"Черствое сердце"_Третья книга цикла

— А еще меня недавно покалечили, — подытожила я список случившихся со мной несчастий. — Мозги не отшибли — и то хорошо.

Римма приоткрыла двери. С жалостью всмотрелась в мои глаза и спросила:

— Поль бил тебя по голове?

— Он бил моей головой об стену. А что?

Мне отпустили такой подзатыльник, что я взвыла. Подруга тут же сменила тревожно-сочувственную маску, на коварно-торжествующую.

— Надеюсь тебе больно!

— Хочешь из меня дурочку сделать? Я тогда при любом раскладе (кого бы из мужчин не выбрала) останусь здесь. В пансионе для душевно больных. Но очень сомневаюсь, что тебе понравиться общаться со мной, когда я буду пускать пену изо рта и размазывать кашку по стеночке в одиночной палате.

Она задумалась, ярко нафантазировав себе описанную перспективу. Поняла, что это действительно не привлекательный вариант для нашей дружбы. Ну, представьте, приходите к другу на жизнь пожаловаться, а он вместо того, чтобы подсказать чего дико хохочет над вашими проблемами и надувает пузыри из собственной слюны, тоже самое и вам советует сделать.

— Ладно, чего тебе от меня надо? — капитулировала она.

— Сумку готовила к родам?

— Ну?

— Бери, а также одежду и перекусить, зубную щетку, расческу и т.д. Мы едем на пикник.

Подругу моя ложь тут же возмутила. У нее кольнуло в висках. Последовали возмущение и пара непечатных слов. Сашка почему-то подыграл мне и попросил жену довериться ведьме. В итоге, мест в машине поубавилось. Две круглые дамы на заднем сидении зажали Люсю с двух сторон, и она отчаянно просила нас с Юлом выпустить ее на свободу, либо переселить кого-нибудь из бегемотих в багажник. А те обиделись и придавили девушку локтями, вжав в спинку кресла. Нам с вампиром пришлось выколупывать ее из машины, когда приехали в частный сектор на окраине. Сестра с племянником и зятем уже были на месте.

— Так, взяли вещички и пошли за мной! — скомандовала я, голосом экскурсовода, поманив всех за собой.

Только мы прошли в ворота, где сегодня из нуждающихся в помощи экстрасенса ожидали приема всего пять человек, как на порог дома вылетела старая карга... э... прошу прошения, Яга.

— Чего это ты удумала? — оглядела нас хозяйка дома.

— Пижамную вечеринку? — пожала плечами я, прекрасно зная, что не поверит.

— Брешишь, стервь! — сощурила белесые глазенки легендарная проводница в потусторонний мир.

— Слушайте, а у вас, часом, родственников нет? — сходство Яги и Антонины Григорьевны не давало мне покоя.

Она углубилась в размышления, просчитывая такую возможность, и отрицательно замотала головой.

— Должны быть, — не верила я и постепенно продвигалась к ступенькам.

Я успела поставить большую походную сумку Риммы на порог, когда, сбитая с толку, старуха опомнилась и треснула меня клюкой по накопителю моих проблем — по попе.

— Эй! Да что ж меня сегодня все лупят... и вчера тоже?! — эта закономерность уже начинала напрягать.

— Я свой дом в родильню превращать не дозволю! — еще раз, для устрашения, стукнула по полу своей палкой она.

— Я не хочу у нее жить! — воспротивились Маринка с Риммой и попятились к выходу. Только Жанна стояла молчаливая и крепко сжимала руку мужа, без слов показывая свой протест.

Восклицания подруг мигом переменили настроение бабки. Она уже тише заговорила.

— А за готель платють, знаешь ли! Что бабушке в кошель покладете?

— Нет! У вас точно родственница есть! Хотите познакомлю? Вот и будет вам плата!

— Зачем мне вторая старуха? Нет, милая, ты мне что-то ощутимое предложи, — потерла пальцы она, намекая на деньги.

— А чем вторая старуха не ощутима? Она ж не призрак! Захотите, пощупаете. О! Кстати, а призрак вам не нужен? Есть один...

