Выпуск "колючки" освоили сразу несколько крупных кузнечных мастерских Ресея. Как раз тот случай, когда для имеющихся уже технологий не хватает идей, как их использовать. Моя идея с паровыми пулеметами легко реализовалась на предприятиях, выпускавших чайники и самовары. На первых испытаниях нового оружия присутствовала императрица со свитой. После ошеломляющих успехов пулеметов — мишени разлетались в клочья с расстояния пятидесяти шагов, Ролана отвела меня в сторону и грустно спросила:
— Сергей, ты считаешь нам нужны такие ужасные машины?
— Это ужасные машины? Ты не видела по-настоящему страшной военной техники, о которой я мог бы тебе рассказать. Вы не сможете ее производить, потому что нет подходящих станков и материалов.
— Мне с лихвой хватило этих, как ты их называешь, пулеметов.
— Ролана, нам необходимо такое оружие. Тем более, если ты заметила, оно не убивает, а только сбивает с ног и калечит. Это быстро отобьет охоту наступающим лезть на наши укрепления.
— Все равно печально.
— Согласись, мы знали, что без войны нам не обойтись. Не думаю, что СНС без боя признает нашу независимость. Мы должны сразу им показать, что способны дать отпор любому врагу.
Хорошая девушка. Врагов жалеет. Я их тоже жалею — солдаты не виноваты, что командиры приказывают им умирать. А мы имеем право отдавать такие приказы нашим войскам? Хотелось бы верить, что правда за нами.
Не стал я показывать эскадрильи летучек и последствия коврового бомбометания — зачем травмировать нежную душу девушки? Зато генштаб и Раскун сполна насладились лихой атакой бомбардировщиков на вражеские позиции. Когда пыль улеглась, глава тайной полиции подошел ко мне, пристально посмотрел в глаза и сказал:
— Не хотел бы быть среди ваших врагов.
Потом развернулся и молча ушел. Надеюсь, что он трижды подумает, прежде чем нас предать. Неизвестно же, какие еще козырные тузы есть у меня в рукаве.
Параллельно с возведением оборонительных сооружений и реорганизацией армии молодая Империя создавала мощный флот.
У республики только береговая охрана, поэтому мы не планировали крупных морских сражений. Но решение стратегических задач на суше невозможно без грамотной поддержки с моря. Бомбардировка прибрежных городов противника, высадка десанта, снабжение войск, да чем только не придется заниматься нашим морякам. Господство Империи на море должно стать абсолютным. По моей подсказке конструкторы додумались до паровых фрегатов. Как я уже говорил, местным изобретателям не хватало идеи, а уж довести ее до совершенства им вполне по силам. Пар до сих пор оставался лишь игрушкой, практического применения местные умельцы для него не видели. Паровой пулемет военные засекретили, поэтому мой набросок парового фрегата (совместно с Кэтиной трудился) морские инженеры Ресея восприняли, как откровение.
Вместо капризного ветра использовать силу пара?!
Гребной винт вместо сотен квадратных метров парусов?!
Гениально!
На стапелях судостроительных верфей Ресея заложили одновременно восемь многопушечных фрегатов. Народ ходил вокруг гигантских корпусов, охал, ахал, трогал руками и потихоньку шептался, что, мол, таких гигантов вода держать не будет, потопнут. Темнота — все рассчитано лучшими мастерами. Имперскому флоту быть!
Самая главная военно-морская тайна под плотной охраной тайной полиции находилась неподалеку от поместья Ресея. Там, на засекреченной верфи по моему личному приказу строились два невиданных корабля. Уникальных для этого мира. Когда я в первый раз рассказал о них Традорну, Главком надолго замолчал.
Встал.
Налил себя коньяка и залпом выпил.
— Знаете, Сергей, — пробормотал он после небольшой паузы, — я случайно слышал, что вам сказал Раскун на полигоне. Так вот, совершенно с ним согласен, более того, подозреваю, что нам сказочно повезло!
