Чёрная тень скользнула по лицу и канула, как не бывала. Зоя невольно вздрогнула, словно прикоснулась к раскаленному железу.
Что это? Вероятно, птица.
Ветер вдруг пронесся бешеным порывом, и снова воцарилась умиротворенная тишина. За стенами беседки сияло яркое солнце, и ничто не предвещало мрачных метаморфоз, а на пороге чувствительности, как жилка у виска, пульсировала разбуженная тревога: кто-то пытается добраться до нее и не может. Поселок магов доступен не всем, но ненависть неизвестного так сильна, что отголоски её пробиваются сквозь защиту и вносят свою лепту в притупившееся ощущение опасности отовсюду.
Лучше оставить в покое страшного врага до тех пор, когда ей будет по силам тягаться с ним. Но это значит, опять отступить.
Зоя упрямо тряхнула головой. Пусть чудовище лопнет от злости! Она не станет больше поддаваться ему и первым делом выяснит, где видела его глаза. Она уверена, что видела, так же, как когда-то глаза Лео. Только было это не так давно и в какой-то странной обстановке, словно она была не собой, а... Вовкой! Именно, Вовкой!
Свет на мгновение померк, словно раскололся. В расщелине мрака мелькнула яркая звёзда, силуэт худенькой девчонки, бегущей ей навстречу, а позади из темноты тянутся и соскальзывают с её плеч костлявые руки. Зоя взглянула в глаза бездны, как взглянула когда-то, будучи Вовкой, и дикий вой захлебнулся в бессильной злобе. Он прозвучал так отчётливо, что сидеть стало невыносимо.
Зоя подошла к порогу и глотнула свежего воздуха. В беседке воздух был спёртым, как в закупоренной комнате. Тысячи параллельных мыслей-ассоциаций явились сами собой. Не стоит обращать на них внимание, они не собьют её с толку, и не увлекут в сторону. О чём она подумала перед тем, как обратила внимание на странное состояние воздуха в беседке? О том, что этот враг у неё с Теодором общий.
Но почему Тьма не проявила себя раньше? Ведь ничто не мешало ей расправиться с ними. Или мешало? В мире магии нет очевидных истин. То, что кажется легко выполнимым, на деле оказывается неподъёмным, и наоборот. Но в одном точно можно быть уверенной, если бы Тьма не была ограничена в средствах, она не оставила бы их в живых.
Шесть лет назад в тайге Тьму никто не ограничивал. Арктур не был ей помехой. Арктур сражался с волчьей стаей. А куда делся чёрный вожак — ирбис, нацеленный на нее? Он не мог уйти без добычи, разве что мертвым к луне...
Разгадка оказалась так близка, что Зоя затаила дыхание.
К луне...
И пелена спала с глаз.
Сквозь брешь седых косматых облаков пробилась кроваво красная луна, пробилась и встала огромным диском. Облака опасливо обходили её стороной, расползались в разные стороны и вскоре совсем покинули небо. Красный диск зловеще зиял в чёрном небе, а на его фоне сошлись в смертельной схватке два зверя: чёрный и белый. Белый светился изнутри. Он походил на человека, но не был человеком, как, впрочем, не был и зверем. При виде его сердце Зои радостно забилось, но тотчас же оборвалось и замерло. В одно мгновение пронеслось в памяти видение яркого зелёного луга, спасительное логово и странное существо, поднимающееся ей навстречу. Впервые Зоя увидела его отчётливо, прежде во сне он обозначался расплывчивым пятном...
— В схватке магдара и ирбиса, как и в схватке двух ирбисов, не может быть победителей, — прошептал Лео.
Откуда здесь взялся Лео?
И кто такой магдар?
Но эти вопросы потом. Сейчас главное бежать, главное предотвратить ужасную развязку. Для нее нет никого роднее и ближе этого существа. Оно всегда стояло у неё за спиной, и поэтому с ней никогда не случалось ничего плохого. Она не позволит ему умереть, иначе сама умрет от тоски.
