Приключения золотой ведьмы. Книга вторая

Страшно. Духи, это страшно! Я одна, и я буду счастлива с каждым из них, а они с Донатом будут наблюдать, как я делаю выбор в пользу другого и ждать пока этот выбор не изменится? И так из раза в раз? А может плюнуть на все и жить втроем? А может мне вообще сбежать от них и страдать в одиночестве? Ведь пока я была в Весьмире они очень даже неплохо ладили? Может им без меня лучше будет? Ха-ха-ха! Какой бред, никто из нас не согласится на это! Не должно быть так, что нас трое. Я, Донат, Андрей. Правильно он сказал — проклятый треугольник. Но что толку об этом говорить, только мучаемся. Мне легче, мне не нужно делить любимого человека с другой, а им придется. Андрей сказал, что чем дольше я буду отталкивать от себя демона, тем сильнее будет тяга. Жуть какая, да он мне уже снится чуть ли ни каждую ночь, что же дальше будет?! А если подумать, почему я так яро сопротивляюсь этой тяге? Ведь я хочу его, хочу принадлежать ему полностью, без остатка, как Андрею... Мешают принципы, социальные установки, что измена — это грех. Но измена ли это будет, если я просто схожу с ума без демона? Андрей это понимает и, как же я себя за это ненавижу — принимает. Интересно, что же мы такого ужасного совершили в прошлых наших жизнях, что Духи так наказывают нас? Хм, а может это не наказание? Может это Дар? Сможем ли мы в этом разобраться хоть когда-нибудь? Не знаю, я ничего не знаю.

И, наверное, впервые в жизни я готова отдаться воле волн, воле судьбы, ее течению, довериться колдуну и демону и будь что будет.

— Что ты молчишь? — тихо спросил он.

И тогда я повернулась к нему, вытерла слезы, приподнялась и поцеловала.

— Знаешь, мне страшно. Это всё так не правильно, но от этого никуда не деться. Это действительно треугольник, но не называй его проклятым. Проклятие это крест, тяжкий, невыносимый — наказание. Но я не могу даже думать, что ты, или демон моё наказание, вы мой Дар! Как бы тяжело нам не было, мы не сможем это перебороть, Андрей. Я сейчас подумала, что уйду от вас, спрячусь, и ни за что вы меня не найдете! Вам, нет, тебе, Андрей, так будет лучше?

Он поднял меня и крепко прижал к себе.

— Нет, никогда, даже думать об этом не смей, слышишь!? — его глаза горели, он был искренен.

— И Донат ответит так же. Я уверена. Нас трое Андрей и мы будем с этим жить, из века в век, и ничего с этим не поделаешь. Да, ты можешь попытаться убить демона, или он тебя. И тогда, вместе с одним из вас умру я. Мы связаны и в этом, очевидно, кроется нечто важное, Андрей. Ничего и никогда просто так не бывает. Я не буду больше бороться с вами, я попробую принять все как есть.

— А ты сможешь? — неожиданно тепло спросил он.

— Ну да, а почему ты спросил? — удивилась я.

— Ты же не можешь не противиться, не можешь не бороться, уступать, ты же такая своевольная, ведьмочка! — рассмеялся он.

— Ну, по крайней мере, я попробую! — смутилась я.

Внутри согласно заворочалась моя Сила — невольная свидетельница моих терзаний. Мы с ней вместе попробуем. Я снова откинулась на подушки дивана и посмотрела на Андрея. Сейчас он выглядел спокойным — разгладились упрямые морщинки, во взгляде не было усталости или тревоги. Наверное, я тоже выгляжу лучше и спокойнее.

— Обними меня? — тихо попросила я его.

И он без слов притянул меня к себе. Так мы и сидели, впитывая друг друга, просто наслаждаясь близостью любимого человека. Пускай эта минута замрет, остановится, хочу так сидеть и сидеть, потому что очень давно мне не было так спокойно и тепло. Кажется, я действительно мазохистка, только эмоциональная. Потому что только мазохист, зная, что ему сейчас будет больно, будет терзать себя, причем постоянно.

Спасибо Духам, что в этом треугольнике есть Андрей, мой колдун, такой понимающий, мудрый...

