| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
— Мы тут! — задушевно признался Сухой Ручей. — Начальник городской стражи — убит при исполнении вчера на закате... А вы каким сюда образом, разрешите полюбопытствовать?..
Друзья присели на порожке, достали трубки и долго еще слушали то удаляющиеся в глубь теплых земных недр, то снова приближающиеся вопли "Мама! Стражники!" — пока василиск не ушел куда-то совсем далеко — а может, даже в металлоремонт попал. Или свернулся калачиком и заснул, набегавшись.
Эльвин пожаловался приятелю на Кимпбелла и похвалился, какое уютное гнездышко ему организовал — прямо в подполе у магистратора Гидруса. Хотя из-за подлого Кимпбелла все его приготовления дружно накрылись одним большим медным тазом.
— А как же ты кротов-то в трудовом порыве объединил? — равнодушно спросил Дриббл, не очень поверивший приятелю.
— Продал им Гидруса, — небрежно сообщил командир и, напустив дыма полный рот, увлекся выдуванием одинарной восьмерки. — Украдите, говорю, Гидруса, он вам за это из яичных скорлупок... нет, из картофельной шелухи золота нахимичит.
— Ну и как — украли? — зевнув, поинтересовался криббл, чуть не проглотив кособокую восьмерку.
Сухой Ручей подавился. Ему до той поры как-то не приходило в голову, под какой монастырь подвел он несчастного магистратора. В ушах раздался собственный иудский голос: "Иди, Гидрус, домой. Иди, дорогой, — приляг, почитай, валерьяночки выпей. Только сиди дома, не уходи никуда."
— Эй, куда же ты? — возмутился Дриббл. — А как же наш металлоремонт? Можно сказать, только я к делу пристроился,.. — бурчал он, рысцой направляясь к площади бок о бок с Сухим Ручьем. — Денег бы заработал. Может, бригадиром бы стал. Я еще молодой, жениться, может, хочу...
Эльвину не надо было и заходить в дом к Гидрусу, чтобы поверить, что сбылось все, чего он боялся (хотя прежде, пока было понарошке, — хотел больше всего на свете): половина стекол на первом этаже была выбита, а изнутри доносились рыдания тетушки.
Старая дама в отчаянии заламывала руки и жаловалась вслух:
— Завернули в скатерть... в клеенку с кухни!.. и вынесли, как... как му... как му...
— Как мусорное ведро! — поторопился выручить заикающуюся старушку командир.
Дриббл сердито толкнул Эльвина, тетушка всхлипнула и безо всякой благодарности поглядела заплаканными глазами на командира.
— А что еще на букву "му" и выносят? — шепотом оправдался командир в ухо Дрибблу.
— Завернули и вынесли! — уточнил криббл. — Как му... Как музейный экспонат! — подсказал он. — Бережно, чтобы не повредить перепадом влажности...
— Как мумию! — наконец выдавила тетушка и снова заплакала.
— А стекла они почему бить начали? — хмуро поинтересовался Сухой Ручей.
— Это Гадуся, — слабо махнула рукой тетушка. — Взорвалось у него что-то... мармелад хотел сварить...
— Ах Гадуся, — заныл вдруг Дриббл, но ненадолго затих, сосредоточив все имеющиеся ресурсы своего подлого организма на выдавливании слезинки хотя бы из одного глаза. — Однокурсники,... — печально объяснил он. — Пять лет за одной партой, можно сказать... Я был отличником, а Гадуся — вот, пожалуйста, каббалистику завалил на втором курсе...
Тетушка сбегала за стаканом и принесла интригану воды с разлапившейся на поверхности зеленой веточкой мяты.
— Вы видите, я никогда не нарушаю структуру травы. Считаю, от нее так больше пользы, — меланхолично сообщила она. — А вы по какому классу занимались?
— Экспертная криминалистика, — ответил Дриббл, вылив воду в пасть и сжевав мяту.
Пока Дриббл жрал и пил тетушкины снадобья, Эльвин осмотрел свежую кротовину, прогулялся под коттеджем и аптечными рядами на базаре, дал пинка усердному домовому троллю, который, недовольный посторонним в доме, пытался запереть его в подвале, и полюбовался на кухню, где похищенный алхимик перед отбытием варил джем из лепестков жасмина.