— Все! Ты мне такими темпами и свинью в мешке притащишь! Проходите и ждите в кухне! Все, кроме мужчин!

Однако еще после десяти минут уговоров, Витю и Митю пустили. Юлу же пришлось подождать нас в машине.

Так или иначе, но Яга согласилась принять моих подруг на попечение, и если нужно, принять роды. А я смирилась с тем, что меня проклянут уже на второй день. У бабушки Яги не пансион все-таки, а... "Каторга" — как потом выразится Римма, описывая свои унижения в роли Золушки, пашущей вместо лошадки в огороде, стирающей, готовящей и прибирающей. "Зато у тебя появилась новая верная подруга!" — отвечу я ей позже на все обвинения в собственный адрес.

Пока же мы с Витей помогали дамам разместиться в достаточно уютном и большом доме экстрасенса. Только Маринка упиралась рогом, отказываясь принимать участие в затеянной мною авантюре.

— А кто эта женщина? — втихаря допрашивал меня Витя.

— Лучше тебе этого не знать, — отмахнулась от него я, и вернулась к целенаправленному выматыванию нервов Яги. — Ты же добра-а-а-я!

— Нет! Злая! — упиралась она, пафосно прихрамывая по коридору. — Из добрых молодцев гуляш делаю, косточки обгладываю...

И плотоядно покосилась на Витю. Он попятился назад и тут его мнение совпало с Маринкиным: ему здесь не нравилось! Подозреваю, что мужчина догадался об истинной сущности нашей негостеприимной хозяйки, и чувствовал себя Иваном-дураком, полным.

— Обман! — твердо убеждала Ягу в ее благородстве я.

— Действительно, — остановилась она, бросив на кровать Риммы два набора постельного белья. — Гуляш — ложь. Вот холодец из косточек варила.

Скривились все, а беременные хлопнулись на голый матрас и побледнели. Быстро сыграли в "Камень, ножницы, бумага" на очередь в туалет. Победила Жанна, и сторонкой оббежав старуху, пулей вылетела из комнаты.

— Я не хочу тут жить! Витя! — завопила капризная сестра.

Митьке же здесь нравилось. Пока взрослые спорили, он испытывал матрас тети Риммы на прочность — грубо говоря, прыгал по нему. Яга постучала клюкой по углу кровати и, малой мигом прекратил буянить. Чинно уселся, спустил ножки и сложил ручки на коленках. Старуха улыбнулась, но только отвернулась, как ребенок вернулся к прежнему занятию. Шкодничать и дальше ему не довелось. Яга все же легендарная тетка — издала губами странный звук. Егоза завис в воздухе. Ему это показалось не комфортно. Он подергался, а на кровать приземлиться не смог. Повисел, повисел и весело завопив, поплыл в воздухе, будто в воде. Бабуля покачала головой.

— Просто твоя копия! — вздохнула она и дальше заговорила о Маринке. — Не хочет, пусть проваливает, — великодушно позволила хранительница границы между мирами.

— Ты не понимаешь, мне очень надо их спрятать! — схватила ее за руку я.

Она злобно осмотрела мою конечность, и, сдержав желание вырвать из сустава, поманила за собой в кабинет.

— Знаю, что с тобой приключилось. Помогу! — сказала она и полезла рыться в шкафчике, сама себе удивляясь. — И чего это я сегодня такая добрая?

— Ты всегда добрая! — шаркнула ножкой я.

— Значит, смотри сюда!

Она достала два пучка каких-то трав.

— Если будут держать все время при себе, запаха он не уловит. Отправишь их подальше, только, загипнотизируй. Либо память сотри.

Я уже знала, куда отослать родных.

— Ягулишна, ты просто чудо! — с таким воплем я повисла на горбатой старушке, от которой тут же получила клюкой по спине и, шутливо, кулаком в лобешник.

— Имей уважение к старшим! — прикрикнула она.

— Я бы сказал, к древним! — просунул головешку сквозь печь Фока. В него запустили клюкой.

— Не обижайся, она так любовь проявляет, — хихикнул он, вылезая из печи и усаживаясь удобнее на табурете, поймал метательный предмет и искусно прокрутил его в лапе, словно нунчаки.

