От топота копыт (общий файл)

Скинув рубаху, я перетянула тельным поясом грудь и с наслаждением врезалась холодную журчащую воду. Не успела вдоволь наплескаться, как раздался звук шагов. Травник, как и следовало ожидать, притащился следом, и теньячку с собой приволок. Не поленился ведь, на себе нести. Хотя я бы тоже не бросила. Опасно оставлять за спиной такого врага. Кстати, только сейчас сообразила, что тягостное ощущение чужого взгляда куда-то сгинуло. Уж не наша ли невольная спутница к этому причастна? Ладно, разберемся, как в себя придет.

Грай, скрестив ноги устроился на берегу, и видимо, не решаясь отвлекать разговорами, демонстративно пребирал какие-то листочки.

Не больно-то и хотелось. Пусть пока объяснения придумывает. Я с наслаждением плеснула водой на круп. Эх! Как же хорошо! И даже водичка еще на настолько простыла, что бы купаться не осмелится. У нас вон уже, вовсю, ветра холодные веют, а тут еще тепло совсем. Вот что значит море близко. И погода совсем другая, и природа. Все больше кусты да деревца не знакомые попадаются.

И неужели я скоро сама погляжу? Перед глазами промелькнули увиденные в Круже драконьи картины. С яростными волнами и тихими сиреневыми закатами. С ощущением всепоглощающей силы и нежным задумчивым спокойствием. Такое разное море, но на каждой картине неповторимое и прекрасное по своему...

Замечтавшись, я даже не услышала предостерегающего окрика спутника. И очнулась лишь тогда, когда на ближайшей зеленой камышовой кочке открылись два внимательных глаза и булькающий голос поинтересовался.

— Как тебе водичка, красна девица?

Ноги накрепко спутала речная трава. Покачнувшись, я чуть не потеряла равновесие и дергаться перестала. Так и утопнуть не долго, не смотря на то что глубина едва ли по круп. Бултыхнешься, водички хлебнешь и поминай как звали!

-Да не трусись ты! — досадливо буркнула кочка, — и колдуну своему скажи, чтобы руками не махал. На нас, речников, все это магичение не действует.

Грай уже и сам успокоился, сообразив, что меня еще вовсе не едят, а сделать он все-равно ничего не может.

-Вот и ладненько — кочка довольно ухмыльнулась.

Вода под ней забурлила. По течению поплыла ряска и поднятая со дна муть и, через пару минут, передо мной, во всей красе предстал местный водяной. Кряжистый заросший илом дед с добрыми морщинками в уголках глаз.

Я уже было расслабилась совсем и раскрыла рот, собираясь высказать речному хозяину все, что я думаю о подобных шуточках, как углядела, что цвет кожи у него скорее серый, вместо всегдашнего зеленого да и зубки во рту дюже острые для обычного водяного. Так-то речные, омутные да озерные деды ряской травой питаются да рыбешкой мелкой. А этот ишь, хищник. Да такими клыками быка цельного изничтожить можно, а уж одну среднюю кентавру и подавно!

Ой, чует мое сердце, кто-то тут странный сидит... Береженого ветра берегут. Из воды следовало убираться как можно скорее.

Спутник настороженно наблюдал за нами с берега, готовясь чуть что рванутся на помощь. А водяной, все так же по доброму глядя в глаза и почти не разнимая губ прошипел:

— Шевельнешься, умрешь быстрее...

Я еще не успела сообразить, что происходит, как под водой больную ногу обвило что-то холодное и скользкое, словно змея прильнула. Передернувшись от омерзения, тихо вскрикнула когда по лодыжке скользнуло острым, сдирая кожу. Боль почти сразу же ушла, а к ранке прилипла жадная присоска, впитывая капельки крови. Да это же...