Ха, колдун. Я улыбнулась. Я до сих пор называю его колдуном, все-таки первое впечатление никуда не денешь. Полукровка, но не колдун. Но для меня им и останется. Я рассмеялась.

— Ты чего? — спросил он удивленно.

— Да так, не обращай внимания! — сказала я смеясь.

— Дудки! Признавайся, чего смеешься? Мне же интересно!

А мне вот интересно, он обидится если скажу?

— Кхм, ну, просто я про себя до сих пор называю тебя колдуном, представляешь?

Демон заулыбался.

— А мне нравится, как же меня еще называть? Я и сам-то этого сказать не смогу.

Мы замолчали и просто улыбались, глядя друг другу в глаза. И не было в его взгляде ничего, что могло бы меня расстроить. Он доволен. Всем. И, главное, мной.

— Ой, а чегой-то у вас тут? — раздалось у порога.

Я повернулась и увидела длинную любопытную морду Муса, которую он просунул в нашу палатку, сам меж тем оставаясь снаружи.

— Заходи, не стесняйся! — махнул ему рукой колдун.

Пес тут же влетел в шатер.

— Интересненько! А почему я его раньше не видел, даже не чуял? У меня сейчас нюх знаешь какой? Ух! — похвастался добер.

— Ах ты мой нюхастик! — я сползла с дивана и начала тискать огромного пса.

— Ай! Ухи! Отпусти ухи! Не дергай усы! Хххы... задушешь ведь! — прохрипел он.

— Не задушу, ты у меня вон какой большой! — сказала я, разжимая свои объятья.

— Большой, но хрупкий! — проворчал довольный Муська. — Так чего это тут у вас? Откуда? Наколдовали что ли? Почему я тогда не почувствовал?

— Нет, Мус, это собственность гномов. Шатер тут так и стоял до нашего прибытия.

— А зачем?

— Чтобы гости, которые прибывают в этот мир днем, могли с комфортом и в безопасности дождаться ночи. Ну и не только гости, так же и свои гномы, которые по какой-либо причине оказались на поверхности. Это место и защищает, и прячет, и кормит своего посетителя.

— Ясно, защитить — это хорошо... Но почему я его не чуял!? — возмутился пёс, — отсюда магией так и прёт!

— Магия скрывает магию, пушистик. — Улыбнулся Андрей.

Пушистиком он его назвал скорее по привычке. Жесткая короткая шерсть плотно прилегала к шкуре добермана. И пушистым его нельзя было назвать даже с натяжкой.

— То есть эту палатку могут увидеть только те, кого здесь ждут, в данном случае ждут здесь меня.

— Ааа, вон оно как! Ну замутили, надо же! — восхитился Мусьен.

— Угу, вход откроется только после заката, поскольку день у гномов это ночь на поверхности, так что придется ждать.

— Фи, не хочу ждать, у них что, нет никакого тайного кода что ли? На всякий пожарный, чтобы можно было днем войти? — раскапризничался пёс.

— Есть наверное, только я не знаю.

— А ты? — Мус требовательно уставился на полукровку.

— Я знаю, но не скажу. Не за чем беспокоить хозяев, пока они спят.

— Но я не хочу ждать!

— Мус, иди побегай, разве тебе не интересно? Ты меня удивляешь? Тебе же сказали, нет. — Строго отчитала его я.

Чего на него нашло? Обычно он уважает правила чужого дома, это у него в крови, в конце концов! А тут нате, не хочет он ждать видите ли.

А колдун тем временем внимательно разглядывал пса.

— Подожди его ругать, ведьмочка. Мус, что случилось, рассказывай.

Пес от этих слов прижал уши к голове.

— Ничего не случилось. — Вякнул он и попытался смыться наружу.

Тут уже и я начала о чем-то догадываться, поэтому выбежать Муське не удалось. Одно лишь желание и вход просто пропал, а пес начал затравленно озираться. Я подошла к нему и села рядом, гладя его по голове.

— Мусечка, тебя кто-то обидел там? — ласково спросила я его.

— Что!? Меня? Обидел? Нет конечно! Пусть только попробуют, всех перегрызу! — возмутился он.