Яга оглянулась, не зная, чем бы еще в него швырнуть. Мы только рассмеялись. Черт обещал присмотреть за подружками и не давать старушку им в обиду.

Маринку и ее семейство я увела обратно домой. Попросила собрать вещи для небольшого отпуска.

Пока меня не было дома, Вася так нервничал, что увлекся плетением косичек. Не только себе, но и коту. Я когда увидела Холодца от хвоста до ушей покрытого мелкими дредами, перекрестилась!

— Ему еще растаманскую шапку... — не успела договорить, как Василий сгонял куда-то, и вернулся уже с вязанным разноцветным беретом. Прилепил его на башку кота.

— Ну, холеная морда, давай! — попросил зверя он.

Кот, вспомнив былые подвиги, встал на задние лапы, использовал собственный хвост вместо микрофона, и, виляя задом, загорланил:

— Не плачь, баба, не плачь!

— Все будет классно, все будет круто! — бэк-вокалом вторил ему голос домового.

— Тоже мне Боб Марли! Что вы курили? — не оценила я их совместного творчества. — Вы хоть папе с мамой на глаза не показывайтесь. Кстати, где они?

— В больнице, пошли узнать результаты последнего осмотра, — отчитался Василий.

— Отлично! Думаю, мне хватит времени подготовиться.

— К чему? — полюбопытствовал хранитель квартиры.

— К фокусу. Упакуй пару чемоданов!

Василий скрылся, а я позвонила дяде с тетей, потом поставила на квартиру новую и более мощную защиту, правда питающуюся от моих сил.

Когда родители, наконец, пожаловали домой, то начался сеанс семейной терапии.

— Ненавижу больницы! Эти очереди! Эти медлительные врачи! Они не столько на тебя смотрят, сколько в свои писульки! — пожаловался папа.

— Мы только в очереди просидели два часа! — потирала усталые ноги мама.

Я собралась с силами, набрала побольше воздуха в легкие и, широко раскрыв глаза, поймала на себе родительские взгляды. Заговорила глубоким гипнотическим, мягким голосом.

— Устали?

— Да, — согласились они и кивнули.

— Ничего в отпуске отдохнете, как следует! Кстати, передадите дяде с тетей от меня привет! — улыбнулась им я.

— Да! — обрадовалась мама. — Надо же собраться.

— Так все уже готово. Отправляетесь через пять минут.

Она оглянулась и увидела чемоданы, любезно выставленные Василием у двери в коридоре.

— Мы же опоздаем, — спохватились они, засуетились.

— А мы на такси. Успеем!

В качестве такси выступила швабра, оседлав которую мы отправились на вокзал, то есть в зал. Остановились, посмотрели направо, налево, вроде, как на пероне, ожидая транспорт. Василий с Холодцом просто умирали со смеху, наблюдая за происходящим.

— Опаздывает! — переминался с ноги на ногу папа.

И тут в центре комнаты появился фиолетово-черный дым. Затем из него сформировались фигуры демонов.

— Что это? — ужаснулась мама.

— Поезд, — уверенно соврала я.

— Да? — не верил собственным глазам папа.

— Новая модель, — пояснила, ткнув пальцем в демонов. — Проводники помогут вам подняться.

Друзья протянули им руки, родители ухватились. Марк кивнул мне, намекая, что первую партию пассажиров уже доставили на место.

— Ну, пока, — оглянулся папа.

— Да, хорошо отдохните! — улыбнулась я, надела на них цепочки с привязанными травами от бабы Яги, и скрыла их колдовством.

Демоны подмигнули мне и унесли родителей туда, где Поль Дорье их не достанет — в Карпаты. А там целое селение потомственных ведьм и сама Гелеста. Они не дадут мою семью в обиду вампиру.

— Фух, — села на пол я, не чувствуя ни рук, ни ног.

— Вот это концерт! — смеялся рядом домовой. — Что дальше?

— Приму ванную, а ты следи, чтобы я не утонула! — попросила его я и поползла включать воду, чтобы очиститься от усталости. Бог, видимо, тоже решил устроить скромную уборку и опрокинул на город ливень. Дождь тарабанил по окнам, отбивая затейливую дробь. Он нагонял тоску и тревогу.