Тетушка потерпевшего на вопросы о племяннике отвечала неохотно, погруженная в обсуждение целебных свойств структурно ненарушенных трав. Эльвин поспрашивал бы повнимательней, но все равно выходило так, что он сам по себе знал и похитителей и где они живут. И кто их на это дело подбил, рыжий иуда.
На базарной площади, не успев даже толком ступить на нее, Сухой Ручей целенаправленно нырнул под первый навес со складными столиками и интернациональным, как эсперанто, сигналом — засранной мухами пивной кружкой на шесте. Там он, налакался гороховой самогонки с такой скоростью, что Дриббл, потеряв надежду сравнять счет, с горя заказал себе мороженое. Назюзюкавшись до намеченной кондиции, командир подпер голову ладонями и загрустил, а стол под ним заскрипел и сложился.
— Не приссайся ко мне! — мрачно велел Эльвин поймавшему его Дрибблу и безнадежным жестом смахнул со стола чудом уцелевшее мороженое. — Я п-п-приношу... этих...
— Детей, — подсказал Дриббл. — Как аист.
— Пробле... бле...
— Закусывать надо было.
— П-п-пробле...
— Проблемы? Ты приносишь проблемы? — догадался Дриббл.
Сухой Ручей кивнул с мрачным удовлетворением, гордый, что его, наконец, оценили. Его друг крикнул хозяину сделать другое мороженое.
— Кик-кимора я сжег? — уточнил командир.
— Сжег, — не стал спорить с пьяным Дриббл.
— А До-ми-ни-ка... ик!... эт-таго в тюрьму посадил?
— Посадил. Он, правда, сбежал через пять минут, — пробормотал криббл. — Но сначала ты его, конечно, посадил, — торопливо добавил он, встретившись с подозрительным взглядом командира.
— А Гидруса я украл, — Сухой Ручей самодовольно хмыкнул, видимо, перечень собственных злодеяний немного развеял его тоску.
— Гидруса ты продал... Но это еще хуже, не расстраивайся.
— У него еще дочка б-бла... Заразушка...
— Это у Доминика. И не дочка, а сын.
— Сынок... ик!.. я его тоже посадил. А дочку — р-р-разворотил!
— Ну, разворотил-то положим ее я, а не ты, — не сдержался Дриббл. — И не надо здоровое сексуальное раскрепощение называть развратом.
Сухой Ручей спихнул со стола вторую порцию мороженого и, коварно прищурившись, уставился на собутыльника.
— И... и-ик!.. все знаешь из-за кого? — таинственно спросил он.
— Все из-за тебя, — ответил Дриббл, надеясь лестью удержать приятеля от дальнейших разрушительных действий.
— М-м, — не согласился командир. — М-м... М-ме... ох! М-ме...
— Метрополитен? — пожалел друга Дриббл, догадавшись на какое слово тот замахнулся.
Эльвин значительно кивнул и выпятил нижнюю губу.
— Поймаешь?
— Ты хочешь, чтобы я тебе поймал дипломированного практического мага? А попроще кого-нибудь у тебя нет на примете?
Эльвин сердито затряс головой, облизнул губы, набрал побольше воздуха и проговорил с расстановкой:
— Ты. Меня. П-поймаешь?
Командир окончательно разозлился и свалился со стула.
— Не приссайся ко мне! — снова потребовал он, надменно пресекая дружеские попытки поднять его.
— Можешь быть уверен, не приссусь больше ни разу! — с некоторым раздражением пообещал криббл, вставая из-за стола. — Мороженое только с пола пообещай не лакать.
Дриббл нашел на улице престарелого кентавра с телегой, уложил с его помощью командира в транспорт на солому и повез домой. Некоторое время он чувствовал себя идиотом, бредя за еле ползшей телегой, в которой, скрестив руки на груди, безучастно возлежал Эльвин, устремив к небу острый конопатый нос. Потом Дриббл завалился на солому рядом с товарищем, с удовольствием вытянулся после хлопотливого дня и всю дорогу любовался на звезды и пытался по ним определить свое географическое положение, как объяснялось в одной умной книжке.
