Пусть мята напомнит тебе...

— Главное в нашей затее что? — приобняла его за плечи я и повела к выходу. Тень брёл следом, громыхая железными пластинами, привязанными к его спине.

— Создавать меньше шума, — пришёл к выводу мужчина, снял с оборотня "украшения" и понёс их сам до места грядущего праздника суеверий. Целый месяц мы упорно трудились над легендой о диком звере из ада, который отбирает души у нечестных, взяточников и склочников. Сначала распространяли сплетни. Потом мастерили монстра. Затем сломали его, "случайно" запустив на тренировочную площадку к рыцарям. Мне пришлось успокаивать безутешного Канония, ведь паразиты-рыцари расчленили нашего зверёныша топорами и мечами. Мы получили по шеям от настоятеля, посидели немного в карцере, потом собрали остатки монстра и передислоцировались поближе к другим подопытным. Ведь монастырь окружали владения двух воинственных семей — Ковов и Минерли.

* * *

В поместье почти не горел свет. Только кое-где ещё не спали слуги и охрана. Впрочем, сам хозяин дома Минерли тоже не мог сомкнуть глаз. Ему совесть мешала. А подогревали и ворошили давно утерянное чувство в господине бабки-сплетницы. Две стряпухи, окончив с работой на кухне, выбрались во дворик, присели на лавочке, собрали вокруг себя толпу молодёжи и давай сказки травить. Первым делом они пересказали придуманную мной байку о борьбе с кровавой богиней. Естественно приукрасили и исказили многое.

— И де ж сейчас та воительница-спасительница? — спрашивал кто-то.

— Да хто ж знает? — отвечали ему. — Пропала сразу, как бойня закончилась.

— Может её боги с собой забрали? — предположил один сухощавый парень. И все подняли головы к небу, опасаясь, что вошедшая в легенду святая амазонка Ориана услышит. Расхохотались. Зря! Я прекрасно всё слышала! Правда, не с неба, а с крыши, где мы делали из Тени чудище.

— Да, много ты, баба Саля, сказок знаешь, — отложил курительную трубку конюх.

— А то! — приняла иронию за похвалу стряпуха. — Хотите ещё? Ну, чтоб ночью вообще не спалось?

— Давай! — потребовали собравшиеся. Девушки пугливо прижимали руки к губам, мол, ничего не хотят, но не торопились уходить.

— Недавеча подслушала в городе. — Зловещим тоном начала Саля. — Про одного богатея, который поступил на службу к нашему государю. Пост занял знатный. Ну и почуяв власть, стал всякое воротить: кого подставит, кого посадит, а гроши тех, имущество какое — всё к рукам приберёт.

— И что? Никто его не наказал? — не выдержала молоденькая служанка.

— Дай дорассказать-то! — возмутилась баба Саля. — Так вот, неведомо сколько бы его бесчинства продолжались, да только пришёл он как-то домой. Пересчитал перед сном нечестно заработанное, и лёг себе баиньки... Ровно в полночь окно в его покоях распахнулось. "Сквозняк!" — подумал богатей и поднялся с кровати. Только ноги на пол поставил, чу — рычит кто-то. Мужик за сердце схватился. Потом, конечно, спички нащупал. Дрожащими руками зажёг. Фитилёк свечи подпалил и медленно так повернулся. Очень надеялся дворнягу какую увидеть. Ан нет! Чуть не уссявся богатей, когда глядит, а посреди комнаты стоит чудище! Вестник, знать, из ада. Был он ростом огромен. Клыки у него страшные, глаза во тьме светятся. Шипы на спине торчать во все стороны. Яд с них капает. Пена из пасти струится. И недобро он так облизуется. Мужик верещал, как свинья на убое — так, по крайней мере, соседи говаривали. Богатей к двери метнулся, чтоб сбежать далече. Да вот беда — потянул за ручку, открыл, а там хозяин зверюги, с серпом в руках. Чик один раз, чик второй... — Взмахнула крючком для вязания сказительница и слушатели охнули. — В общем, к утру от того нехорошего хапуги остались только косточки обглоданные.

— И трусы грязные! — выискался свидетель происшествия.

