Быть другим. Книга 1.

Ни мы, ни степняки не пожелали запираться в лагере и держать оборону. Не всегда такое дело полезно, иногда укрепления могут превратиться в ловушку для самих обороняющихся. Поэтому наше командование решило выйти на простор, чтобы иметь свободу маневра и беспрепятственно использовать большое количество имеющейся у нас кавалерии. Степнякам же прятаться в лагере вообще никакого резону не было — их тупо больше, у них сильная магия, так что шансы они имеют весьма неплохие.

И вот теперь две гигантские армии выстраивались друг напротив друга как раз на том поле, где минувшей ночью нас с Логданом задержала цепочка разъездов.

Блестящие металлом коробки имперской пехоты закончили выход на исходные, замерли. Глядя на эшелонированное построение в мозгу всплывала аналогия с шахматным полем. Только цвета клеток были другие.

Степнякам выучки и опыта маневрированием таким большим количеством войск явно не хватало. Да, теперь они были одеты в железо, да они научились имперскому маневрированию в составе рот и полков, но им не хватало практики. Строй иногда ломался, скорость перестроения была ниже, да и команды порой явно запаздывали.

Но всё равно, это была не банда, это была армия. Кто ж их так натренировал? Это ж годы нужны, чтобы такую ораву обучить. Да и вообще какой смысл всего этого вторжения и осады Ясного Ключа и Ренфира? Тотальное разграбление этих двух городов и их окрестностей не только не принесет барышей, но даже не окупит обучение и вооружение такой гигантской армии. А дальше, вглубь Империи, в густонаселенные районы, где можно было бы неплохо поживиться, степняки не пошли. Вернее туда пошли отдельные небольшие банды — явное самоуправство некоторых вождей. И дальше вдоль границы, к соседним приграничным городам, их армия не пошла. Тут, около Ясного Ключа и Ренфира зависла. Почему, зачем?

Восседая на Рыжике, я рассматривал нашу и вражескую диспозиции да прислушивался, о чем наш капитан с помощниками разговаривает. У нас тут местность немного возвышается, так что вид открывался очень даже неплохой.

Наш полк вместе с другими тремя полками, с которыми мы держали оборону в прошлом бою, командование поставило в третий эшелон. Де-факто в резерв. Мы ведь уже и опыт имеем, и потери у нас ого-го (в моем понимании), так что пора и другим поработать.

А я и не против. Если без нас справятся, буду только рад.

Но вслух я эту мысль высказывать не стал. И не потому, что боялся. Просто, если обойдутся без нас, то это значит, что справились более-менее легко. А если третий эшелон в бой вводят, то значит, что дело недалеко от трубы вертится.

Степняки, наконец, закончили построение, остановились, и над полем повисла удивительная тишина. Не было слышно даже шелеста листы в близлежащем лесу или дуновения ветра, не говоря уж о десятках тысяч вооруженных до зубов человек.

Вот уж действительно затишье перед бурей. А как хорошо — хочется послать подальше это сражение, просто стоять и слушать.

И это не одному мне чудилось. Окружающие меня люди, до кого дотягивались мои пассивные радары, чей эмоциональный фон я мог разглядеть, испытывали нечто подобное. Сотни людей (да какие сотни — тысячи) замерли, боясь издать малейший шум и разрушить это хрупкое чудо.

Издалека донесся удар гонга, и все пропало, волшебство исчезло. Ну и какой урод это сделал?

Я всмотрелся в степное войско, пытаясь найти, где прячется этот гонг. Понятное дело, ничего не нашел. Зато увидел, что от вражеского построения к нам скачет одинокий всадник. Ух ты ж, могучий мужик. Да не простой, заговоренный. Поединщик, похоже.

Да, тут тоже есть такой обычай. Не всегда ему следуют и не все. Степняки раньше вообще этой традицией не заморачивались. У Империи же подход простой — желает противник поединка — пожалуйста, не желает — ну и ладно, побьём и без него.

Поединщик выехал на середину между выстроившимися войсками, остановился и начал что-то орать в нашу сторону. Матерится, надо думать.

Прямо за спиной второго эшелона нашего построения, там, где маячила свита принца, началось какое-то шевеление. Вскоре оттуда отделилась фигура и поскакала к ждущему противнику.

Баа, да это же мой знакомый — капитан Гвардии Болун. Ну что, тоже серьезный мужик. Легко степняку не будет, это точно.

Болун подъехал к противнику, остановился в метре сбоку. Переговариваются о чем-то что ли? Болун язык степняков знает? А почему нет? Долго ли с кристаллами знаний выучить.

Степняк провел рукой по шее, дернул ногой. Это местный жест такой — отрублю башку и по земле пинать буду. В ответ Болун потряс перед его лицом ладонью, направленной пальцами вниз. О, это уже серьезное оскорбление — типа, единственное на что ты годен, это своей бородой полы подметать.

Степняк реально разозлился, пришпорил коня и поскакал в направлении своего войска. Болун же остался невозмутим, не спеша потрусил в нашу сторону.

Поединщики разъехались метров на сто, повернулись лицом к лицу, замерли.