Но дело не в ней. Дело в нем. Она не может допустить того, что сейчас произойдет...
Зоя сорвалась с места и утонула в вязких сугробах. Кто-то схватил её за плечи и держит мертвой хваткой. Она пытается вырваться, а там, на фоне розовеющей луны всё уже кончено: два сраженных воина каждый своей дорогой устремляются по лунному лучу, но тот, что идёт позади, оглядывается и печально улыбается на прощание.
— Нет!!!
Зоя задыхается от собственного крика и... просыпается.
— Тихо! Ты перебудишь весь дом.
Лео прижимает её к себе и шепчет на ухо ласковые слова, но она ничего не слышит.
— Он умер из-за меня, — твердит, как заведенная.
— Из-за моего глупого упрямства. Я могла вырваться сама...
— Ты ничего не могла сделать. Тьма почти высосала тебя...
— Я могла, мне просто было все равно.
Как же больно! Невыносимо больно!
— Успокойся, — Лео лёгкими касаниями снимает напряжение с её тела. Тело безвольно поникает в его руках, но боль остается.
— Таков конец всех магдаров, — доносится до её сознания.
— Приходит время, и им надо уходить. Тогда они выбирают мага, которому уготовано умереть раньше срока, и принимают его смерть. Иначе уйти они не могут.
— И я никогда его больше не увижу?
— Пути магдаров и магов не пересекаются более одного раза.
— Но он жил со мной более двадцати лет.
— Для него это — мгновение.
Наконец, она понимает, что произошло. Её размышления и воспоминания — всего лишь сон. И утреннее пробуждение, и пробежка вдоль озера... Сон обманул её и затянул в кошмар, прикинувшись действительностью. Но теперь она знает, кого потеряла той роковой ночью, И нет ей утешения...
— Расскажи мне о магдарах.
Лео устремил взгляд куда-то вдаль. В глазах его появилось странное отражение, словно он находился не в тёмной маленькой комнате, а на пороге бескрайней страны. Зоя разглядела в ней утопающие в зелени горы, речушки, несущие свои воды к безбрежному океану, диковинные дома и силуэты знакомых существ. Они жили в этой стране. Магдары. Только среди них не было того, кто отдал за неё жизнь.
Зоя вздохнула. Дыхание получилось рваным, как у ребёнка, выплакавшего все слезы. И Лео заговорил.
— Прежде, чем рассказывать о магдарах, я расскажу тебе о магическом знании, хранящемся в Долине Первоисточников. Первоисточники — это родники, которые бьют в стране, не доступной простым магам, и тем более людям. Они появляются сами, в процессе увеличения знаний, и им нет числа. Ту страну хранят магдары. Собственно, это — их родина, и они допускают к себе лишь избранных магов: тех, кто несколько столетий провели в Священном Хранилище и проявили себя, как истинные ценители знаний. Благодаря этим магам мы имеем доступ к переводам первоисточников.
Лео на мгновение прервался, словно вспомнил что-то.
— Может быть, своё посещение Долины, — подумалось Зое.
Подумалось и затерялось в продолжении.
— Правда, каждый маг понимает их язык по-своему, и переводы одного и того же источника, от разных магов, могут отличаться. Остаётся... ядро, которое не всегда можно выделить. Особенно, если источник посещался очень редко. Язык первоисточников не имеет ничего общего с языками, существующими на земле. Он подобен символам сновидений, только символы эти подстраиваются под сознание того, кто пришёл искать знаний...
Снова пауза. Чтобы... перейти к новой главе.