Слуги загоготали, отбив у подслушивающего хозяина всё желание спать.

— Вот чё, Саля, врёшь ты всё! — авторитетно заявил конюх. — Если ж от него ничего не осталось, так кто ж историю то поведал тебе?

— Жинка его! — тут же выдала доносчика она. — Хавронией звать её. Мы на рынке вместе скуплялись. Адский вестник не тронул её. Пригрозил серпом, сказал: "Ты, Хаврония, баба хорошая. Живи себе! Да, смотри, праведно: не обижай никого, не наказывай слуг, не ври, не желай то, что у других есть! А то и за тобой приду! "

— Круто! — восхищались мальчишки-поварёшки.

— Ага, ага, — кивали другие и на всякий случай решили узнать: — А зверь тот только богачами харчуется?

— Всякими не брезгует. — Скосила хитрющие глаза баба Саля. — Теми, кто другим зло делает, кто над несчастными, горемычными, бедными издевается — за любым придёт и в ад утащить!

Люди осенили себя священными перехрестьями дорог.

— Так и за нашим господарем тоже явится! Он меня сегодня ремнём лупил за то, что ведро ему на ногу уронила. Злой он у нас! — предрекла одна молодица.

Сказительница молчала. Глянула на хозяйский балкон и, заметив там господина, утвердительно покачала головой.

— И его наказание не минует!

Мужчина фыркнул и отошёл в глубь комнаты, чтоб никто не заметил, как на него сказка повлияла — ведь поверил! Слуги ещё немного посмеялись под его окнами, и постепенно разошлись.

— Всю историю исковеркала! — возмущался Каноний. — Где кишки на стенах? Где головы отрубленные? Где это: "Отдай своё сердце"?

— Не умеешь сплетни распускать — не берись! — оттянула его от края крыши я.

— А ты, типа, лучше справляешься! — не мог принять моего таланта сказительницы он.

— Талант не пропьешь! — хихикнула я. — Ну, что будем ждать до полуночи?

— А раньше нельзя? Я надеялся до утра в погреб заглянуть, проверить, что у наших монахов вкусного имеется.

— Нельзя. Сказка обязывает! — села рядом с ним, достав из мешка карты. — Сдавай.

Механик выставил свои мигающие камни, перетасовал колоду и раскинул первую партию. Волк фыркнул, примостился спать — делать то больше нечего.

Байки на ночь подействовали на господина Зантола Минерли, как слабительное. Он несколько раз бегал со свечкой в руках в уборную, дрожал от каждого шороха, озирался. Возвращался в постель. Вертелся. Только уснул — настал роковой час. Грохот мигом прогнал дрёму. Зантол вскочил и, на всякий случай, прикрылся большой подушкой, надеясь спрятаться за ней от зверя. А тот влетел в комнату через окно. Правда, оно было закрыто. Так что монстр из преисподней в процессе полёта натолкнулся на существенное препятствие, пробил его лбом и чуть не вышел из строя. Грозное и раскатистое "Аууууууууу" сократилось до: "Ау!". Однако даже такое появление произвело нужный и немного неожиданный эффект — с господином Минерли случилась оказия. Почувствовав мокрую простыню под собой, его супруга проснулась.

— Охра... — заголосила жена, увидев непрошенного гостя, но ей быстро закрыл рот хозяин зверя, поэтому окончание слова, "на", она прошептала.

— Ох... — изменила свои цели женщина, раздумала тревожить стражу, зевнула. — Сон дурной снится.

Убедив себя в этом, она отодвинула от шеи изогнутое лезвие серпа, и притворилась сладко сопящей.

— Не... не... уби... вай! — её супруг сразу понял за кем пожаловали вестники ада. — Я больше не буду.

Как я и предполагала, Зантол мучился сюжетом сказки до нашего появления. Избавиться от навязчивой страшилки не смог: проигрывал в голове события, только с иными участниками. Так что господин Минерли сам себя наказывал. Он вылез из-под одеяла, упал на колени, расплакался. Хотел даже откупиться — щедро дозволил брать что угодно. Зверю его добра не надо было... Разве что на колбасу позарился бы. Но монстр ведь пришёл не за едой. Точнее за ней — за человечиной. Он оскалил клыки, намекая, мол, изголодался по злым и жадным людишкам. Его деликатес пал ниц, обхватил ноги (Каноний исполнял роль жнеца) хозяина адской псины, омывая слезами и соплями ботинки.

