Причина злости в этот раз была куда более прозаична и куда менее достойна злости, чем в прошлый раз.
— Всего-то нужно задержать отплытие на час, не больше. сообщившего это чиновника в бесчувственном состоянии выволокли с корабля.
— Бывает люди падают и разбивают при этом своё лицо. вручая чиновника береговой полиции, пожал плечами боцман и закурил.
— Бывает им чудится при этом странное, например, кулак капитана, летящий в их лицо. вновь пожал плечами боцман, когда пришедший в себя чиновник начал верещать невнятицу.
— Бывает. практически в тон боцману кивает старший патруля, лейтенант Виктор Орлов.
— Пойду я, значит? А то заждался меня, поди, Злюка.
— Идите, не смею вас задерживать и спасибо.
Боцман неспешно затушил недокуренную и до половины сигарету, спрятал её в портсигар и пошёл по трапу на корабль.
— За что хоть спасибо? За то, что нос мне разбил? просипел чиновник, когда убедился, что боцман оказался на достаточном расстоянии, чтобы не слышать вопрос.
— За то, что разрешение спросил, может ли уходить. Это ведь Ревун Токи.
— Тот самый Ревун?
— Тот самый.
Тем самым Ревуном Токи стал одиннадцать лет назад, когда в одиночку держал пролом у Белого Собора, через который нескончаемым потоком пёрли в конец обезумевшие обитатели Канализации.
— Сам идти-то сможешь? почти без неприязни осведомился у чиновника лейтенант Орлов. Или помощь нужна?
— Нужна. Укажите, пожалуйста, в рапорте, что я так и не попал на корабль, поскользнулся на пристани, и в бессознательно состоянии был доставлен в лазарет.
— В бессознательном? ход мыслей чиновника понравился Орлову.
— В бессознательном. подтвердил тот и с маху протаранил доски пристани своим лбом.
Свидетелем этой сцены среди прочих был и пассажир, в случае опоздания которого и следовало задержать отплытие Весёлой Клюки.
Многоликий бог для последователей.
Червь для близких друзей и не менее близких врагов.
Ему очень хотелось ещё раз увидеть Девятисотую в бою.
Увидеть как можно скорее.
Межреальность. Город. Орочьи Болота. Фонарь Мертвеца. 3002 год после Падения Небес.
— Заходил Пройдоха, заказал куриную грудку по-инерски, да, да ту самую с помидорами, сметанной, тёртым сыром и травами, гренки, на оливковом масле с дольками чеснока, и картофель на углях. Гоблину это на один зуб, да, видно, он и не брюхо набивать заходил, хотел убедиться в чём-то своём или предупредить не просто так же он о ноже в спину упомянул.
Окажись в склепе, что скрывался в сердце Фонаря Мертвеца, зритель, не понял бы кто и с кем говорит.
Кругом одни камни, а они, известно, не слишком разговорчивы.
Да и склепом считать сооружение можно было лишь с большой натяжкой, скорее уж пещера, в которую кто-то втащил статуи могучего гиганта и хрупкой девушки, совсем ещё девочки.
— Знаешь, а я его бренди угостил, ага из тех самых запасов слышала бы ты, как Мери-О-дас возмущался, что я на гоблина опять перевожу выпивку
Гигант и девочка окутаны тенями, теплыми, домашними тенями; с которыми спокойно и уютно.
Если иметь фантазию, можно представить: отец рассказывает дочери о том, как прошёл его день на работе.
Жаль, но нет рядом никого живого да ещё и с фантазией в придачу, но есть камень и та, рядом с которой лежал он почти три тысячелетия назад.
Межреальность. Бордель мадам Жоржет. Год 3018 после Падения Небес.
За первые несколько столетий прошедшие после моего пробуждения на Расте, успел я сотворить столько, что даже спустя почти три тысячи лет последствия дел тех будут бесцеремонно стучаться в дверь моей коморки, требуя внимания и участия.
Произошедшее же на Крисале стоит особняков.