Тогда я схватила пса за ухо и слегка потянула его вниз.

— Значит ты, паразит, обидел кого-то? — не менее ласково вопросила я его.

— Ай! Ну, не совсем!

— А ну колись, чего натворил? Обещаю, больно бить не буду.

— Ухо отпусти, тогда скажу! — Я послушно отпустила его длинное ухо. — Тут это, рассказывать долго. — Стыдливо признался он.

Ясно, точно нашкодничал, наверняка бы сейчас покраснел, если бы мог.

— А мы никуда не торопимся, — усмехнулся Андрей, рассказывай.

— Ну гуляю я значит себе, никого не трогаю. Ну там за белочкой побегал, за кабанчиком, потом сижу я... это... цветочки нюхаю, увлекся, и тут из-за спины: 'ты глянь какая интересная собачка! Новый вид вывелся! Давай поймаем?', а ему в ответ — 'а давай, все равно делать нечего'. И принялись они меня по лесу гонять.

— Кто 'они'? — переспросила я.

— Два мужика. — Смущенно признался пёс.

Я, честно, даже растерялась, уж такой истории я точно не ожидала услышать.

— Ясно, и ты от них сюда убежал? — спросил колдун.

— Ну, почти...Бегу я, значит, и думаю, а чего я убегаю, я ж такой большой и сильный. И тут у меня инстинкты, наверное, проснулись. Остановился тогда, развернулся лицом к кустам, из которых эти мужики должны были вскоре вылезти, пасть ощерил, чтобы зубки им мои получше видно было. Встал и жду. Через минуту они появились, а я как гавкну! — у песика заблестели глаза и тут понеслось! — а они как рухнут! — пес изобразил падение, — и я как зарычу, да загавкаю, да как двину на них! — пес зарычал и двинул на меня. Мама. Страшное зрелище, — а они как вскочат, и давай на дерево лезть! На самую макушку, представляете!?

Счастливый пёс смотрел на нас в ожидании реакции. Переварив недавнюю демонстрацию, я последовала примеру давно ржущего колдуна — тоже свалилась на ковер и засмеялась.

— Ну герой! — выдавил из себя Андрей, — а дальше что?

— Ну что? Домовой я али кто? Собрался своими силами, часть которых во мне все-таки осталась, и сотворил пугалочку, которая немного гавкает через какое-то время. Они все равно из-за листвы ничего не видят, так и будут думать, что это я. Посидят до вечера, потом пугалка выдохнется. — С гордостью закончил грозный домовой.

Отсмеявшись, я предложила спасти бедолаг от превращения в белочек, пес подумав, дал свое согласие и повел нас к этой несчастной парочке, точнее к дереву, на котором они устроились.

Глава 23

Идти пришлось не так уж и долго, минут тридцать, наверное. Последние несколько минут мы шли тихо, чтобы нас не услышали. Интересно же, как проводят время пленники высокого клена. А в том, что скрылись они на ветвях клена, сомнений не было, потому что только он на глаза и попадался.

В конце пути пес тихо дернул меня за руку и, обратив на себя тем самым мое внимание, молча тыкнул лапой в самое большое дерево. Ага, значит, на нем они и обосновались. Из-под дерева, в кустах раздавался заливистый лай. Причем с таким баском, будто гавкал медведь. Зря мы боялись, что нас услышат. И ничего себе 'немного гавкает', Мус явно себе польстил.

У Андрея было такое озорное и заговорщеское выражение лица, что мне пришлось зажать себе рот ладошкой, чтобы не рассмеяться. Уверена, мое лицо выражало те же эмоции. А на раздувшегося от гордости Муса вообще нельзя было смотреть без смеха.

Мы тихо, стараясь не шелестеть листвой... правда старалась только я, Андрей и так шел, будто тень, под ним не хрустнул ни один сухой листик, или веточка, а Мус, подражая колдуну, делал отличные успехи... так вот, мы стараясь не шуметь засели в соседних кустах. Я сделала знак домовому, чтобы он отключил свою пугалку и через секунду вокруг разлилась долгожданная тишина. Кайф, а то от этого гавканья уже голова болеть начала. Мы прислушались. Ветки над нами нетерпеливо зашевелились.