— Переводы хранятся в Священном Хранилище. Это — своего рода Университет магов. Каждый маг хоть какое-то время проводит в его стенах. Я жил в Хранилище двести лет, и именно там обучился врачеванию. Дольше находиться в Хранилище не рекомендуется, иначе трудно будет покинуть его. Многие маги так и остались его подданными, мыслителями. Реальная жизнь им не интересна. В стенах Хранилища нельзя убивать, и поэтому маги-мыслители живут дольше магов-реалистов. Разумеется, и там не обходятся без вражды, но она выливается в интриги. Впрочем, жизнь в Хранилище не лишена опасностей и приключений. Там обитает несметное число тварей, как обыкновенных, так и магических. Из недр Хранилища появляются на свет новые заклинания. Укрощение их требует немалого мужества, а подчас дается только ценой жизни. Но студенты находятся в безопасности. Когда мы выберемся из этой истории, я непременно отправлю тебя туда набраться ума-разума. Может быть, тебе посчастливится попасть в Долину Первоисточников, и ты поймешь, кто такие магдары...
Лео говорил, но Зоя перестала слышать его слова. Она окунулась в его студенческие годы, как в свои воспоминания. Она бродила по Сокровищнице магов, строения и залы которой постоянно менялись и имели вид то замкнутого пространства, то бескрайней страны, то разветвляющейся на тысячи ходов пещеры. Затерявшись в загадочном лабиринте, Зоя чувствовала себя как в утробе матери. Страх растворился, тревоги развеялись. Осталось детское любопытство, радость открытия за каждым поворотом и восторженное ожидание долгой счастливой жизни.
Она общалась с незнакомыми магами так, словно видела их прежде изо дня в день. Иные относились в ней доброжелательно, иные норовили подставить подножку. Правда, дальше мелких козней вражда не распространялась. В Сокровищнице невозможно было ненавидеть смертельно. Но основы смертельной вражды закладывались здесь. Потом, в реальной жизни те из магов, которым станет тесно в мире мыслителей, будут выяснять отношения до конца. Сейчас они только студенты. И слово преподавателя, каким бы нелепым оно не казалось, приравнивалось закону.
Среди преподавателей Зое встречались магдары. Они были похожи друг на друга, как близнецы, тем не менее, их невозможно было спутать. Словно уникальное одеяние окутывало их силуэты еле различимое сияние. "Аура" — подвернулась подсказка. Только не было среди них ни одной, хоть отдаленно напоминающей ауру её Хранителя.
Мысль о нем омрачила тихую радость, но тотчас же исчезла, уступив место невольному удивлению. Кто-то знакомый показался впереди. Теодор! Зоя хотела броситься ему навстречу, но не смогла двинуться с места. Теодор смотрел на нее с неприязнью. Неужели в студенческие годы он с Лео не ладил?
И подтверждая эту догадку, память прокрутила перед ней бесчисленное множество казусов, словно странички забавного комикса. Фантазия Теодора не имела границ, для него не было ничего святого, он мог осмеять все, он издевался над знакомыми и над теми, кого едва знал.
Лео долго терпел. Наконец терпение его лопнуло. Он подстерег Теодора чёрной пантерой. Бой длился секунды. Теодор отчаянно сопротивлялся, но силы были неравными.
— Ещё одна гадость с твоей стороны, — прорычала пантера, — и мне плевать на законы школы.
С тех пор Теодор посматривал на Лео с опасением, но не упускал возможности потешиться над другими.
— А когда же вы подружились? — спросила Зоя.
Ей так хотелось развеяться, и прошлое Лео, в которое он великодушно впустил её, чтобы отвлечь от неразрешимых проблем, пришлось, как нельзя кстати.
— Значительно позже, когда он окончательно избавился от своих комплексов...
— Комплексов?
Лео откинулся на спину и глубоко вздохнул. Взгляд его подернулся дымкой воспоминаний юности.
— Видишь ли, — заговорил он, — твой отец был несносным задирой, но не от природы. Он так защищался. Первые годы своей жизни, кода формируется характер, он провел среди дикарей. Его нашёл один из магдаров. Теодору было около семи лет. Он лазал по деревьям, как мартышка, кусался и царапался, как дикая кошка, и весь его словарный запас состоял из сорока, пятидесяти слов. Если бы он не был магом, то так и остался бы получеловеком.
