Другой мир. часть 8, главы 1-13

Это вообще другое! — Дернула крыльями богиня взметнув снег и, отложив меч к откопанному заднему колесу (чьи размеры и протектор выглядели даже чуть крупнее чем у хаммера и больше соответствовали амерскому БТР MRAP), я закинул в ранее освобожденный от упаковок с телеками кузов-багажник притащенную порцию мясной гуманитарки, и подхватив ладонями порцию снега под ногами, принялся оттирать пальцы и ладони от крови, давая возможность Рок, распушившей отмеченным подпалинами крылья, хоть немного поостыть.

Ты что и правда, не понимаешь? — Фыркнула пернатая, выглядя так словно всерьёз готова броситься на меня в попытке заклевать. — Временно ограничить мою свободу ошейником для спасения жизни, равно как и пожертвовать для этого же моими крыльями — допустимо. И в этом контексте это не оскорбление и не надругательство. Чего нельзя сказать про нанесение оскорбления самке с помощью священного семени жизни, которое такие как ты предпочитают выплёскивать на разные части тела партнёрш, включая рот, место того чтобы наполнять семенем их лоно, как и заложено Природой. Вот что для меня является оскорбительным и унижающим действием. Понял теперь?!

— Значит, любишь "кремпай"? То есть когда наполняют киску. — Не удержался от маленькой провокации я, наблюдая за тем как Рок кивнула, подтверждая. — Ну а уровень силы контактного взаимодействия участников поединка какой? Просто видимость борьбы как часть ритуала с последующим полюбовным половым актом или натуральный кровавый бой без правил с изнасилованием проигравшей стороны?

А это уже всецело зависит от настроя сторон. Между прочим, насильственное склонение к соитию у представителей моей расы не являлось порицаемым.

— Чё? — Не поверил услышанному я, вспоминая недавние рассказы Рок о могуществе её расы, дошедшей до межпланетной экспансии и экспериментов с терраформингом и тут такое странноватое заявление, как бы не свидетельствующее о высоком уровне их культуры, а скорее об их дикости. С другой стороны, а Человечество в этом плане — чем ни подобный пример? С той лишь поправкой, что у нас освоение космоса и атомной энергии сразу пошло в развитие систем вооружений.

У ваших цивилизационных конкурентов — тоже. И при этом прекрасно уживаясь как с секс-рабством и порноиндустрией, поставленной почти на промышленный уровень, так и с высоким уровнем жестокости в массовой культуре. Так чего удивляешься некоторым сходным вещам и у нас? Вспомни прочитанные мифы и легенды про поведение божеств Олимпа и иных сверхъестественных созданий из пантеона Древнегреческой цивилизации, сменившей цивилизацию Древнего Египта... — Беззвучно продолжила пернатая дева и, чувствуя на себе её вспыхнувший взгляд, я уже не был уверен в том, что богиня лукавит. — И так мои предки вели себя не только по отношению к людям, которыми правили... Увидь ты предтеч Эры Телесности — вероятно был бы разочарован реалиями нашего Эдема, поскольку многое оказалось бы таким непохожим на ваши христианские религиозные мифы, где безграничное могущество Посланцев Небес обязательно сочеталось с их гуманностью и высокой моралью... Хотя конечно до масштабов жестокости вашей внутривидовой борьбы моей расе было далеко, но в чем-то мы были похожи, а в чем-то... Знаешь, наблюдая Древних в области взаимоотношений полов, наверное ты посчитал бы представителей своего вида — цивилизованнее.

— Даже при всех наших... дикостях? — Удивлённо переспросил я.