17
Сухой Ручей до полудня продрых сном пьяного младенца, бормоча и все время пытаясь поцеловать взасос подушку, — как и остальные жители долины, которые, кто так кто эдак, тоже ночью спали. Кроме тех, конечно, кто не спал: бесшумно скользили в темноте вылетевшие на охоту филины и мужики, пробирающиеся огородом к соседкам, чертыхались прохожие, навернувшиеся в темном переулке, ковыряли чужие замки ночные воры, девки с женихами на полянках зарабатывали первые весенние воспаления придатков, главный четвертой смены минотавр Буян сидел в одиночестве на крылечке комендатуры и, вздыхая, вспоминал покинутую жену, а попрандиевский губернатор строил в тиши свои преступные козни.
Ты вот думаешь, ты умный очень? Книжки читаешь? А, небось, не знаешь, что, когда у нас темная ночь, на другой стороне света — белый день. Где она, эта другая сторона я, правда, сказать затруднюсь, но сам посуди: солнышко ведь куда-то каждый вечер укатывается. Или ты до сих пор веришь, что это его бабай съел за то, что ты никак не угомонишься и не заснешь, как хорошие детки? Короче, если здесь солнца ночью нет, значит где-то оно есть! И значит там должно быть светло и спать там не должны — если, конечно, на той стороне света кто-нибудь живет. То есть когда у нас ночь — у них там будет день. А ихним днем у нас ночь. Вот какие чудеса происходят в природе. Была у меня, к примеру, в Попрандии баба... ну ладно, не важно. В общем, чудес в природе много. И дур набитых тоже. В Попрандии все бабы поголовно — истерички, а мужики — обормоты.
Взяли и пронумеровали все дома в городе — это цифр надо было сколько придумать! Кишка, правда, у счетоводов оказалась тонка: они каждую улицу с начала начинали. Как, интересно, знакомого в городе найти, если надо у него и улицу знать и номер еще запомнить?
Рынок свой зовут торговым комплексом, места все, разумеется, перенумеровали, все лотки открываются в одно время — по расписанию, и закрываются тоже в одно время, — а торговли все равно никакой. Ясно же — все к нам едут. Даже из самого Попрандия коммерсанты многие не дома, а у нас продают.
Кошка соседская задавила у тебя лучшего гуся и на газоне кучку наложила — кошку утопить, соседу на газон наложить, чтобы никому не обидно было. А попрандевец — он купит тетрадку, накалякает ябеду в мэрию и потом два года с тем же соседом на завалинке будет обсуждать, какие ленивые у них власти и как некуда простому жителю пойти и найти защиту и справедливость.
Одно время — додумались — городские ворота на ночь начали запирать. Как в сказке: "Кто там стучится в сей неурочный час? — Это мы, усталые путники, застигнутые в пути непогодой..." Дурдом — он и есть дурдом. Правильно ранвпопдиевцы над ними издеваются.
18
Около полудня Дриббл покормил своего друга и домовладельца завтраком и отвел его на службу. Эльвин куксился и не хотел идти, он щурился, закрывал глаза от солнечного света и пытался тут же заснуть, требовал доктора, долго торчал в душе, надеясь, что настырный криббл забудет про него, — и вообще, он собирался в Попрандий арестовывать Метрополитена.
— Мы покрошим хлебушка на окошко, он обернется черным вороном и прилетит, — ласково сказал Дриббл, пододвигая другу вторую кружку с ячменным кофе. — Тут ты его и...
Эльвин толкнул приятеля и капризно отпихнул кружку.
— Голова как трещит, — пожаловался он. — М-да... Надо что-то с этим делать...
— Таблетку прими.
— Я про Метрополитена.
— Ну конечно, — согласился Дриббл и снова подсунул кружку с кофе под командиров поникший с похмелья нос.
— Кто-то должен его остановить, — не унялся эльфиец.