— С чем повезло? — удивился я. — Со мной повезло?
— Нет, — ехидно ответил главнокомандующий. — Нам повезло, что мы не можем реализовать все ваши идеи. Как вспомню об этой супербомбе, уничтожающей целые города...
Он зябко повел плечами.
Хм, когда это я успел рассказать ему об атомном оружии? Не помню, наверное, это в тот день, когда меня на лафете привезли в таверну.
А что послужило поводом для такого высказывания кадрового военного? Мы разговаривали о паровых фрегатах. Традорн искреннее восхищался их предполагаемой скоростью и огневой мощью. Имея такой флот, можно планировать полномасштабные морские сражения, но вот противника на море у нас, к сожалению (или к счастью?) нет. Береговая охрана республики? Несколько суденышек, имеющих на вооружении пару-тройку пушек? Смешно! Зато можно планировать осаду приморских городов с одновременной бомбардировкой с моря.
Внезапно меня осенила гениальная мысль. Дальнобойность местных орудий сравнительно невелика. А что нам мешает использовать для бомбардировок летучки с авианосцев? Гигантские корабли на паровом ходу, вооруженные орудиями для ближнего боя и "летающими крепостями" для дальнего. Смотрим: большой палубы для взлета не надо, запасов керосина не требуется. Вполне возможно спроектировать и построить авианосец эпохи Великой Французской революции. Для этого достаточно лишь самую малость магии — летучке для полета, и мы имеем самое мощное оружие для нанесения дальних ударов в любую точку побережья республики. Вот мы и решили построить двух таких монстров для южного и северного театров военных действий.
Обладание столь необычным оружием стало очередным потрясением для Традорна. На его глазах рушилась все известная ему военная система. Мои идеи превращали в прах тактику и стратегию Норэлтира.
Первый щелчок по носу официальная военная наука получила на экспериментальном полигоне, построенном неподалеку от столицы. Главком не верил, что вся эта "земельно-паровая ерунда", как он называл мою идею создания укрепрайонов на пути следования республиканской армии, может задержать наступление тяжелых регулярных войск.
В голове кадрового военного не укладывалось, что стальную поступь легионов могут остановить какие-то ямы, вырытые в земле, с копошащимися в них вооруженными людишками. Вот в пулеметы Традорн поверил сразу. Достаточно оказалось описать их принцип, как старый вояка проголосовал обеими руками за массовое производство этих орудий. Но зарываться в землю? Фи... это не для настоящего солдата! Только грудью вперед!
Фронтальная кавалерийская атака!
Мощь, напор, быстрота, смертельная боль от удара вороненым клинком! Пушки и ружья не могут остановить летящих всадников!
А паровой пулемет? Пусть не убивает, а только сшибает с коня, ломает кости и сминает защитный нагрудник, но он рассеивает эту лавину смерти...
Вырыли окопы, в дотах грамотно поставили несколько пулеметов. Грамотно? Так чтобы их сектора обстрела перекрывали друг друга. Перед окопами несколько рядов колючей проволоки. И все это в чистом поле на протяжении километра.
Это наш спор с Традорном.
Эшелонированная оборона против впятеро превосходящего противника.
Стреляли, конечно, не свинцом — карушками. Плоды какого-то местного растения. На Земле я бы сказал, что это мелкие яблочки. Почти ранетки.
Главнокомандующий отдал приказ и атакующие колонны медленно, но уверенно начали разбег для удара по нашим позициям. Можете называть это как угодно, но для меня это выглядело как нормальные армейские учения. Синие атакуют, красные обороняются. Победители и побежденные в этих маневрах для меня расписаны заранее. Это Традорн строил радужные планы, что его хваленная панцирная кавалерия прорвет нашу линию обороны и захватит штаб. И в этот прорыв устремится пехота и завершит разгром моих позиций.
Не тут-то было!