Я вдруг поймал себя на том, что зрелище захватило меня целиком. Смотрю только на поединщиков, контролировать обстановку вокруг вообще забыл. Весь подался вперед, даже кулаки сжал.

Я встрепенулся, привел мысли в порядок, огляделся по сторонам. Ну да, все вокруг тоже только туда смотрят. Можно преспокойно кошельки тырить, не заметит никто.

Началось. По какому-то невидимому сигналу всадники пришпорили коней и, набирая скорость, устремились навстречу друг другу. Копья, до этого поднятые вертикально, плавным движением опустились параллельно земле. Тридцать метров, десять. Бабам!!!

Только щепки от поломанных копий в разные стороны.

Если бы сейчас бились обычные люди, то кто-нибудь из них явно из седла вылетел бы. Но сейчас мерялись силами двое заговоренных.

Всадники проскочили дальше, буквально сразу развернулись, выхватили мечи, и снова пошли на сближение.

Бам!

Опять разъезд, разворот, сближение.

Бабам!

Теперь никакого разрыва дистанции. Поединщики закружили по полю, потчуя друг друга могучими ударами. Но недолго. Степняк умудрился каким-то макаром пнуть ногой, и Болуна просто снесло с коня.

Я увидел, как воины вражеской армии вскинули руки, раззявили рты. Но прежде, чем звуки их торжества докатились до нас, Болун вскочил с земли и молнией метнулся к степняку. Пара шагов, прыжок, прямо в полете гвардеец отбивает вражеский меч, и, закрывшись щитом, всей массой тела врезается в противника.

Ух ты ж, как быстро он это сделал!

Теперь уже кочевник летит на землю. Степные воины опускают руки, закрывают рты.

Болун не стал сразу же кидаться на врага. Постоял, подождал, пока тот поднимется и сам ломанется на него.

Дальше был красивейший бой на таких скоростях, что даже для меня движения иногда смазывались, а ведь я того — тоже маленько заговоренный. Для простого же человека мелькающие руки-ноги дерущихся вообще, наверное, в невидимость ушли, а вместо тел что-то размазанное виделось.

И вот Болун нырнул вниз, пропуская удар противника над самой головой, и ткнул того мечом в подмышку бьющей руки. Степняк замер на долю секунды (скорей всего он уже был мертв), а Болун, рывком вытянув меч, крутанулся в обратную сторону и снес ему голову.

Секунду стояла тишина, а потом вся наша армия взорвалась ликующими воплями. Орал и я. И не за компанию, так сказать, а сам, более чем искренне.

Крут мужик, реально крут. У меня хоть и обучение шикарнейшее и заговоры в наличии, но если бы пришлось сойтись с Болуном, то на себя ставить я бы явно не стал.

Гвардеец подвел к трупу его лошадь, поднял тело, перевалил через седло. Куда-то туда же пристроил отрубленную голову. Развернул лошадку мордой к степной армии, хлопнул ладонью по крупу, и та послушно потопала к своим.

Себе Болун оставил меч побежденного. Когда, вскочив на коня, он приблизился к нашему построению, он вскинул вверх руку с трофеем, и армия снова взорвалась криками славы.

Загудели трубы. Развлечения закончены, начинается основная часть марлезонского балета.

Над полем заметались крики командиров, и стрелки, выстроившиеся в несколько рядов перед прямоугольниками тяжей, двинулись вперед.

Большая часть нашей армии это полки, подошедшие из соседних провинций. В тех местах некоторые стрелковые взвода вооружены не луками, а мощными арбалетами. Нам, на юго-западной границе, арбалеты, как и более тяжелое оружие, до сего момента были без надобности — против набеговой тактики легкой кавалерии кочевников они не большие помощники. Войска же, базирующиеся в других местах, ориентировались на бой с полноценными армиями соседних государств. Поэтому там и арбалетчики были, и еще чего потяжелей, типа наших земных баллист, способными стрелять как специальными дротиками, так и небольшими камнями.

И сейчас, вместе со стрелками покатились вперед и вот такие баллисты.

Еще команда и всё гигантское войско двинулось следом.

Степняки же с места не двигались. Стоят, силы экономят, ждут, что мы сами к ним подойдем.

Ага, щазз. Когда дистанция сократилась метров эдак до трехсот, армия остановилась, и арбалеты с баллистами принялись забрасывать степняков болтами и камнями. Для лука такая дистанция слишком велика (нет, некоторые луки могут и дальше стрелу закинуть, но эффективным такой огонь уже никак не назовешь), чего-либо помощнее у кочевников не было, поэтому какое-то время мы обстреливали врага совершенно безнаказанно.

Около некоторых баллист находились маги владеющие психокинезом. При выстреле они придавали камушкам дополнительное ускорение, и те летели реально как ядра из пушек. Жаль, что дар невидимых рук явление довольно редкое — из нескольких десятков магов нашей армии им обладало, дай Бог, чтобы человек шесть. И это притом, что маги были специально собраны. Поэтому сверхмощно стреляли далеко не все баллисты.

Первые залпы степные психокинетики откровенно прошляпили. Но потом они бросились прикрывать свои войска, и, не смотря на то, что наши маги активно им мешали, смогли сократить количество наших "снарядов", долетающих до них, в несколько раз.