Я лежала в ванной, слушала тишину и звук капель, стекающих с закрученного крана, ныряющих в воду. Думала о том, что теперь спать одна в пустой квартире не смогу. Может, позвать к себе Александра? Он тоже сейчас без компании. Вдвоем ведь веселее. Или прислушаться к Даниэлю и попросить временного убежища у клана Карла и Ирины? Нет! Слишком много вампиров. А оставь я Холодца и Василия одних, так они тут сопьются. И косичек в два раза станет больше. Представляю себе эту картину. Будут сидеть на подоконнике, как две Рапунцели.

— Дом — моя крепость! — убежденно и твердо заявила я своему отражению в зеркале. Замоталась в полотенце и спустила воду, хотела зайти на кухню, приготовить травяной чай. Но тут в двери позвонили. Дождь привел ко мне кого-то. И мне было страшно смотреть на гостя. Я боялась узнать, кто он. Замерла в коридоре, прижалась к стене. Спряталась за угол, и таращилась на двери. С той стороны пошли в "атаку" — ударили несколько раз кулаком.

— Дина! — позвал гость.

— Вова? — опознала я, и все же, сначала посмотрев в глазок, открыла.

Он стоял на пороге. Мокрый до нитки. Дрожал. Его большие глаза признавались в невысказанной муке. Ему было очень плохо. И винил он меня, хоть и пришел не казнить, а просить о милости.

— Входи.

Бывший жених переступил порог, помялся, стоя на половичке. Пришлось немного о нем позаботиться. Его одежду я заменила на широкое полотенце. Усадила за стол, поставила перед парнем горячий чай, варенье, мед. Померила температуру — 38!

— Так, давай, за мной! — уложила его в кровать, накрыла двумя одеялами, дала выпить таблетку.

— Дин, я не могу без тебя! — выпалил он.

Я прикусила губу, потому что едва ли не ляпнула: "Извини, но придется как-то постараться". Обижать его еще сильнее безжалостными словами — верх бесчеловечности. Я смолчала. Погладила по голове, поцеловала в лоб.

— Спи! — приговаривала, убаюкивая его. Смотрела, как он засыпает, прижавшись к моей груди, словно маленький ребенок и думала о том, что беготня, драки с теми, кто сильнее уже в печенках сидят. Я хочу забыть о Поле. А как бы это было славно, забудь обо мне он? Пожалуй, стоит попытаться. А потом объясниться с Кураном, мол, мне нужна стабильность, безопасность, уверенность, и хочу спать рядом с любимым человеком, не ожидая удара в спину, не страшась опасности, таящейся в соседней комнате, за дверью.

Поцелуй в шею, в плечо. Нежное поглаживание. Крепкие объятия, после которых меня перевернули на спину, чтобы убедиться, что я не сплю.

— Дин? — Вова пристально смотрел на меня. — Я знаю, этот француз на самом деле тот твой бывший. Я не полный идиот, понял еще тогда, когда он появился. Надеялся, что ты больше не захочешь возвращаться к прошлому. Я помню тебя в первую нашу встречу: растоптанная, будто из тебя изъяли душу, разорвали на твоих глазах.

Честно, я разревелась. Его слова спровоцировали пробуждение того бреда, который я, казалось бы, позабыла. Вова вытирал мои слезы, прося прощения.

— Извини, но это так. Правда. Я думал, что... Точнее надеялся, заставить тебя выбросить его из головы. Хотел сделать тебя только своей. И, когда мне почти удалось, он явился сюда и все испортил. Я не понимаю, почему ты, наплевав на свою гордость, опять поддалась? Дина? Неужели, после всего, что он тебе сделал, ты продолжаешь верить, будто у вас что-то получится? Второй шанс закончится тем же провалом. Ты не будешь с ним счастлива!

— Знаешь, что? — обиделась я. — Не смей со мной говорить о таком!

— Почему твоя гордость взыграла именно сейчас, а? Со мной, а не с ним? — не понимал он.