Перед началом боя я лично обошел все пулеметные расчеты и пригрозил тому, кто начнет стрелять без моей команды, оторвать все конечности, сослать в "республиканцы" и вырезать всю семью. Насчет последнего пошутил, но эффект мои слова возымели — стрелки боялись лишний раз пошевелиться, чтобы не вызвать моего грозного манульего рыка.
Манулий рык?
Попробую описать: я недовольно втягивал и выпускал когти на лапах, мой адъютант кивал головой, подносил ко рту рупор, и по все округе раздавалось: "....! .....!!! .....! Карудар паскудный!". Последнее — это единственные слова, которые я могу произнести в приличном обществе. Да и то потому, что не знаю значения слова "карудар".
Первый раз такое случилось во время показательных стрельб второго гвардейского артиллерийского батальона. Часть получила на вооружение партию орудий с нарезными стволами. Идея создания таких пушек, конечно же, моя. Я лично контролировал проект и сильно переживал за результаты испытаний. Солдаты боялись нового оружия, у них все валилось из рук. Я пребывал в ужасном настроении! Последней каплей стал бледный лейтенантик, у которого от волнений перехватило горло, он даже не смог подать команду! Кошмар! Кого бы порвать на мелкие клочки?! В гневе я выпустил когти и рыкнул низким горловым звуком. Мой адъютант все понял и попытался передать мое настроение солдатам. Хороший он у меня, и голос у него громкий... и рупор для передачи донесений большой. После моего первого "манульего рыка" один из наводчиков от испуга уронил горящий фитиль прямо на заряженную пушку. Грянул оглушительный выстрел, и с Традорна, прохаживающегося рядом с орудиями, ядром сбило шляпу.
После этого уже испугался командир дивизии, руководивший стрельбами. Главнокомандующий стоял с непроницаемым лицом, я вальяжно выползал из-под стола, под который забился с перепуга, комдив от стыда пытался застрелиться из незаряженного пистолета. Все были при деле... В итоге солдата простили, шляпу Традорну заменили, а рев адъютанта, передававшего войскам мое недовольство, стали называть "манульим рыком".
Мои солдаты замерли, боясь каким-либо неосторожным движением вызвать мое недовольство. Я расположил штаб на холме, прямо за позициями. Оборону занимал все тот же второй гвардейский (первый оборонял в данный момент Северную дорогу). Я подумал, что раз уж они первые получили новое оружие, то им и судьба участвовать в маневрах. Артиллеристов усилили двумя пулеметно-стрелковыми ротами мушкетеров в качестве боевого охранения. Оборону держала пехота в окопах, с флангов прикрывали пулеметы в дотах, а сзади на насыпных бастионах затаились новенькие пушки с нарезными стволами. Чем не прообраз мотострелкового батальона?
Договоренность с Главкомом такова: если его войска дойдут до холма, то победил он, если же мне в течение часа удастся успешно противостоять атаке, то победа на нашей стороне.
Лихие кавалеристы уже достигли дистанции прямого выстрела из пулемета.
Окопы молчали.
"Вражеская" конница все ближе и ближе. Вот нас уже разделяет лишь несколько десятков метров...
Жалко шестиногих лошадок!
Как я и рассчитывал, весь наступательный порыв кавалерии приняла на себя колючая проволока. Зря Традорн так пренебрежительно о ней отзывался. Пусть высота заградительной линии и не велика, зато она состоит из пяти рядов с интервалом между ними около двух метров. Ни одна лошадь не преодолеет в прыжке! Даже с шестью ногами. Что мы имеем? Всадники увязли в колючке, пехота на подходе. Мы специально перекопали поле перед нашей оборонительной линией, усеяли ее различным мусором, ветками — негде там лошадям разгоняться. А вот когда смешались кони и люди...
— Огонь!!!
