| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
— Это ты забавный! — громко заявила она, подняла голову и посмотрела мужчине в лицо: довольно симпатичное, с зеленовато-карими глазами, тонким, греческим, как сказали бы на Земле, носом и волевым, проще говоря, выдающимся вперёд подбородком. Но самым притягательным в его облике был изящный кленовый листок на щеке. — Ни фига себе тату! Впрочем, тебе идёт, парниша.
На первый взгляд незнакомец выглядел молодо, почти ровесником Юли, однако, если присмотреться, становились заметны тонкие нити седины на висках и лёгкая сеточка морщин вокруг глаз. Но больше всего юному возрасту не соответствовал взгляд, насмешливый и понимающий, словно мужчина знал нечто, что для остальных — тайна за семью печатями. Юлька тотчас же вспомнила свою учительницу музыки: услышав заявление пятилетней крохи, пришедшей на первый в жизни урок: "Я стану известным музыкантом!", Изольда Христофоровна улыбнулась и произнесла: "Дерзай, дорогая!" И смотрела она при этом точно также как этот мужчина — с лёгкой иронией и толикой уважения, суля поддержку и обещая указать верный путь.
"А куда поведёшь меня ты?" — хмыкнула про себя землянка и продолжила незамысловатый танец, не заметив, как распахнулись за спиной крылья. Слабый порыв ветра коснулся волос незнакомца, и он недовольно поморщился. Быстрым отрывистым движением отвёл чёлку с лица и поспешно шагнул назад, избегая прикосновения гарпиевых крыльев. Но как только Юля, закончив пируэт, повернулась к нему лицом, расплылся в благожелательной улыбке:
— Давай познакомимся. Я Бергеш, едино...
— Позже. Разве ты не слышишь? Эту музыку нельзя прерывать разговорами. Она волшебная.
Юлька закрыла глаза и раскинула руки, представляя себя на вершине безумно высокой горы, танцующей с небесами. В эту минуту она была почти счастлива. Почти: едва ощутимая, но настырная боль в спине не позволяла забыться до конца, упасть в объятья чарующих звуков и раствориться в них навсегда. "И пусть. Так тоже хорошо", — глуповато хихикая, сказала себе землянка и мурлыкнула от избытка чувств.
— Риган! — раздражённо бросил Бергеш, вновь скривившись, и из темнеющего в мраморной стене проёма вынырнул коротконогий пухленький толстячок в серебристо-алом камзоле.
Тряхнув на удивление пышными чёрными волосами, он колобком подкатился к единовластнику и, изогнувшись в полупоклоне, заискивающе посмотрел ему в лицо:
— Всё сделано, согласно Вашим указаниям, бесподобный. Мы рассчитали дозу, ориентируясь на вес, объём и приблизительный возраст. Настойка должна была лишь немного расслабить её, сделать покладистой, дабы Ваши слова не воспринимались как нечто враждебное. Облегчить, так сказать, контакт. Я не понимаю, почему...
— Заткнись! — оборвал его лепет Бергеш и кивнул подбородком на танцующую девушку. — Лучше скажи, как это исправить?
— Уже, мой господин. Обождите минутку, Ширан вот-вот закончит отрезвляющее зелье.
— Надеюсь, оно не протрезвит её до конца?
— Конечно, нет. Ровно настолько, чтобы она смогла внимать Вашим словам.
— Отлично. Дважды ошибаться я Вам не советую.
— Да, бесподобный.
Отступая к стене, толстяк несколько раз поклонился, взглянул на проём с тревогой и надеждой и с облегчением выдохнул, когда из мрака секретного перехода появился Ширан. Такой же коротконогий и пухлый, только с коротко стрижеными волосами и тенхором, занимающим почти всю левую щёку, что свидетельствовало о том, что он старший ребёнок в семье.
— Ну? — одними губами прошептал Риган и потёр взмокшими ладонями полы камзола.
— Я не уверен, так что молись.
Ширан виновато пожал плечами и засеменил к единовластнику. Вытащил из кармана сиреневый мешочек, крест-накрест перевязанный золотым шнурком, и заискивающе улыбнулся, точь-в-точь как брат.
— Приступай!