У Древних моего вида тоже хватало неизжитой животной дикости. Можно сказать, мы часто следовали инстинктам, а они нередко заставляют даже представителей развитой цивилизации отринуть её оковы. Как ты шутил, когда с Кариной угнали боевого ящера Легиона — "Основной инстинкт — он такой". Это же правило в той или иной степени распространяется и на другие биологические виды, развившиеся в процессе эволюции. Чувствую, ты читал, про то, что когда молодой лев бросает вызов более старому самцу, оспаривая его лидерство в прайде, то в случае победы не только присваивает самок, но и нередко убивает потомство изгнанного или задранного экс-вожака. Тебе известно и про то, что после спаривания самка богомола следуя инстинктам, откусывает самцу голову, а те же самцы акул-Мегалодонов при спаривании оставляли на шкурах и плавниках самок долго заживающие шрамы...И это сохранилось и у их эволюционировавших потомков, ставших в некоторых реальностях более разумными доминирующими видами, но подобное — не примеры проявлений Зла, это просто проявления Природы.

Цивилизация львов — это ещё куда ни шло, не даром у нас их называли царями зверей, красивые и умные хищники были. Развитие акул в доминирующий вид можно легко допустить в мирах, где океан занимает не 70% поверхности планеты, а то и все 90%, если не больше. Правда, не совсем понятно насколько акулы могут стать умнее, они же по сути и так машины-убийцы, отточенные эволюцией почти до совершенства, но как бы там ни было, эти "терминаторы" гидросферы, даже ещё более умные меня тоже не пугали, а вот цивилизация хищных насекомых — это тот ещё Пиздец... Чё-то от подобной информации у меня ксенофобия резко обостряется. — Самокритично констатировал я, что не укрылось от считывающей мои мысли оскалившейся пернатой.

— Ладно, пофиг на богомолов и прочих арахнидов, лучше скажи — у твоих пернатых сородичей в процессе брачных игр тоже имело место членовредительство? — Не удержался от вопроса я, но за меч хвататься не стал. — Рассчитываешь у меня что-нибудь откусить?

Не искушай! — Словно бы хихикнула пернатая. — А если серьёзно, удивляет что твоё желание попробовать сделать меня своей по-прежнему борется с нежеланием причинить мне боль или увечья, а не с отвращением. Что же до твоего вопроса... Не скрою, при брачных поединках схватки могли быть весьма жёстким, ведь предтечи были хищниками и наши самки мало чем уступают в силе самцам.

— Значит, у твоих Древних пернатых сородичей социальная культура была в стиле "кто кого сгрёб — тот того и ёб". Да так что, небось, перья летели. — Не удержался от чернушного комментария я, вновь приседая и зачерпывая порцию снега, чтобы как следует оттреть руки. — Хотя и у наших древних пещерных предков, наверняка то же самое происходило, когда первобытные племена сходились в схватках при дележе добычи или решения жилищного вопроса. Хлобысь понравившуюся тёлку камнем или палкой по косматой башке и тащи в своё логово. Ну и её бывшего тоже можно прихватить по кускам, что б было чем отпраздновать, разделив мясо с сородичами.

Не пытайся шутить, а цени то, что я приоткрываю для тебя тайны расы, посещавшей твою Землю задолго до того как твои предтечи научись залезать на деревья. — Самодовольно заметила пернатая. — Так вот, по поводу брачных игр Древних и того, чем они должны заканчиваться... Если жестко протекающий брачный поединок намеренно не доводится взбешенным или получившим серьёзные раны самцом до логического конца и заканчивается не просто изнасилованием, а... Как там звучит то сленговое слово из порноиндустрии твоего мира — "камшотом" или ещё более оскорбительными альтернативами... — Тут Рок удивила меня, сумев, несмотря на клюв вместо губ, совсем по-человечески харкнуть слюной в снег. — Тем самым происходит оскорбление, подчеркивающее недостойность проигравшей самки принять семя жизни в дар от покорившего её самца и воспроизвести новую жизнь. Если же самка одержав верх в схватке, не желает отдавать себя самцу — поединок вполне может завершиться не только избиением, но даже оскоплением проигравшего... Как там однажды самодовольно говорил один из твоих любимых теле-злодеев: "Моё оружие всегда при мне".