Болотный пиявец, довольно ощерил зубастую пасть и обвел губы черным раздвоенным язычком. Ближайшие родственники омутниц, пиявцы, от речных хищниц, наличаем разума отличаются. Да еще порой, и хитростью великой. Моему знакомцу новому хватило же ума мало того,что в речушке затаиться, так еще и местным водяным прикинуться. Все ведь знают, что водные деды по натуре своей незлобивы и вреда никому не несут. Ну если только обидеть сильно, тогда да, могут и плотину перекрыть и рыбу на дальние протоки угнать. Но это так, пакости не великие. То-ли дело пиявец! Этот самый что ни наесть плотоядный интерес к людям имеет. Да и не только к людям. Даром что и в легенде о Светане-рыцаре про него упомянуто. Чуть героя вместе с конем не схарчил...

Следующая присоска впилась в бок. Я вздрогнула всей шкурой и затихла. И ведь не больно совсем, видно впрыскивает в кровь что-то, гад болотный! Так ведь и буду стоять, пока кровушки в жилах совсем не останется. В ужасе я попыталась дотянуться до силы вокруг, но ничего не получилось. Меня словно перевернутым ведром накрыли, отрезая доступ к лучам-ниточкам.

От бессилия, из глаз брызнули слезы.

С берега закричал встревоженный травник::

— Итка, что ему от тебя надо?

Ногу сжало сильнее, еще одно щупальце поползло вдоль тела.

-Чего это ты, мил человек, орешь, мальков мне пугаешь. Неужто не могу с девицей-красой побеседовать? — отозвался пиявец нарочито ласково.

-Да, не волнуйся ты, — от испуга мой голос дал петуха, срываясь на задавленный писк, — Разговор приятный, водичка хорошая. Прям такая же как у деревни, где мы после встречи с клириком купались.

Парень непонимающе вытаращил глаза:

-Какая водичка? У какой деревни?

-Ну, как же у какой? Там где мы реку переплывали.

Грай, с ужасом на меня уставился, видимо вспомнив купание с омутницами и сообразив, здесь

тоже что-то не ладное деется.

-Ну что? -водный житель внимательно принюхался — Поймал я вашу красавицу, чем откупаться-то теперь будете? Не отпущу ведь просто так.

Больше всего на свете я испугалась, что Грай сейчас полезет в воду, общаться. Тогда все, можно будет сразу венки по речке пускать....

Хвала ветрам, парень лишь хмуро насупился, соображая что предложить жадной нечисти.

Не то беда, что денег нет, а то, что если бы и были, не понадобились. Нет в них речнику интереса. Что в лесу да на воде покупать кроме воздуха чистого да звона комариного? И судя по Граеву решительному выражению лица, он уже совсем было себя взамен надумал отдать. Но, не успел спутник и рта раскрыть, как в воздухе, с боевым кличем, мелькнул белесый вихрь, взбурлила вода и через несколько секунд все было кончено.

В лицо плеснуло красным. Шупальца ослабли и спали с моего тела. Вниз по течению поплыли длинные алые разводы, и полезли в голову мыли некместные, мол кто бы мог подумать, что кровь у нечисти водяной совсем такая же как у человека обычного?

А в воде, кое-как балансируя на всплывшем теле лжеводяного и перебирая конечностями словно огромный паук, топталась теньячка. Она и раньше-то весьма смутно на человека походила, а сейчас и подавно, ничего людского в ней не осталось. Тварь она и есть тварь, Свиево порождение, в ветробожьем мире чуждое. С утробным рычанием, пачкаясь в крови девица впилась в останки водного жителя. Я, глотая слезы, кое-как выпуталась из травы и, стараясь не смотреть на страшную трапезу, поспешила к берегу

Тварь же, насытившись, пружинисто перепрыгнула с тела пиявца на берег, вальяжно по-кошачьи потянулась и демонстративно облизала окровавленные пальцы. Грай вскинул руки, пытаясь набросить на девицу кокон. Та, словно играя перекатилась по траве, уходя от вьющихся магических нитей. Ухмыльнулась, с вызовом посматривая на парня, метнулась в одну сторону, в другую. Травник напряженно следил за противницей, наскоро сплетая искрящийся аркан.

-Грай, не надо.

Я осторожно перехватила магическую веревку и потянула на себя, стараясь не повредить плетение. Не хватало только взрыва, как в той молебне, где чуть клирика к в бездну к Свию не отправили. Под моим напором, светящиеся ниточки силы начали гаснуть и осыпаться. Травник рванул было аркан на себя и тут же замер с приоткрытым ртом.