Видимо, это оттого, что дела мои, там сотворённые, даже спустя несколько тысяч лет не обернулись катастрофой.
На Крисале размещался автономный производственно-исследовательский комплекс Мудреца, проект Vita nova.
Комплекс был создан практически сразу после Падения Небес и являлся одним из первых проектов Мудреца.
Из-за отсутствия существенных подвижек, а также сложного положения Царствия Истины в те годы, проект пришлось свернуть, а наработки ушли в проект Somnium, посвященный созданию мира, в котором люди начала-и-конца могли бы укрыться от кровавой бури, что захлестнула Лоскутный Мир в первые века его существования.
В лабораториях того комплекса наткнулись мы с Безымянкой на девочку, одну из множества неудачных гибридов человека и Пустоты, которой, как мне показалось, всё ж ещё можно помочь.
Результатом той помощи будет Пётр, которому удастся прорваться к своей Спящей, прорваться к нам, в Лоскутный Мир.
Прорваться, чтобы вскоре, с частью своего тела, потерять и часть своих воспоминаний, став некромантом на службе у Червя, и лишь через много столетий вновь обретя утерянное вернуться к тому делу, ради которого явился он к нам спасению Спящей, богине, в снах которой и родился Пётр.
Межреальность. Город. Орочьи Болота. Фонарь Мертвеца. 3002 год после Падения Небес.
Червь прибывал в отличном настроении, о чём свидетельствовал тот факт, что ужинал сегодня он в Фонаре.
В теле модификанта, прирезавшего его буквально несколько декад назад, Многоликий впервые посетил заведение, но сделанный им заказ дал понять Хозяину, кто в Фонарь заглянул сегодня.
— Вот что прикажешь мне делать, когда иссякнут запасы Мери-О-даса?
Червь успел осушить половину бутыли, когда лично Хозяин подал ему горшочек тортеллини с кроликом, отваренных в соусе на дюжине трав.
— Что вам делать, того я знать не могу, но за себя скажу, что, когда запасы те иссякнул, руки у меня окажутся развязаны и получит Мери-О-дас всё, что заслужил, а заслужил он своим гнусным характером, доложу я вам, немало.
— Верю, только ведь не наполнить мне бокал тем воздаянием.
— Господин мой, зачем марать бокалы воздаянием, если есть отличный бурбон, что удалось мне увести из-под носа у самого Лодура? Одно это уже делает тот бурбон в глазах знатока, коим вы вне сомнения являетесь, ценней того, что хранит скряга Мери-О-дас.
— О, я просто обязан услышать эту историю.
Если до этого настроение Червя было отличный, то теперь оно обещало стать превосходным, последствием чего будет непреодолимое желание Многоликого не дожидаться того момента, когда Девятисотая вновь выйдет на арену для участия в Болотных Боях, а организовать Чемпиону бой в самое ближайшее время.
Межреальность. Город. Орочьи Болота. Улица Волока Дубинщика. 3002 год после Падения Небес.
Виктор кивком поприветствовал двойку патрульных, той же В-серии, что и они с женой.
Одного взгляда на округлившийся живот Валентины хватило, чтобы понять: слухи о том, что Валентин с Валентиной, ради получения единоразового пособия в размере четырёхсот пятидесяти трёх лет, решились завести второго ребёнка, правдивы.
Им с Викторией такая прибавка к семейному бюджету тоже не помешала бы, но Вика была категорически против решения их финансовых проблем подобным образом, и даже восемьсот пятнадцать лет за третьего ребёнка, вполне способные обеспечить их собственным жильём, не способны были повлиять на её решение.
Свою позицию по данному вопросу Виктория аргументировала настолько успешно, что у Виктора навсегда пропало желание возвращаться к данному вопросу, да и сам он, без Виктории, в общем-то понимал, что времени, зарабатываемого ими, едва хватает на семью из трёх человек, если же их станет четверо, а то и пятеро, никакое собственное жильё не будет способно закрыть дыру, образовавшуюся в семейном бюджете.