— Как думаешь оно ушло? — шепотом спросили сверху.

— Не оно, а он, это же просто обычный пес! — неуверенно прошептали в ответ.

— Нихрена себе обычный! Чуть не сожрал!

— Да надо было его едой просто заманить, а не гоняться за ним. Любое животное расценит это как нападение, он просто защищался!

Я, еле сдерживая смех, встала во весь рост и громко произнесла:

— Стан, Эль, вот вы и познакомились с моим домовым, про которого я вам столько рассказывала.

Я сразу же узнала моих любимых братьев по голосам.

Сверху было тихо наверное с минуту, потом они синхронно охнули и тут же спустились вниз.

— Злата!

— Ведьма!

Они дружно кинулись меня обнимать, не замечая стоящего рядом Андрея. Бросив на него взгляд, я поняла, что тот не сердится. Я много рассказывала ему о Стане с Элем и о моих чувствах к ним он хорошо осведомлен. Друзья. Любимые и верные. Казалось бы, прошло всего ничего времени, но как же я соскучилась по ним!

— Злата, извини меня, не знаю, что тогда на меня нашло. — Сразу же сказал Эль.

— О Духи, Эль, я не обижаюсь! — честно призналась я и чмокнула его в щечку.

Он довольно заулыбался, снова включаясь в игру 'ведьма — эльф, кто кого'. Мне эта игра, безусловно, нравится, но не при Андрее, этого он точно не одобрит. Отстраняюсь от парочки и обнимаю колдуна.

— Эль, Стан, а это Андрей. Мой единственный.

— Точнее один из двух единственных, — горько усмехнулся он, но горечь заметила лишь я одна, — привет ребятки.

— Привет мужчина мечты моей несравненной ведьмы. — Запальчиво ответил Эль.

— И моей! — подтвердил Стан.

Вся троица с интересом рассматривала друг друга. Нет, точнее сказать эльфы с интересом рассматривали Андрея, а он их. Я почувствовала себя лишней.

— Гав! — напомнил о себе Мусьен.

— А это, как я уже сказала, мой домовой, Муська.

Парни засмеялись и по очереди с опаской погладили его по голове.

— Мда, половили пёсика, — усмехнулся эльф, — кстати, ведьма, вопрос — это реально в твоем мире такие собачки, или ты сама воплощала в жизнь свою извращенную фантазию? — спросил он, с любопытством разглядывая довольного пса.

А Муська и рад стараться — крутится, пыжится. Я засмеялась.

— Нет, Эль, еще до моего рождения один немец, Фридрих Доберман, сделал это за меня.

— Интересная порода! — сказал Стан.

— Не знала, что вы собачатники. — Показала им язык.

— Мы эльфы, Злата, мы любим природу и ее детей, от этого никуда не деться. — Спокойно сказал Стан.

Шутить на эту тему мне перехотелось.

— С вами все ясно, гринпис отдыхает, вы чего делаете днем на поверхности? — спросил Андрей.

Парни переглянулись.

— Ее вот ищем. Представляешь, убежала среди ночи, тьфу, дня, и не вернулась! Столько времени от нее ни слуху, ни духу! Мы сначала думали, что заснула в какой-нибудь палатке после своего дурацкого тоника, но нигде не нашли. Уже несколько дней ее по всему лесу ищем! — разворчался Стан.

Эль смотрел на него с явным недовольством, поскольку тот рассказывает их сопернику все так просто и без утайки. Я незаметно пихнула его локтем. Андрей им не соперник. Точнее они ему. Стан это понимает, а вот насчет Эля я не уверена.

— Кстати о тонике, — дружелюбно сказал Андрей, — вы же умные, взрослые маги! Вы хоть знаете, что она принимала?! — он старался не кричать и разговаривать спокойно.

Эльфы снова переглянулись, почувствовав что-то не то.

— Тоник. Усиленный. — Ответил Стан.

На лице у Андрея было столько эмоций, но вслух он сказал лишь два слова.

— Глоток смерти.

Эль побледнел и выпучил на меня глаза.

— Как же я не почувствовал! Но она же!.. — закончить он не смог, только с ужасом смотрел на меня.