Ээээ? Грай, — я не на шутку встревожилась, — Ты чего?

Парень не ответил и лишь таращился на меня, часто мигая. Теньячка, меж тем, тоже замерла, с интересом любуясь на бесплатное представление. Протянув руку, я попыталась щелкнуть спутника по кончику длинного носа, дабы в чувство привести.

-Грай!?

Встрепенувшись, парень цепко схватился за мою руку и радостно завопил:

-Итка, ты вообще понимаешь, что ты сейчас сделала!?

Памятуя о том, что со скорбными на голову, лучше не спорить я с важным видом кивнула и на всякий случай отодвинулась на пару шагов.

-Догадываюсь, наверное. А что?

-Ну ты! Эх ты! Иееех! -парень победно рубанул рукой воздух. — ну теперь-то мы повоюем. Мы теперь таких дел наворотим, что ух!

— Грай! — рявкнула я, — а ты на нормальном каврийском объяснить можешь?

— Изволь, изволь, — парень в предвкушении беседы потер руки.

— Изволю, — я кивнула на присмиревшую теньячку, — только ты сперва с одной проблемой разберись, а потом уж...

Договорить я не успела, язык онемел и по всему телу начала расползаться липкая слабость.

— Тишшшь... Спишшшь? — морочье тут-как тут, дало о себе знать. Мол, начеку и только жду когда ты потеряешь над собой контроль. Паучьими лапками в сердце вцепился страх.

— Не хочу. Только не сейчас...

Укачивая, обволакивая туманом меня затягивало все глубже. Сознание еще пыталось цепляться за эту реальность, но вскоре силы ушли и свет померк...

-Я предлагаю еще раз, для верности, — высказал спутник встревоженно, — вдруг не хватит?

Да на пятерых бы хватило, а тут на ее одну. Смотри, перебор будет, получим в итоге Свий знает что! — возмутился хриплый девичий голос.

— Ладно, ждем, — покладисто согласился парень и тут-же уточнил, — но не больше часа, а потом еще раз.

Глаза пришлось открывать, хотя бы для того, дабы узнать что со мной собрались сделать если не очнусь. Солнце светило прямо в лицо и я даже не сразу разглядела кто надо мной склонился. Когда зрение немного привыкло и темный силуэт оказался ощерившейся в зубастой улыбке теньячкой, я испуганно шарахнулась.

Девица рассмеялась.

— Да не дергайся ты! Не съем. Уже сытая.

Спутник недовольно на нее покосился, но смолчал. Меня так, эти слова а и вовсе не успокоили.

— Ты как себя чувствуешь, — тряхнув косами, дотошно поинтересовалась зубастая.

— Нормально, — я настороженно замерла, не зная что от нее ждать.

— Итка. — травник видимо решил, что пора брать ситуацию в свои руки, — знакомься, эта Шаста, она.. .

— Да знаю я, кто она! — нервно дернув ногой, я поморщилась от колючей боли, — Только не понимаю, какого Сви... Зачем она тут!

Теньячка с нарочито равнодушным видом отвернулась, предоставляя парню возможность самому все обьяснить.

— Итка, не хочу тебя пугать.... — смущенно протянул спутник.

Видят ветра, как же я не люблю эти слова! Обычно с них начинается все самое страшное и не исправимое. Да еще выражение Граева лица, будто уже за меня веночек по воде пустил и поминальные слёзы пролил. Собрав всю волю в кулак я нарочито грубо буркнула.

-Ну и когда я умру?

Из глаз, вопреки всем усилиям брызнули слезы.

— В смысле? — окончательно растерявшись, спутник рассеянно на меня уставился,

— Ну умру когда? — я уже вовсю всхлипывала, — ты на меня так смотришь, как будто уже никакой надежды нет!

— Да Свий с тобой, — сообразив наконец, отмахнулся Грай, — тебе до "умру" еще зим пятьдесят, если раньше голову кому в пасть не сунешь, из любознательности. Мол, сколько там у волчня зубов, посчитать.

Очень смешно, — я шмыгнула носом, размазала слезы ладонью, — Ну так о чем поговорить хотел тогда?