И если к данному вопросу Виктор не возвращался, то к другим вопросам, идеям он возвращался постоянно.
Например, думал он о том, что умри Виктория одиннадцать лет назад, когда Белый Собор, в котором лежала она на сохранении, брали штурмом полчища обезумевших крыс, у него была бы лицензия полноправного Гражданина, а не Поражённого-в-правах, и не было бы дочери, обучение которой в школе обескровливало семейный бюджет, делая невозможным накопление хоть сколько-нибудь значительной суммы. А ведь Вита когда-то да и окончит школу, и скорее всего, вместо того, чтобы пойти и наконец уже начать зарабатывать, под ободряющие слова Вики, попробует поступить в университет, и тогда тогда станет ещё хуже
Но выход был.
И не один.
Много их было.
Манили выходы те, разорвать порочный круг обыденного существования.
Не так уж и трудно было завладеть лицензией жены и из двух лицензий Поражённых-в-правах получить одну Гражданина, для себя. Заклеймить и жену, и дочь, а потом продать двух Рабов, или одного, второго оставить при себе Гражданину Раб нужен, через него идёт взаимодействие с Городом, через него же обновляются лицензии, прописка, идёт оплата проживания и иных услуг.
Вступление в общину Сыновей Адама, обязательным условием которого является жертва женского рода, желательно кровного родственника, помимо статуса Гражданина наградит могуществом телесным и заступничеством общины.
Сумеречники, скорее всего, не заплатят много за жену и дочь, зато после продажи, он сможет горевать об утрате, и никто из друзей или знакомых не сможет ни в чём его упрекнуть — такое бывает, люди пропадают.
Ещё можно приобрести у тех же Сумеречников запрещённые модификации для Вики и Виты и пусть тогда жену и дочь ждёт участь во многом худшая, честь участь Раба пусть. времени, что будет ими заработано, должно хватить на переезд в другой район, хоть в тот же Нью Хилл.
И что с того, что это, как и Орочьи Болота, тоже район уровня Д? Там хотя бы Надзирающие есть, не то что в болоте этом
Грёзы манящие, подобно улыбке продажной эльфийки, и такие же фальшивые.
Виктор знал, что пойти дальше простых размышлений у него не хватит решимости.
Друзья шутили, что в их семье яйца достались Виктории.
Виктор всегда смеялся над той шуткой, без стыда делясь случаями из жизни, что её подтверждали.
Смеялся глагол прошедшего времени.
С недавних же пор Виктор стал бояться, что однажды это будет сказано не в шутку.
Он перестал убегать в тех ситуациях, в которых ранее они с Викой бежали без оглядки.
Он сам вёл переговоры даже тогда, когда было понятно, что жена справится лучше.
Он отказывался от возможности откупиться от проблем временем, даже когда-то на это требовались считанные месяцы.
Его били всё чаще
Забили бы уже меня на смерть. не подумал, а незаметно для самого себя прошептал почти год назад Виктор, когда его, сильно избитого, волокла домой Виктория.
После того случая Вика перестала убегать, оставляя мужа одного.
Это и было последней каплей.
Виктор начал курить гнилушку, от регулярного вдыхания дыма которой, вызывающего яркие и продолжительные галлюцинации, и даже у оркоидов, славных тем, что их ничто не берёт, заводились черви в голове.
Виктория знала об опасном пристрастии мужа, но делала вид, что ничего не замечает, и не потому что она тоже устала от того, что времени постоянно не хватает, от мужа, не способного обеспечить семью, от дочери, которая могла бы прикладывать к учёбе хоть немного больше усилий, раз уж природа умом её обделила, от самой себя, нашедшей простой и в какой-то степени приятный способ заработка времени в тех случаях, когда никто из знакомых не мог дать в долг.
Причиной была боязнь Виктории причинить мужу ещё больше боли, сделав нечто, кажущееся ей благом, но способное окончательно разрушить семью.