В конце концов, вражеское командование поняло, что мы остановились вовсе не для того, чтобы дать пару залпов и снова наступать. Сообразили, что мы будем их расстреливать, покуда у нас камни с болтами не закончатся. Судя по всему, такая перспектива им не понравилась, ибо хоть их маги и работали, но потери росли.

На той стороне зазвучали трубы, следом поднялся дикий крик, продолжавшийся несколько минут. Раззадорив себя, вражеская пехота двинулась на нас.

Кстати, чего это они тактику изменить решили? Сразу пехотой ударили, в то время как их кавалерия в тылу да по флангам ошивается, вперед не лезет.

Дистанция сократилась, наши лучники начали перестрелку с их, тоже идущими перед основными силами. Что мы, что степняки сразу же выставили большое количество стрелков, так что плотность огня с обоих сторон была очень высокой. Стрелы стали поражать людей с первых же минут.

Тут же в дело вступили остальные маги, находящиеся на переднем крае — по всей линии соприкосновения засверкали молнии, вытянулись струи огня. Эффектно, красиво, завораживает, но толку не много, большинство магических выстрелов цели не достигает. Маги на противоположной стороне не дремлют и в основном вовремя отражают вражескую магию.

Подключилась тяжелая магическая артиллерия. Это те маги-психокинетики, что раньше помогали баллистам, теперь принялись сами швырять во врага камушки. Причем эти камушки были побольше, чем те, которыми стреляли баллисты. Там использовались "снаряды" размером с большой кулак, а тут как минимум с футбольный мяч. Булыжники эти, как и боеприпасы для баллист, были заранее собраны и подвезены на телегах к переднему краю.

Степняки старались не отставать, тоже начали кидаться всякими тяжелыми предметами.

Камни взлетали над головами солдат и по баллистической траектории устремлялись в сторону врага. Большей частью не долетали. Или, круто изменяя направление полета, падали на "ничейной земле", или разворачивались и летели к "своим", докуда, впрочем, добирались так же далеко не всегда.

Блин, прямо волейбол какой-то. Только голы не цифры на табло изменяют, а по несколько человеческих жизней отнимают.

Иногда кто-либо "пропускал удар" (из-за воздействия противника или просто не успевал), и каменные снаряды пропахивали целые борозды в плотных прямоугольниках пехоты, разбрасывая людей в стороны.

Вот тут я порадовался — наши "артиллеристы" эффективней действуют, до вражеского войска камни долетали чаще, чем до нашего. Но все равно, как-то не по себе становилось. Стоишь такой плечом к плечу со своими товарищами, и вдруг видишь, что в тебя каменюка летит. Щитом закрываться бесполезно — снесёт и щит, и тебя, и еще нескольких человек за тобой. А уклониться не всегда получится, даже если вовремя среагируешь. Тупо соседи помешать могут.

Между войсками уже метров пятьдесят. Постоянный треск молний, гудение огненных струй, летающие камни, магические щупальца, пытающиеся добраться до разума противника, непрерывный поток стрел в обе стороны — япона мама, это просто какая-то фантасмагория, бред сумасшедшего. Давайте сюда еще драконов с розовыми единорогами и можно санитаров вызывать!

Я мотнул головой, отгоняя глупые мысли. Ничего бредового, обычный бой в мире, где развивают паранормальные способности, а не технику.

Баллисты сделали последний залп и принялись уходить в тыл через промежутки между коробками тяжей. Следом за ними начинают отступать маги с лучниками. Пламя и молнии затихают. Самые отчаянные стрелки задерживаются, посылают стрелы во врага уже практически в упор и бегом улепётывают в закрывающиеся промежутки, ибо вторые взвода пехотных рот уже начали смешаться вбок и вперед, чтобы запечатать прорехи и образовать монолитную линию.

А сзади уже подходят подразделения второй линии первого эшелона, чтобы упереться им в спину и образовать мощнейшую фалангу глубиной аж десять человек.

Степняки маневрируют точно так же. Вот только им выучки не хватает. Кое-где промежутки не закрыты, а кое-где подразделения запутываются в маневрах и образую живописную кучу малу.

— Копье на плечо! — доносится до нас.

Пехотинец несет два копья — основное, более тяжелое, и швырковое, более легкое, с длинным наконечником. Сейчас сотни людей схватили швырковые копья и отвели руку в замахе.

— Залп!

И вся наша фаланга, по всей ее длине, запускает в подходящего врага тысячи металло-деревянных изделий.

Степняки, подходя, тоже кидают копья, но не организованно, не согласованно, то тут, то там. В общем эффект совсем не тот. Наш же дружный залп вносит смятение в первые ряды степняков. Кто-то погибает, у кого-то копье застревает в щите, и оттого, что его не удается извлечь или обрубить, несчастным приходится или ломать строй или бросать щит.

Задние ряды, которым метать копья через головы своих собратьев не слишком удобно, передают копья передним, и наши успевают сделать еще несколько залпов. После этого фаланга уплотняется, готовясь к лобовому столкновению.