Тут такое дело... — спутник снова запнулся. — Я должен тебе кое что рассказать, вернее, кое в чем признаться...

Я ждала, даже не пытаясь подняться. Нога на этот раз разнылась как никогда.

Парень набрал воздуха, словно перед прыжком в реку и резко выдохнув, спросил:

— Итка, ты не задумывалась, почему я тебя никогда не пробовал лечить?

Глава 33

Ну-у-у... — я на секунду задумалась, — потому что, если на морочье наложется какое-нибудь другое колдовство, может Свий знает что получиться. Не знаю, рога с копытами, наверное, не проклюнутся, но чует сердце — хуже станет.

-Вот! — спутник обличающе ткнул в меня пальцем, — Только откуда ты знаешь? Я же тебе ничего такого не говорил!

-Ап... — я уже открыла было рот, дабы разразиться гневной тирадой по поводу короткой травничей памяти, и только тут сообразила что он прав. С тех пор как шкатулку открыла, да ногу второй раз сломать попыталась, Грай лишь немного волшбовал, что бы морочью разгуляться не дать. И больше не пытался даже. Смутившись, я вхолостую щелкнула челюстями на полуслове и вопросительно уставилась на спутника.

-То-то же! — Парень самодовольно ухмыльнулся, — Только вот главная загвоздка, что я и сам не задумывался. И нога сколько раз у тебя болела, и сознание ты теряла, а ведь даже не дернулся. Все травками да настоями хвори пользовал. И только когда с Шастой повстречался...

Я покосилась на теньячку. Девица заинтересованно дернула длинными ушами, прислушиваясь. Поймав мой взгляд, демонстративно отвернулась. Сорвала травинку, рассеянно оглядела, сунула в рот, и тут же скривилась и зашипела, отплёвываясь от горького метёлочника.

Не удержавшись, я скептически хмыкнула, за что и заработала особо мрачный взгляд.

-Ит?

-Да слушаю, слушаю, — я развернулась к спутнику, — ну так что дальше?

А дальше...

* * *

Пламя свечи колебалось от сквозняка, очерчивая на стенах причудливые тени. Середина ночи была уже близко, и дело оставалось за малым — попрощаться.

Зиновий, в волнении то и дело запускал руки в окладистую бороду, изредка вырывая по волосинке. В сенях давно ждали, собранные сумки, а старый маг все никак не мог найти в себе силы уйти. С улицы раздалось раздраженное ржание. У крыльца нетерпеливо приплясывал гнедой кованский жеребец. Вроде все готово для того, что бы бросить тихую жизнь Залесского травника и попытаться изменить судьбу еще раз. А так не спокойно на сердце!

Грай невольно прислушался к ржанию. Дорого стоили халифатские кони, но и цену оправдывали сполна. Не останавливали их непогода и бездорожье, а уж о силе и злобности этой породы и вовсе легенды ходили. Мол, не то, что волка, волчня затопчут и не пугнутся. Правда, проверять гнедого на травле местных хищников ни кто и не собирался. Главное что бы седока до Антары домчал в целости и сохранности. Травник перестал, наконец, терзать бороду и в который раз тяжело вздохнув, развернулся к ученику:

-Все помнишь?

Парень поморщился.

-Мне уже ночью скоро начнет ваша карта сниться. В кошмарах.

Зиновий неожиданно вспылил.

-Да пойми, дурья твоя башка! Все! Закончились шуточки! Еще немного и твари свиевы с мороками да волчнями в окна к нам полезут! И если у меня не выйдет....

В дверь заколотили так, словно стучавшего те самые мороки за зад ухватить пытались. Распахнув створки, Грай чуть не столкнулся лбом с младшим старостиным сыном. Второпях, мальчишка даже не побоялся без спроса ворваться в избушку травников. Бухнулся на колени посреди горницы и заполошно зашипел:

— Уходить, уходить надобно! Люди чужие в деревне, вас спрашивают.

Зиновий с несвойственной ему прытью метнулся к крыльцу, подхватывая сумки. И уже свесившись с коня, с силой хлопнул ученика по плечу.