По моей команде обороняющиеся открыли огонь со всех стволов. Солдаты из окопов неторопливо "отстреливали" из ружей тех, кто умудрился преодолеть заградительную линию. А по основной массе барахтающихся в колючей проволоке "работали" пулеметы из дотов и пушки с бастионов. Посредники (тоже моя идея) придирчиво выискивали в толпе "раненых" и "убитых" (мы же карушками стреляли). Этот загадочный плод оставлял на теле при попадании ярко-оранжевое пятно. Солдаты Главкома несли страшный урон, но упорно продолжали выпутываться из колючей проволоки и пытались продолжать атаку. Прицельная стрельба в упор выкашивала "вражеских" пехотинцев и кавалеристов десятками.
А как иначе? Полевой устав вооруженных сил Норэлтира предполагал следующий порядок стрельбы: "Для произведения выстрела солдат должен прекратить движение. Достать и воткнуть перед собой в землю опорный костыль острым концом вниз. Опереть свое оружие таким образом, чтобы ствол направился в сторону неприятеля, а приклад в противоположном направлении. Зарядить оружие. Произвести выстрел".
Все.
Занавес.
Ни слова о необходимости прицеливания! Я впал в легкий шок, когда на первых же занятиях перед началом учений командир батальона впал в ступор после моего вопроса о том, как они учат солдат целиться — "под яблочко" или в центр мишени?
— Целиться? — удивленно спросил он. — А это как?
— А вы для чего стреляете? — поразился я.
— Чтобы сразить неприятеля! — четко отрапортовал офицер.
Не убавить, не прибавить. Исчерпывающий ответ.
Оказалось, что считается вполне приемлемым произвести выстрел в сторону неприятеля. Авось попадешь в кого-нибудь. Одиночная стрельба солдат по мишени как-то не практиковалась. А зачем? Батальон наступает плотным строем, останавливается, по команде производит залп из всех ружей. Все равно кого-нибудь зацепит из врагов.
Да, боеспособная армия у Норэлтира... Злую шутку с уровнем боевой подготовки сыграло отсутствие внешнего врага и регулярных войн. А с кем им воевать? Армия защищала правительство от своего народа, а для этого не надо метко стрелять. Достаточно одним видом внушать уважение и страх.
Пришлось в срочном порядке обучать своих бойцов различным приемам стрельбы. Особый упор на ведение огня из окопа. Наступательных действий мы не планировали. Наша задача — удержать рубежи Империи. Подавляющее численное превосходство противника компенсируем меткостью.
Пока я предавался воспоминаниям, мои солдаты наглядно демонстрировали превосходство хорошо обученных войск, занявших плотную оборону, над воинами Традорна. Не зря мы столько времени провели на стрельбище. Не скажу, что каждый из "Манульего батальона" (так они стали втихую себя называть) мог попасть белке в глаз, но в лису шагов с пятидесяти запросто!
Думаете, слабый результат? А вы сами попробуйте! Только не из современного ружья с удобным прикладом, нарезным стволом и оптическим прицелом, а из мушкета, да еще круглой пулей. Причем прицеливаясь только с помощью двух бугорков — у зарядного отверстия и на конце ствола.
Результат боя оказался закономерен и предсказуем. Мы в пух и прах разбили наступающих "врагов". Вечером на заседании в штабе Традорн сидел мрачный и немногословный. По докладам посредников соотношение потерь у нас ноль к бесконечности. Мои "манулята" не потеряли в ходе учений ни одного человека! Атакующие же "полегли" полностью. Старый вояка тяжело переживал крушение военной теории, которой он учился всю жизнь. А тут я еще рассказал ему о выдающейся идее с авианосцами. Есть от чего приложиться к бутылке.
К чести Традорна требуется отметить, что наутро он оказался свеж, бодр и активен. Я с теплотой вспомнил своих бывших сослуживцев по батальону в той жизни, на Земле. Армейская закалка — это особое искусство. Гражданские могут себе позволить бледный вид после "вчерашнего", а офицер должен выглядеть образцово на утреннем построении. Местные военные, похоже, придерживались таких же правил.
