бывает... Чем будешь заниматься без меня?
— Не знаю. Возможно, пойду, прогуляюсь — погода хорошая. Сегодня мне никуда не нужно. Если рано освободишься, может, встретимся в нашем любимом кафе на набережной?
— Как получится. Но идея заманчивая. Ладно, я побежала. Созвонимся. Не скучай!
И Трейси испарилась, а Дэн снова нацепил на себя наушники.
* * *
Солнце начинало припекать, и Дэниэл, сняв с себя плащ, положил его на соседний стул. Расслабленно откинувшись назад и вытянув перед собой скрещенные ноги, он сидел на набережной Темзы под открытым небом и наблюдал за проплывающими мимо пароходиками и катерами. Время текло неспешно, лениво, и даже доносящиеся досюда гудки автомобилей и шарканье людей невдалеке за приземистым зданием кафе не могли нарушить его плавного хода. На деревянном столике, покрытым клетчатой скатертью, перед Дэном стояла неизменная чашка крепкого, тягучего кофе, который он смаковал маленькими глоточками, растягивая удовольствие.
Как хорошо, что спешить некуда и можно наслаждаться набирающим силу теплым днем в начале июня. Погода была безоблачной, как, впрочем, и его настроение. Казалось, что он может вот так бездумно и не шевелясь просидеть здесь всю свою жизнь, как растение в горшке. Лишь бы его иногда поливали кофе...
Внимание Дэна привлек негромкий смех двух девушек за соседним столиком, которые бросали в его сторону игривые взгляды и шушукались, явно обсуждая его персону. На вид им было около восемнадцати, может быть, двадцати. Довольно симпатичные, раскованные и, как он подозревал, излишне легкомысленные. По акценту же явно его соотечественницы — американки.
Сделав большой глоток из кружки, он стал смотреть прямо перед собой на реку.
Дэниэл знал, что выглядит достаточно привлекательно для того, чтобы девушки попытались завязать с ним знакомство. Стильная рубашка, с расстегнутыми верхними пуговицами и черные брюки от Дольче & Габбана, на ногах мягкие, удобные ботинки от Гуччи, дорогие часы на руке — все это указывало на состоятельность их владельца. Уложенные, зачесанные назад черные волосы, чистая кожа и аристократические, тонкие черты лица манили представительниц прекрасного пола, как порхающих бабочек к цветку. Всех их привлекала лишь его внешняя красота, и никто не удосуживался заглянуть за этот живописный фасад внутрь, довольствуясь лишь отделкой.
Поначалу подобное к себе отношение его злило, потом он стал давать людям время на то, чтобы те могли его понять лучше, а теперь он настолько привык к предвзятости по отношению к себе, что просто не обращал внимания.
А ведь выходя на люди в таком виде, Дэн не красовался. Просто это была многолетняя, выработанная привычка всегда быть в форме. Никогда не знаешь, с кем может столкнуть тебя жизнь за очередным поворотом. Его внешность была его визитной карточкой.
Поэтому не нужно было быть оракулом, чтобы догадаться, как будут действовать эти вертихвостки. Всегда один и тот же сценарий — различны лишь декорации.
Вот и сейчас, Дэн, не поворачивая головы, отметил краем глаза, как одна из них поднялась с места и направилась в его сторону. Он напрягся и мысленно приготовился к отпору, делая вид, что не замечает ее.
— Извините, — попыталась привлечь его внимание юная нимфа. — Мы тут с подругой поспорили, не Вы ли снимались в рекламе духов Бёрбери11?
Взгляд девушки то и дело стрелял в сторону его левой руки, которая лежала на коленях и поэтому не была видна из-за прикрывавшей ее столешницы.
Набрав в легкие воздух, Дэн уже собрался в вежливой форме дать понять ей, что не расположен к знакомству, как за его спиной раздался знакомый голос:
— Нет, извините, но Вы ошиблись.
Рука Трейси по-хозяйски легла ему на плечо, и Дэн благодарно потерся о нее щекой, тем самым не оставляя смущенной девушке ни единого шанса. Та, извинившись, смущенно ретировалась, а Трэйси плюхнулась на стул напротив него.
— Привет! Все в порядке? — поинтересовалась она.
— Да. Ты — моя спасительница! Что бы я без тебя делал? — полушутливо ответил ей Дэн, расплываясь в улыбке.