Бергеш скрестил руки на груди, в лёгком напряжении свёл брови и стал наблюдать, как один из его алхимиков скачет вокруг крылатой девицы. Ширан потешно вскидывал руку, подсовывал набитый травой мешочек ей под нос, но Юля всякий раз уворачивалась, продолжая бездумный танец под слышимую лишь ей мелодию. Она явно воспринимала происходящее как какую-то игру и с удовольствием принимала в ней участие.
Бедняга Ширан быстро выдохся. Руку он вскидывал всё реже, а на единовластника поглядывал всё чаще. В глазах алхимика читался откровенный испуг. "Неудивительно, — ухмыльнулся Бергеш. — Мало того что с зельем промахнулись, так ещё и с противоядием заминка. Вон как покраснел. Сейчас в обморок хлопнется или, того хуже, в ящик сыграет. Жалко. Толкового алхимика в наше время днём с огнём не сыщешь. А у меня их два!" Бергеш обернулся к Ригану. Младший из толстячков расстроено переминался с ноги на ногу. Отправлять его на выручку брату было бесполезно, звать стражников не хотелось, возни в зеркальном зале было, по мнению единовластника, и так как-то чересчур. "Придётся самому". Бергеш в два шага преодолел расстояние до пританцовывающей парочки и, выхватив мешочек из руки Ширана, прижал к лицу девушки.
Юлька вскрикнула от неожиданности, вдохнула кисловатый аромат и оглушительно чихнула. Напавший на неё незнакомец отдёрнул руку и брезгливо поморщился, а странный коротышка, минуту назад так уморительно прыгавший рядом, добрёл до кровати и плюхнулся на рваное покрывало, тяжело дыша и утирая лоб рукавом серебристо-алого камзола. Второй толстячок, по-видимому, брат-близнец первого, с опаской взирал на Юлю и нервно водил ладонями по бёдрам, точно разгоняя застоявшуюся кровь.
— А вы, собственно, кто?
Вопрос всплыл в голове сам собой, и Юлька поспешила его озвучить. А заодно, оглядеть огромный полупустой зал с мраморными стенами и высоким зеркальным потолком. На потолок посмотрела она напрасно: вид многоцветных локонов и распахнутых за спиной крыльев вогнал девушку в ступор.
— Крылья-то откуда? — заторможено прошептала она, но память упорно молчала.
Зато, вместо картинок из прошлого, в сознании зазвучала знакомая мелодия. Юля невольно прислушалась, качнула головой из стороны в сторону и аж подпрыгнула: толстячок с короткой стрижкой вскочил и оглушительно хлопнул в ладоши.
— В чём дело? — возмутила Юлька.
Но вместо того, чтобы ответить, братья-алхимики низко склонились перед Бергешем и наперебой затараторили:
— Поспешите, бесподобный.
— Начните разговор.
— Возможно, беседа стабилизирует её состояние.
— Слова способны разогнать действие дурман-травы.
— Но медлить нельзя.
— Совсем нельзя.
— Заткнитесь! — рявкнул Бергеш, и Юлька снова подпрыгнула.
Вопли мужчин ей совершенно не нравились, однако заявить об этом вслух девушка не спешила. "Сначала нужно понять, что я тут делаю!"
— Юля! Ты слышишь меня?
— Да.
Юлька подняла голову и с удивлением обнаружила, что худощавый обладатель кленового листа стоит прямо перед ней, вплотную, так, что тёмные пряди почти касаются её многоцветных волос. Момент, когда он подошёл настолько близко, Юля пропустила. "Со мной что-то не в порядке..." Девушка поёжилась, скосила глаза на чуть смятый абрис листа, ибо мужчина слегка улыбался, и с губ сорвалось:
— Главерна...
— Вижу, ты понемногу начинаешь вспоминать. Я тебе помогу. Но для начала хочу представиться. Я — Бергеш, единовластник Главерны.
— Очень приятно. Юля.
— Мне тоже. Я никогда не видел столь прекрасных девушек, как ты, Юля. Да что там! Мои советники и мудрецы подняли архивы дворцовой библиотеки, но ни в одном из фолиантов, ни в одном из древних свитков Аренты не нашлось упоминания о гибридах.
— О ком?
— Когда тебя... э-э... нашли, ты назвалась гибридом, — терпеливо пояснил Бергеш, и землянке не осталось ничего, кроме как кивнуть.
"Назвалась, значит, надо было", — решила она и внимательно уставилась на единовластника, ожидая подробностей из своего туманного прошлого.