— Покайся! — обратился к своей жертве вестник Пожинательницы и замахнулся серпом над головой мужчины. Госпожа Минерли — плохая актриса — вышла из образа спящей, не сдержалась и заголосила.

Пока она кричала и звала на помощь, Зантол перечислял все грехи. Список оказался огромен. Господин Минерли за свою короткую жизнь успел постараться на поприще зла: подкупал некоторых людей, чтобы они пакостили соседям, развращал слуг, избивал старых и молодых, устанавливал высокие поборы, изменял супруге. Последний факт закрыл рот крикливой бабе. Она вознамерилась покончить с благоверным раньше, чем растерявшийся вестник ада. К несчастью последнего, двери спальни отворились. На пороге стояли и охранники, и слуги, вооружённые кто чем: от мечей до скалок. Увидев монстра (слегка ошарашенного прибавлением в компании), его хозяина с серпом в руках и господина, которого душила госпожа, народ сначала прошагал к жнецу. Наблюдая за всем из-за окна, я подумала, что Каноний больше никогда и ни за что не пойдёт со мной на авантюрные мероприятия. Ну, если он вообще жив останется. Пока я продумывала план отступления и возможность вызволения напарника, его окружили. Слуги внимательно смотрели на хозяина зверя-демона. Тень вышел из ступора и зарычал. Лица воинственно настроенных обитателей дома изменились: вытянулись, приобрели несколько отрешённые выражения. Фактически синхронно выполнив поворот, и развернувшись спиной к жнецу, как заводные куклы побрели к собственному хозяину. Секунды тишины, промедления и наш фарс принял совершенно иное развитие. Уставшие от скверного характера господ, рабочие сначала робко пинали своего рабовладельца, а потом вошли во вкус. Лупили и приговаривали: "Ой, простите нас, господин! То не мы бьём — то жнец, коварный. То его воля! Зачаровал он нас!". Коварный жнец и его зверь переглянулись. Их посетила одна мысль на двоих: "Нужно линять". И они бочком, аккуратненько протиснулись к выходу. На пороге Каноний оглянулся.

— Ну, вы это... — на миг вышел из образа жнец. — Вы не сильно его. А то если убьёте... Одно дело, если б я его забрал. Другое дело вы...

Но увлечённые своим занятием рыцари возмездия не слушали вестника ада.

Унося ноги из гостеприимного дома господ Минерли, мы хохотали, вспоминая приключение. Волк тащил на своей спине плату за жизнь — ведь мы таки воспользовались любезностью сэра Зантола и немного угостились. Тень умудрялся ещё на ходу жевать, доедая украденную с кухни колбасу.

— Как думаешь, они его убьют? — переживал о судьбе Зантола недавний жнец. Правда, угрызения совести к нему пришли после опустошения половины бутылки хорошего вина.

— Ничего с ним не случится. Я бы на твоём месте волновалась о слугах. Представляешь, какой нагоняй он им устроит утром?! — отняла у него спиртное я, тоже сделала пару глотков. — Они ведь смелые такие, пока над ними смерть стоит.

— Да. Ну и наворотили мы с тобой! Вот не думал, что так будет, — сокрушался Каноний.

— Кстати, а чего это ты со мной в изгнание увязался? Тебя вроде во дворце кормили, поили, снабжали всем необходимым...

— Зинаида претензии стала предъявлять. Предлагала жениться... — поведал о тяжёлой судьбе изобретатель.

— На ком? — поддела я, он уставился на меня, как на рогатую скотину.

— На мне!

— Тебе жениться на тебе? — уточнила я и расхохоталась. — Кошмар! Правильно сделал, что сбежал!

— Я вспомнил, почему терпеть тебя не мог!

— Не мог?

— Ну, ты ничего, если присмотреться, — признался он. И я было уже приняла его комплимент, как услышала для себя совершенно невообразимое: — Настоящий мужик! На тебе жениться не надо. Со всякими там ужимками и замашками не лезешь...