Процитировав позитивного плохиша-Спайка пернатая красноречиво клацнула клыкоподобными кромками своего клюва, заставив чуть по новому взглянуть на эту часть нечеловеческой анатомии Рок. Ведь даже с учётом высокой регенерации у проигравшего, нанесённое клювом увечье может оказаться куда страшнее располосанной шкуры и сломанных крыльев, поскольку подобным инструментом можно не просто откусить, но и попросту вырвать хер вместе с частью мошонки. С другой стороны, клюв — он ведь только лицо и ротик неприступным делает, а нижней частью тела даже пребывая в звероформе, Рок по-прежнему остаётся обычной девчонкой. Пусть и с пикантными интимными пунктиками и табу...хех.

Да, это так! И я надеюсь, теперь тебе лучше понятно моё возмущение, когда ты с Юто кормили своим семенем подруг или когда обливали их груди и лица?

Угу. Потому что в твоём мировоззрении — секс должен заканчиваться исключительно кремпаем, то есть наполненной киской... — С трудом сдерживая коварную ухмылку извращуги, я беззвучно продолжил провокации, желая ещё чуток поддразнить белокрылую скромницу. — А что ты скажешь об анале? Ну, я про "вторжение с черного хода", "смазку задней двери" и всё такое... С шоколадным кремпаем, разумеется.

— Шнаешьь, когшда влагшалише и пршамая кишкша бшили одшним оршганом, пришём ешё и ртшом тоше?! Болшше мишиарда лешт нашад, кошда тшвои пшримитивные пшредки-амшёбы шношались в тряшине. Вот што я об этшом дшумаю, амшёба тшы протшерозойская!

— Как-как? Амёба протерозойской?! Буаха-ха! — Не сдержав душившего меня хохота, я метнул в лицо возмущённой пернатой собранный ладонями и намеренно оставленный рыхлым крупный снежок, после чего подскочив к опешившей птицедеве, мотнувшей облепленной снегом клювом и уже испустившей возмущенный клёкот, резко присев, я рискнул сграбастать её в объятья, после чего рывком подхватив на руки, с азартным злодейским гоготом, попытался уложить животом на своё правое плечо, придерживая добычу руками и отворачиваясь от пытающихся отпихнуть меня рук и тычущихся мне в лицо затрепетавших крыльев.

— Вот и сказочке конец,

А жар-птицу ждёт еблец...Айщь! — Сбившись с музы, зашипел уже я, поскольку переваленная через плечо и с трудом удерживаемая из-за хлопающих крыльев пташка исхитрилась болезненно ущипнуть меня клювом за правую половину задницы, причем, судя по треску — сумела порвать при этом преграду толстых штанов, вынуждая меня в ответ крепко стиснуть рукой упругую попку строптивицы, попутно придерживая её лягающиеся босые ножки.

— Ах так? Знаешь ветхозаветный принцип — "око за око", а в данном случае — за задницу по заднице?!

— Тшолькшо пропшобуй! — Азартно прошипела пернатая добыча, своими трепыханиями грозя повалить нас обоих в снег или что хуже — на ощетинившиеся осколками стекла деформированные остовы выбитых дверей.

— В таких сценах пленённая героиня обычно произносит "Только не туда!" — Злодейским тоном напомнил я, вновь наградив белокрылое создание звучным хлопком по стройным ягодицам, после чего принялся беззастенчиво-нагло жамкать оккупированную попу. — Ну, так как, скажешь пленившему тебя варвару ту классическую реплику?

— Дшелай ш мшоим тшелом что хочшешь, пшадшший, я нше пришнаю пхорошения!

— Ну вот, почти по классике. Так что в награду тебе вот ещё раз и ещё много, много раз!

Чувствуя темный азарт и восторг от того что по-прежнему остаюсь почти безсовестным плохишом я с удовольствием продолжил непристойные жамканья и поглаживания оккупированной попы пернатой, стараясь не зацепить дергающуюся пленницу об близкие края деформированных рам раздвижных дверей и сваренного из труб бампера-"кенгурятника" внедорожника и осторожно спускаясь в холл "Волмарта" по ступеням, уже отмеченными как следами перетаскиваемых мною коробок, так и несколькими крупными отпечатками лап обезьян, хрустя присыпанным снегом битым стеклом, я аккуратно перенёс напарницу через опасную для её босых ног зону, запоздало ощутив, что гладкая, покалывающая меня при контакте кожа ягодиц внезапно начала покрываться чем-то вроде стремительно отрастающего пушка.