— Ну-у-у, — протянула Трейси, сохраняя серьезный вид, — наверное, пришлось бы отбиваться руками и ногами одновременно. Было бы весьма трудно, но думаю, что в итоге ты бы справился. Правда... — скривилась она на один глаз, — они бы тебя при этом несколько поистрепали... Но я в тебя верю! Ты все равно ушел бы отсюда с гордо поднятой головой победителя!
Дэн веселился, глядя в эти зеленые глаза.
— А как прошли ваши бои за 'чистое' имя Стива?
Трейси поморщилась:
— Снова пришлось подмазываться и давать на лапу нужным людям, чтобы это дело не вышло в свет. Этот молокосос опять нажрался в одном из ночных клубов и уединился в отеле с какой-то девицей, а ее муж их выследил. В общем, получился скандал и драка. Мы вытаскивали его из полицейского участка, и Тони пообещал взыскать со Стива потом по полной программе. Ну да, бог с ним. Обычное дело. Лучше давай поговорим о тебе.
— Обо мне? — удивился Дэн.
— Что, опять кошмары? — спросила она, глядя ему прямо в глаза.
Дэн отвел взгляд в сторону и неохотно кивнул. Он надеялся, что она не заметит, но видимо тщетно.
— Может, тебе опять сходить к психологу? — предложила Трейси.
— И что? — возмутился он. — Снова валяние на кушетке и копание в моей голове и моем прошлом? Я это уже проходил.
— Но тебе же помогло на какое-то время...
— Нет, Трейси, не настаивай. Все это пустое. Не хочу снова превращаться в подопытного кролика. Может быть, этот кошмар сегодня — просто случайность, остаток от тех старых снов. Думаю, рано тревожиться. Поживем, увидим.
— Ну, хорошо, — Трейси сделала вид, что сдалась, но Дэн знал, что она еще вернется к этому разговору.
С севера подул холодный ветер и стали наползать темные тучи. Похоже, прогулка подходила к концу. Нужно было двигаться к дому, пока не началась гроза.
Глава 27.
— Валерия Борисовна, я пойду, а то, кажется, дождь собирается. Ужин в холодильнике. Придет Никита Николаевич, просто подогрейте еду в микроволновке.
— Хорошо, Нина Константиновна. Спасибо.
Лера стояла возле огромного от пола до потолка окна, прикрытого лишь легкой газовой тюлью, и наблюдала за тем, как небо затягивается свинцовыми тучами, поэтому не видела, как их пожилая домработница сочувствующе покачала головой и удалилась.
Ветер на улице усиливался, клоня верхушки деревьев к земле и гоняя листья по площадке перед домом. Даже сквозь закрытые окна в комнату проскользнул запах озона. Вдалеке сверкнула молния. Природа неистовствовала.
Происходящее на улице Леру не пугало, оно просто отражало ту бурю чувств, которые она удерживала внутри себя. Тоска, одиночество, смятение часто прорывались наружу в те моменты, когда она оставалась наедине с собой. Даже в кругу знакомых или друзей эти чувства никогда не проходили, они навечно поселились в ней. Лера никогда и никому этого не показывала и не жаловалась. Неизменная маска полного покоя и благополучия всегда была при ней. Никто не мог даже догадаться, что под ней скрывается боль и отчаяние, которые только накапливались и усиливались с годами.
Да, брак они сохранили, но вернуть былую любовь и доверие к мужу ей так и не удалось. Ради дочери теперь приходится играть роль счастливой супружеской пары и ходить с улыбкой на губах, и беззаботное, счастливое детство дочери было единственной наградой за одиночество внутри.
Окружающие восхищались их крепкой семьей. Кто-то искренне, кто-то с завистью. Но никто из них не знал, какой ценой это все достигается.
Отвернувшись от окна, Лера обвела огромную гостиную взглядом. Теперь они жили в престижном районе за чертой города в большом доме — символе достатка и благополучия в России. Красавец муж, умница дочка, деньги, домработница — казалось, чего еще ей желать? Многие продали бы душу, чтобы жить так, как живет она. Но сама Лера мечтала о тех безоблачных днях, когда еще не была обременена грузом печального опыта.
Не в деньгах счастье. Хотя большинство из их общих знакомых с ней бы не согласились. Они считали, что за деньги можно купить все, даже любовь.
Тогда в чем состоит их счастье? В возможности иметь все, что пожелается? В престиже и значимости в глазах остальных людей? Самой Лере этого было недостаточно. Имея все выше перечисленное, она не могла избавиться от пресности подобной жизни. Золотая клетка не радовала и, какой бы дорогой она не была, все равно оставалась клеткой. Суть от этого не менялась.