Я подавилась вином. Тень — колбасой. Вдруг пришло в голову, что король тоже видит во мне "классного мужика"...

— Не, для него то ты другая. — Тут же развеял мои сомнения новый товарищ. — Ты и не замечаешь, но ты меняешься, когда рядом с ним.

Его слова укололи меня в сердце, а волк укусил Канония за ногу, чтобы не портил настроение. Я не видела Тая уже очень давно... Мне просто нужно было сбежать, расстаться с ним и с другими, и самостоятельно пережить полученные травмы.

* * *

Мы вернулись в монастырь ближе к рассвету. Давились смехом, боясь разбудить магистров. Ведь послушники давно не спали. Прокрались через охранные посты, сад и уже у самой тайной двери нас застал врасплох брат Ивон: красивый, высокий, молодой человек из знатного рода, слишком серьёзный и ответственный, преданный делу — настоящий рыцарь и один из старших в нашем крыле. Я частенько любовалась им на занятиях, когда он брал в руки меч. Он очень плавно и быстро двигается — такая себе молниеносная змея. Что мне ещё в нём нравилось — длинные шёлковые волосы, которые он всегда сплетал тонкой синей лентой (подозреваю, её ему подарила какая-нибудь дама сердца).

— Мне стоит напоминать вам, господа, что послушникам запрещено покидать стены обители без дозволения магистрата? — преградил нам ход он.

— Друг мой, — подмигнула ему я. — Вы всегда такой хмурый, вам стоит разок-другой прогуляться с нами.

Канонию идея не понравилась. Он почему-то не представлял брата Ивона с нами в засаде. Хотя нет — представил. У механика физиономия вытянулась.

— Если вы не поторопитесь в свои кельи, то вместе с вами я прогуляюсь к настоятелю и после неприятной нравоучительной речи, разделю наказание. Будьте добры, не подставляйте меня под угрозы подобного рода! — отчеканил он.

— Просим прощения, — поклонились мы и быстро удрали восвояси.

Только привели себя в порядок и переоделись, как колокол прозвонил дважды, зазывая нас на службу в храм Линкарана. Там, сидя на коленях в самом дальнем ряду, я смотрела на лик верховного бога и мысленно отмечала, насколько он не похож на оригинал. Затем мы стройными рядами с другими послушниками и монахами, а также мастерами, переместились в столовую. Позавтракали сухими невкусными харчами. Впрочем, Каноний давно нашёл выход из положения — он всегда таскал с собой фляжку с вином, хлебал из неё втихаря под столом, якобы роняя ложку, и вкус пищи ему был по барабану! Я несколько раз пыталась накормить Тень продуктами из столовой... При виде меня с котлетой в руках, оборотень сразу скулил и прятался под кровать.

— Не хочешь — не надо! — фыркнула я и выбросила котлету в окно. Ею оказался пришиблен садовник. Я побоялась выглядывать и проверять целостность его головы, потому что могла получить по своей граблями или чем-нибудь другим.

Желудок протестовал, отказываясь переваривать слишком жидкую кашу. Урчал, требуя дать ему кусок хорошего мяса. Однако, прислушавшись, поняла, что к хорошей еде взывают мой организм и волк заодно. Упав на постель, прикрыла глаза. Услышала очередной "уррррррр".

— Ой, да сходи на охоту, — толкнула сапогом оборотня. — Только не попадись! Сгоняй к Ковам. Всё равно вечером к ним идти. Разведаешь обстановку.

Волк облизнулся и, взмахнув хвостом, как помелом, выскочил в коридор. В приоткрытую дверь просочился Каноний. Хвастаясь розовым цветом лица, уселся на край кровати рядом со мной.

— Я такими темпами к лекарю на постой попрошусь, — жаловалась ему.

— Становись в очередь! Желающих много. Сегодня только человек пять к нему отправились после завтрака. — Поделился наблюдениями мужчина. — Мне начинает казаться, что наш кухарь и лекарь в сговоре. Один портит, а другой за лечение деньги требует. Сам настоятель за живот схватился.