— Ты. Больше некому, — поддакнул приятель, не давая Эльвину снова отпихнуть кружку. — У нас в Угле дедов что-то маловато осталось — ты кого угробить не успел, того потерял где-нибудь. Пора расширять географию... Но почему ты интересуешься обязательно дипломированными магами и генералами? Чем хуже простой, умудренный жизнью, деревенский старик, седой, как лунь, с белой бородой до пояса? Плетущий лапоть на опушке леса солнечным летним утром? Берешь дубину, подкрадываешься к нему сзади — он глухой, ни хрена не слышит. Тюк — и нет дедушки. Знаешь, как весело?.. Не сошелся свет клином на этом Метрополитене.
— Он опасный тип, — стоял на своем командир.
— Возможно. Ну и что? Допустим, он ухрендючил кикимора... Ты помнишь, какой этот кикимор надоедливый был? Если бы не Метрополитен, ты бы его сам на тот свет отправил в конце концов. И потом он вообще из Попрандия.
— А Доминик?
— Подумаешь, Доминик! Доминика никто не заставлял влезать в волшебные дела, в которых он ни черта не смыслит.
— Хочу поймать Метрополитена! — ныл Эльвин.
— Интересно, как ты его будешь ловить, если он тебя в жабу превратит. Прыгнешь ему на лоб, чтобы ячмень вылез?.. Пойдем-ка лучше, сходим на работу. Тебе бы Гидруса еще поискать, помнишь?
Сухой Ручей не пожелал идти по улице, взял куртку и полез в погреб — в нем жила еще надежда повстречать где-то в подземных ходах Гидруса и блудного Кимпбелла-старшего.
Посреди погреба, как камень на богатырском распутье, торчала косматая голова невероятных размеров. Эльвин узнал длиннорукого похоронщика из "Горелого Сони".
— Морг теперь тут будет? — осведомился похоронщик и начал с большими усилиями лезть наружу, явно волоча за собой какую-то поклажу.
— Здесь теперь металлоремонт, — устало сказал командир.
— Зубы золотые у покойников имеются? — оживленно вмешался Дриббл. — Нам, металлоремонтерам, благородный материал всегда к делу. По монетке за зуб.
Дед изумился и отрицательно завертел на полу головой.
— А у самого? Может, хоть железный один найдешь? Ну-ка...
Похоронщик хотел было заругаться, но спохватился, крепко захлопнул рот и исчез во мраке тоннеля.
Эльвин с Дрибблом, пожав плечами, прыгнули в соседнюю яму и довольно скоро прибыли в огород к коменданту, не встретив ни одного из потерявшихся эльфов и не сумев даже найти дорогу к вчерашнему месту сборища кротов-заговорщиков.
Караул перед дверью старика Кимпбелла так и не отменили. Теперь там переминался и показывал язык своему отражению в кадушке белобрысый парень с серьгой в ухе. Сухой Ручей заглянул в пустую камеру.
— Арестованный на обед не приходил? — подумав и приняв начальственный вид, спросил он у сторожа.
— Придет — компота не давать! — подсказал Дриббл, увернулся от пинка и ускакал на улицу.
— Там младшего Кимпбелла не видно? — спросил из-за двери Эльвин, опасаясь, что магистратский переводчик поймает его и станет расспрашивать про своего папашу.
— Эльвин! Беда! — заорали во дворе. — Иди скорей! У бабы муж пропал.
Кляня всех драконоугольских мужиков, которые по весне дружно навострили лыжи в пампасы, командир рысцой пересек открытое пространство перед комендатурой и в комнате чуть не налетел на Занозу Кимпбелл, взъерошенную и поникшую.
— У меня муж дома не ночевал, — мрачно сообщила посетительница.
Командир задумался о статистике ранних склерозов и о том, как бы сообщить девушке поделикатнее, что она ему это уже говорила.
— А мы его почти уже нашли,.. — начал он.
— Не этот, другой, — всхлипнула Заноза. — Мохнатенький, симпатичный... Вы его видели: километр Дрибблусумус. Вот, у меня есть улика, — и она протянула знаменитые треснутые очки магистратора Гидруса.
Эльвин, как мог, обнадежил сироту и решил, что придется ему все-таки поговорить с Секстом Кимпбеллом, тем более что оба мерзавца как раз болтались тут же во дворе.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