— Когда мои люди нашли тебя, ты была сильно больна, почти умирала. Двое суток ты пребывала в беспамятстве. Но, когда обоз прибыл в Тайшан, мои алхимики, Риган и Ширан, — Бергеш не глядя махнул рукой в сторону толстяков-близнецов, — изготовили чудодейственный порошок и вернули тебя к жизни.
— Спасибо.
Юля хотела повернуться и поблагодарить алхимиков, но Бергеш не позволил: сжал пальцами подбородок и заставил смотреть себе в лицо.
— Они не стоят твоего внимания. Эти двое родную мать оставили бы умирать, не будь у неё денег на лечение.
— Ужасно... Зачем же вы держите таких людей рядом?
— В алхимии они гениальны. — Бергеш жадным взглядом окинул лицо пленницы и нетерпеливо хмыкнул: — Так я дождусь благодарности? Ведь, если бы не я...
— Я очень благодарна!
— Настолько, чтобы назвать меня другом?
— Конечно.
— И ты готова остаться в Тайшане, в моём дворце, и помогать мне, если на то возникнет необходимость? Как друг помогает другу, добровольно и без остатка?
— Ну, наверное...
— Пообещай мне, Юля! Поклянись, что не оставишь меня, что будешь моим верным другом!
Единовластник говорил странные вещи и совершенно очевидно вкладывал в свои слова какой-то подтекст. Юлька чувствовала это, но сосредоточиться и подумать никак не могла. Близость Бергеша, его горячее дыхание и хищный блеск в глазах нервировали, сбивали с мысли. "Нужно соглашаться, иначе он не отпустит меня!" Но стоило разомкнуть губы, поток горячей боли пронёсся вдоль позвоночника вниз-вверх и жгущим гейзером забил между лопатками, заставив Юлю изогнуться и закричать.
— Что с тобой? — сердито воскликнул единовластник, сильнее сжимая подбородок девушки.
Он надеялся всеми правдами и неправдами вырвать клятву из уст пленницы, и совсем не ожидал, что смирная и покорная на вид девчонка вдруг толкнёт его в грудь с недюжинной силой и, взмахнув белоснежными крыльями, взмоет под потолок.
— Стража! — с недоумением ощущая на губах солоноватый привкус крови, простонал Бергеш, и братья-алхимики, точно очнувшись от долгого сна, рухнули на колени возле правителя и запричитали, как бабы над покойником.
Единовластник не слышал их голосов. Как и топота стражи, и испуганных криков своего управляющего, и оханья примчавшегося на зов лекаря. Завороженным взглядом Бергеш смотрел вверх, туда, где под тёмной гладью зеркального потолка, словно птица в клетке, билась крылатая девушка. Она вскрикивала от боли, прогибалась и царапала спину острыми золотисто-голубыми ногтями, превращая шёлковое платье в лохмотья. На обнажившейся коже, повергая правителя в шок, медленно проступали огненно-красные буквы. Древняя вязь магических верхнеравнинных рун. Малоизвестных ныне, но хорошо знакомых таким знатокам утраченных языков, как Бергеш.
"Владелец — Алексис Ребарат-Нур" — с содроганием прочитал он и потерял сознание.
Глава 18.
Хозяйка Гиблых болот.
Деревянные ворота с грохотом рухнули на землю и разлетелись в щепки — во двор дома кузенского знахаря ворвался карательный отряд вящих с Зарином Брантом во главе. Тёмный плащ мага бился, словно полотнище гигантского флага, однако не ветер был тому причиной. Магическая энергия, выплескиваясь наружу, трепала и рвала шерстяные полы, грозя лишить хозяина верхней одежды.
— С-сволочь... — Бешеный взор вящего метался по вытоптанной земле, по светлым стенам дома, по окнам с вышитыми красным крестиком занавесками, по крышам сараев и амбаров... — С-сволочь!.. С-скотина... Грязная, паршивая тварь!
Зубы мага скрипнули, с кончиков пальцев сорвались и упали на землю голубые искры, рот скривился в злобной гримасе. С минуту вящий стоял неподвижно, а потом вдруг резко повернулся к дрожащему, как заяц, Лейтису и смерил его презрительным взглядом:
— Орден тобой не доволен. Ты упустил ценных пленников и будешь наказан.