Одного взгляда на огромного орка, лицензия которого не обновлялась уже третий день, хватило, чтобы рёбра Виктора заныли, напоминая, что не прошло и декады, как по ним прилетело несколько ударов копытами от пьяных сатиров.
Рёбра Виктора ныли, а всякое желание останавливать зелёную гору из мышц отсутствовало, но долг патрульного это не то, что можно игнорировать безнаказанно.
— Гражданин! опережая мужа, окликивает Виктория орка.
Зелёная гора замирает.
Гора знает, что нарушила закон и готова понести заслуженное наказание.
Зелёную гору зовут Большой Тесак Ардонт.
Межреальность. Город. Орочьи Болота. Фонарь Мертвеца. 3002 год после Падения Небес.
Если уметь слушать, то можно услышать и те истории, что рассказывает своим молчанием камень.
Вот год 1625 после Падения Небес, Мнемос, Петр в странствиях своих встречает вампира, увлечённо творящего Царство Ночи. Вот тот вампир крадёт у Петра ту часть тела его каменного, что хранит в себе память о Спящей.
Совсем рядом 2334 год, моё расставание с Сатаной и наша с Петром первая встреча.
Сатана, паршивец эдакий, сразу понимает, кто оказался перед нами, но мне ничего не говорит. И ладно бы только о природе Петра умолчал, так ещё и о людях начала-и-конца, что взяли меня в плен стоило Сатане уйти, сообщил, когда сбежать-то у меня шансов почти не было. А ведь знал, открытым ведь текстом тогда так мне и заявил, на пару секунд оторвавшись от своей книжонки:
— Когда в следующий раз мы с тобой свидимся, не забудь рассказать, что сталось с теми, кто следовал за нами от самого Моргота. Не забудь рассказать, а то я точно забуду спросить.
Но да не обо мне разговор, о Петре, что после беседы с Сатаной к 2632 году, ещё не помня, как пришёл за Спящей из Пустоты, но веря в слова Сатаны, что она смысл его существования, становится участником проекта Somnium.
Не трудно найти и 2791 год, когда Петр вошёл в бордель мадам Жоржет, неся на руках свою Спящую.
Кусок Петра, его воспоминаний, похищенный вампиром, так и не создавшим своё Царство Ночи, оставлен был мне Червём. Оставлен с намёком, мол, я пойму кому его отдать, когда увижу того, кому тот камень принадлежит.
Но я и без того, знал, чей это камень, и что за воспоминания в нём хранятся.
Межреальность. Город. Орочьи Болота. Улица Волока Дубинщика. 3002 год после Падения Небес.
Маршрут для патрулирования, что проходил ближе других от общежития, в котором обитал орк, оштрафованный ими вчера, Виктория выбрала сама, до последнего надеясь, что муж всё же остановит её.
Не остановил.
Не остановил, хотя и знал причину, по которой Вика выбрала этот маршрут.
Не остановил, ведь у него была та же, что и у неё, причина для выбора этого маршрута.
Не остановил, хотя и боялся, что жена всё поймёт.
Виктория всё поняла, но ничего не сказала: берегла мужа от унижения признаться в том, что он тоже жаждёт встречи с орком.
Межреальность. Город. Ванахейм. 3002 год после Падения Небес.
Просторный кабинет, скрывавшийся за дверными створками, что падали на пол, он показался Фригг смутно знакомым.
И в том не было ничего удивительного Милитэль специально воссоздала обстановку вплоть до мельчайших деталей, незаметных никому кроме неё самой, взяв за основу свой рабочий кабинет тот, что был у неё в Королевстве, в те славные времена, когда звалась она Королевой-Матерью, а Фригг изолятором класса Легион.
Тот самый кабинет, сорвав двери с петель в который вошла тысячу лет назад Безымянка, и потребовала выдать ей эту бродячую собаку, имея в виду грума, больше года назад умудрившегося не только удрать из Королевства, но и прихватившего с собой ещё и кобылиц самой Королевы-Матери.