— В интернате Сокровищницы, никто, кроме Логоса, не воспринимал его всерьёз. Дети магов, так же жестоки, как и дети людей. Тем более это относится к детям-сиротам, именно такие и попадали в интернат. У каждого из них за плечами была непростая жизнь. Они не умели и не хотели никого щадить. В Теодора тыкали пальцем, как в диковинную зверушку, и искренне забавлялись его отсталостью. Вполне естественно, что Теодор замкнулся. Если бы мы встретились тогда, я никому не позволили бы его обидеть. Но ему недоброжелательность основной массы пошла на пользу. Он быстро научился быть человеком, изъяснялся на нескольких языках и надсмехался над всеми. От него можно было ожидать любой выходки.
— Родители отца были дикарями? — удивилась Зоя.
— Нет, конечно. Его мать была магом равновесия. Есть такое философское учение в нашей среде: ни во что не вмешиваться, только наблюдать. С моей точки зрения — самое безобидное учение. Но Оскар начал именно с них. Мать Теодора была одним из лучших искателей. По её отчетам до сих пор изучают историю. Как потом выяснилось, Оскар давно охотился за ней, но ему необходимо было представить все, как несчастный случай, чтобы не спугнуть остальных. Надо сказать, он отлично справился с этой задачей. Маги равновесия спохватились, когда у них не осталось ни одного искателя.
— Почему же она не позвала на помощь?
— Оскар умеет блокировать жертву. Тот, кого он выбирает в качестве жертвы, обречен. Удивительно то, что ей удалось спрятать ребёнка. Видимо, она потратила на это все свои силы, а потом просто путала следы. Расчет, в сущности, не плохой. Оскар не отличается терпением, и, скорее всего, решил, что дикие звери разорвут беспомощное существо.
Слова Лео звучали сухо, словно он говорил не о живых людях, а о книжных героях. Зоя невольно поежилась, представив себя на месте этой женщины. Неужели она не могла вырваться? Как ни ужасен Оскар, Зоя не чувствовала себя перед ним беззащитной, и дело не в заклинании Вечности. Она была уверена в том, что сумеет противостоять ему, когда придет срок. Она не жертва Оскара, она — его враг.
— Как же вы узнали о том, что её убил Оскар?
— Он сам рассказал это на суде, — Лео невольно нахмурился. — Если бы ты только видела, с каким удовольствием он смаковал подробности...
Зоя не хотела возвращаться в жестокий мир. Она ещё не отдышалась. И потому поспешила продолжить светлые воспоминания.
— Так как же ты все-таки подружился с отцом? — повторила она вопрос, уверенная в том, что эта история не будет столь трагичной. И, действительно, Лео улыбнулся, припоминая начало их дружбы.
— Я долго не мог найти себе достойного противника в фехтовании, — начал он.
— У нас принято раз в десять лет проводить турниры в долине Миражей. Есть такое местечко в самом сердце Сахары, куда людям доступа нет. В общем, я пару столетий был там бессменным... чемпионом, пока не появился Теодор. Мы не встречались с ним после Сокровищницы ни разу. Я и думать забыл о его существовании. И вдруг он въезжает в круг, подобно Робин Гуду, и устраивает мне хорошую взбучку в тот самый момент, когда я уже предвкушал радость очередной победы. Готов поклясться, ни одна из его проделок ни до, ни после не доставила ему такого удовольствия. Когда я нагнал его после турнира, он был в полной уверенности, что мы — враги на всю жизнь, и приготовился к драке. Я не стал его переубеждать, мне интересно было с ним сразиться без зрителей и без правил. Я мог несколько раз нанести ему смертельный удар. У него таких возможностей было куда больше. Но мы щадили друг друга. Не потому, что жалели... то есть, конечно, жалели: потерять столь интересного противника. Наконец, ему надоело, и он выбил меч у меня из рук. Не знаю, у кого он учился фехтованию, но его школа оказалась лучше моей.