Правда пробивающиеся перья были не колюще-острые, как мне было ранее обещано, а такими же мягкими на ощупь, как и на её крыльях.

— Эй, Утёна, прекращай! Не смей превращать себя ниже пояса в подобие страуса... — Почти искренне возмутился я, теперь не только чувствуя, но и видя становящийся всё более заметным перьевой хохолок на порозовевшей от моего непристойного натиска попке напарницы. — А то я подарок тебе подобрать не смогу!

Ошейник? — Язвительно уточнила богиня, вновь перейдя в беззвучный режим.

— Вообще-то я хотел сейчас ограничиться лишь красивой теплой одеждой и эротичными чулочками. — Сознался я, встретив ошарашенные взгляды Гу Дроны и Саманты, забравшейся с ногами на одну из затащенных мною обратно в магазин и оставленную недалеко от входа упаковку со здоровенным плоским телеком.

Ярким фантиком, значит, озаботился? Чтобы потом овладеть интересней было?

— Я ценю, что ты просветила меня про тонкости интима твоих Древних предтеч, но не забывай что я — не нечеру, а представитель иной расы с планеты Земля. Ну, или был им до того как ты меня посетила и изменила тело, усилив регенерацию...

Вот и не забывай своё место!

— ...Но кое-что во мне полагаю, осталось неизменным. А как ты знаешь, я хоть и гад — но не насильник. Так что хорош изображать из себя похищенную дурнем-царевичем жар-птицу. Пошли лучше в отдел одежды, приоденем и тебя и Саманту с "Белоснежкой". Тем более что тут битого стекла уже быть не должно и ступни не изрежешь, хотя... Под ноги все же поглядывай. — Скользнув взглядом по замусоренному холлу торгового центра с украшенной гирляндами рождественской елью в центре и видневшимся за ней ведущим на второй этаж парным эскалатором, я рискнул поставить ногами на пол и отпустить сопящую пленницу, к этому моменту покрывшую себя перьями почти целиком, не считая клюва и оставшихся неизменными золотистых глаз на лице, а так же ступней приобретших желтоватый цвет и теперь обзаведшимися заметными перепонками между пальцев, украсившимися коготками.

— Ндаа... И правда как племяшка Черного плаща. — Хмыкнул я и не желая ещё больше раздраконивать сверлившую меня взглядом богиню, повернулся к пограбленному отделу с бытовой техникой по левую от нас сторону, скользнув взглядом по разбитой витрине салона мобильников, видневшегося чуть дальше, перед которым валялась опрокинутая на бок обычная магазинная тележка, рассыпавшая небольшие коробочки мобил и раскатившиеся частично разбившиеся бутылки со спиртным, видимо позаимствованные из винного отдела что расположен где-то дальше — или же бухло мародёры прихватили из отдела пищевых товаров находящегося от меня по правую руку.

Жаль только что заглянувшие сюда до нас ребята оставили тут такой срач, могли бы и поаккуратнее действовать. — Беззвучно отметил я игнорируя цыпу-переростка и взгляды с тревогой наблюдавших за нами перешёптывающихся гражданских. Превозмогая усталость, я попробовал сориентироваться по вывескам над овальным проёмом в потолке, тускло блеснувшим хромированными перилами, ограждавшими второй этаж ТЦ, куда по замершим эскалаторам можно было чуть позже подняться, но сейчас стараясь отыскать нужный мне павильон со шмотьём и обувью, я просто сделал отметку в памяти хоть на пару минут заглянуть в указанный на вывеске книжный отдел, пусть и погружённый в безмолвную тьму, нарушаемую лишь моим дыханием и едва слышными шёпотками гражданских.