— Я?! — Лекарь отшатнулся и поднял на Зарина ошарашенные, донельзя изумлённые глаза. Обвинение было настолько неожиданным и наглым, что он даже о своём страхе перед могущественным столпом Ордена забыл. — Но я же предлагал...
И захлопнул рот. Смелость, под шумок высунувшая нос из потаённых уголков души, спряталась обратно, сообразив, что её выступление лишь навредит хозяину — такие, как Зарин Брант, возражений со стороны жалких, лишенных магического дара людишек не терпели. Однако мятежные мысли, по-видимому, успели отразиться на лице Лейтиса и сыграть роковую роль. Вящий покраснел как переспелый помидор, схватил знахаря за шкирку и заорал, брызжа слюной:
— Предлагал он! Тоже мне советчик! Я и без тебя чувствовал, что этот ренегат что-то задумал! Иначе бы живым в плен не сдался! Знает тварь, что его смерть лёгкой не будет! А ты предлагал убить его на месте. Идиот! Да ему вся Десятка отомстить хочет. В Делвайере он бы годами умирал!
Брант замолчал, с досадой тряхнул сжавшегося в комок лекаря и, процедив сквозь зубы: "Ничтожество", отбросил его словно использованную грязную тряпку. Лейтис навзничь упал на твёрдую, утоптанную землю, пребольно ударившись затылком. В глазах потемнело, но в тот же миг темноту взорвал сноп разноцветных искр. Красные, желтые, синие они разлетелись в разные стороны и, вместо того чтобы погаснуть, хаотично заметались, запрыгали, закружились... Силясь избавиться от разноцветного хаоса, Лейтис несколько раз моргнул, но ничего не изменилось, более того, проклятым искрам было совершенно наплевать закрыты у него глаза или нет. Они кружились всё быстрее и быстрее, в голове зашумело как после стакана молодого вина или ярмарочной карусели, а тело охватила противная, болезненная слабость. Ещё минута — и кузенский лекарь уже не в силах шевельнуть ни ногой, ни рукой. "Я умираю? Но я так молод! Я хочу жить! — Он попытался в молитвенном жесте протянуть ладони к небу, но тело отказалось выполнить команду мозга. — Точно умираю. Ещё несколько минут и всё".
С приоткрытых губ слетел тихий, отчаянный стон, разноцветные искры вдруг разом вспыхнули и пропали в беспроглядной, могильной тьме. И вместе с искрами растворились во тьме чувства Лейтиса... Он и сам, казалось, стал чем-то другим, бесформенным и бессловесным, бессмысленным и бесконечным точно сама тьма. "Наверное, это и есть смерть". Мысль, ясная и чёткая, вспыхнула, будто пламя свечи в тёмной комнате, и лекаря охватила исступлённая, торжествующая радость. "Ego cogito, ergo sum" (лат. — я мыслю, следовательно, существую) — услышал он собственный счастливый голос и засмеялся. Что означают эти загадочные слова, Лейтис не знал, но интуиция подсказывала, что это нечто очень и очень хорошее. Даже отличное — во рту чувствовался горьковатый привкус, щёки холодил влажный осенний ветер, перед глазами плясали симпатичные зелёненькие огоньки, отчего-то напоминавшие изумрудных болотных светлячков. Беспроглядный мрак превратился в туман, клубящийся над тихой заводью. Лейтис с изумлением вглядывался в размытые очертания деревьев, пышные метёлки камышей, острые листья осоки... С дерева снялась крупная серая птица и, тяжело хлопая крыльями, скрылась в дымчато-зеленоватом мареве. Где-то вдали зловеще скрипнуло дерево, раздался громкий всплеск, смачное чавканье и вновь наступила тишина. Рыхлый болотный туман заклубился причудливыми облаками, но резкий порыв ветра смёл ватно-зелёное великолепие, и глазам предстал высокий деревянный дом на сваях, торчащих прямо из тёмной воды, кое-где подёрнутой ряской и украшенной белыми и жёлтыми соцветиями лилий и кувшинок. Сам дом напоминал башню, старую, но ещё очень крепкую, надёжную и уютную, манящую сиянием небольших квадратных окон. Прямо из воды выступала винтовая лестница. Пестрой лентой она обвивала стены и заканчивалась почти на самом верху, возле круглой дощатой двери с массивным, позеленевшим от влаги медным кольцом.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
