6—8 (19—21) апреля в Киеве 848 делегатов Всеукраинского Национального Конгресса от различных политических, общественных, культурно-просветительных, профсоюзных организаций, их региональных отделов обсудили аспекты национально-территориальной автономии Украины, избрали новый состав УЦР. В созданный для решения текущих дел Комитет (с 23 июня — Малая Рада) вошли 20 человек, а полный состав УЦР в августе 1917 года формально насчитывал 792 человека, но практически в таком составе не собирался никогда. К примеру, уже на июньской сессии образовалось 150 вакансий, а 200 депутатов из 643 не прибыли на заседания, 32 — просто «исчезли».
По форме избрания членов и кандидатов УЦР в ней возникло три вида представительства: территориально-этнографический, партийный, социально-корпоративный. Такой состав не мог не усложнить процесса достижения компромиссных решений. К тому же для руководства Рады социально-экономические задачи долго оставались на заднем плане, как и приоритеты государственного строительства, зато преобладали национально-языковые и культурно-просветительские. Этот подход не совпадал с главными народными чаяниями, особенно крестьянского большинства, составлявшего 83 процента населения.
Правда, под влиянием радикализации масс даже Товарищество украинских поступовцев (с июня 1917 — Украинская партия социалистов-федералистов), сходное по своей платформе с российской Партией народной свободы, прежде всего демонстрировало левые идеи. Но не имея организационной структуры, Центрального Комитета, будучи представлена лишь небольшой группой известных личностей, партия целиком уступила свои позиции украинским социал-демократам и эсерам.
Заметим, что УЦР являлась предпарламентом, так как постоянно заявляла о намерении передать власть всенародно избранному Всеукраинскому Учредительному собранию.
Ведущая в УЦР партия украинской социал-демократии на апрельской конференции подтвердила правомочность программы 1905 года с ее ключевыми требованиями национализации земли и автономии Украины. Имея до 40 тысяч членов, УСДРП оставалась традиционно более влиятельной на Правобережье.
В начале сентября в резолюциях IV съезда УСДРП отчетливо прозвучали сомнения в реальности проведения чисто социалистической революции в условиях Украины без поддержки пролетариата Запада. К тому же Советы рабочих депутатов рассматривались партией как политические центры демократии, а не властные структуры. В речи на съезде В. Винниченко подчеркнул: революция уничтожила царизм, а значит, и всякую почву для «самостийництва», поэтому все украинство должно защищать идею федеративно-демократической республики. Фактически съезд склонился к паллиативному варианту — социалистически-демократической революции с замедленным темпом социально-экономических преобразований радикального типа. Относительно формы государственного устройства УСДРП занимала промежуточную позицию между Украинской партией социалистов-самостийников и Украинской партией социалистов-федералистов. Они ратовали за такие права украинского автономного сейма, которые бы позволяли ему принимать законодательные акты, а саму федерацию больше рассматривали в конфедеративном духе. Но на выборах во Всероссийское Учредительное собрание в ноябре 1917 года УСДРП получила всего 500 тысяч голосов, т. е. меньше, чем большевики.
4—6 (17—19) апреля 1917 года конституировалась УПСР, имевшая к осени, по одним данным, 75 тысяч членов, по другим — даже 350 тысяч (нередко крестьяне записывались в ее ряды целыми селами). В июле 1917 года II съезд украинских эсеров провозгласил своей задачей установление диктатуры революционной демократии, социализацию земли. Эти установки соответствовали программе русских эсеров. Лидеры УПСР полагали, что к лету 1917 года общероссийская революция в Украине себя исчерпала, поэтому следует начинать революцию украинскую, УЦР должна брать полноту власти в свои руки. Относительно формулы государственного устройства партия защищала идею добровольной федерации суверенных наций в демократической России. Как и УСДРП, партия украинских эсеров постепенно раскалывалась на умеренное и радикальнолевое, близкое к большевикам течение.
Социалисты-федералисты связывали право Украины на автономию с необходимостью краевого законодательства, отводя будущему парламенту роль автономного.
Осознавая либерально-демократический характер воззрений большинства лидеров УЦР и ВП, украинские социал-демократы и эсеры до конца ноября 1917 года готовы были закреплять демократические принципы в России (нередко за демократию принимали анархизм), подвести страну к Учредительному собранию, которое и решило бы украинский вопрос. Отсюда — постоянная сдержанность и уступчивость украинских политических сил, склонность к компромиссам.
Однако нерешительность, непоследовательность украинских социалистов сыграла роковую роль, особенно в решении экономических вопросов. В апреле — мае 1917 года Рада дебатировала вопрос о том, может ли она как коалиционный орган различных партий, каждая из которых имела свою экономическую платформу, заниматься проблемами народного хозяйства, или в ее компетенции — только вопросы автономии, культурно-просветительской сферы. Поскольку экономические программы имели лишь украинские социал-демократы и эсеры, то в созданную 7 (20) мая 1917 года экономическую комиссию включили только членов этих двух партий. Этот факт и определил в дальнейшем особенности экономической политики Украинской Центральной Рады.
Весной 1917 года в наименее выигрышном положении находилась партия большевиков Украины — из-за малочисленности, слабого авторитета, незначительного числа этнографических украинцев (владевшего украинским языком В. П. Затонского его коллеги-коммунисты именовали «нашим националистом»). В Одессе большевиков насчитывалось около 50 человек, в Киеве — 200, в Полтаве даже в сентябре 1917 года— 30 и т. д. К тому же заместитель председателя Киевского Совета рабочих депутатов большевик П. П. Ермаков оказался, как установил С. А. Ефремов, одним из провокаторов царской охранки (будущий академик выявил их 31), что подорвало и без того невысокий рейтинг партии. Однако к осени большевистская партия насчитывала 42 тысячи членов и кандидатов, у меньшевиков было 33 тысячи, у кадетов и бундовцев — по 10 тысяч, у русских эсеров — 69 тысяч. Но именно большевики стали генератором социального нетерпения масс, подпитываясь их энергией, они твердо придерживались государственно-идеократического начала, способного обуздать возникшую смуту и анархию.
Деятельность Украинской Центральной Рады можно условно разделить на такие этапы:
тесный союз и сотрудничество с Временным правительством на почве борьбы с наследием самодержавия, за демократизацию управления в бывшей Российской империи— сначала марта до начала июня 1917 года;
углубление процесса государственного строительства в Украине на базе автономно-федеративного принципа под воздействием стихийного роста радикализма масс; достижение временного компромисса с петроградскими деятелями по вопросам о легитимизации автономии Украины— конец июня— начало сентября 1917 года;
борьба Украинской Центральной Рады за федерацию национально-государственных субъектов с однородным социалистическим центральным правительством — октябрь 1917 — середина января 1918 года;
существование формально самостоятельной Украинской Народной Республики (УНР) под протекцией Австро-Венгрии и Германии — конец января — 28 апреля 1918 года (исключая отсюда период войны с большевистской Россией и потерю власти в феврале 1918-го).
Национальное военное строительство и проблема статуса Украины
По территории Украины на протяжении 615 километров простирался Юго-Западный фронт, с 1916 года здесь проходила часть Румынского, а на юге были базы Черноморского флота. На этих фронтах находилось 3 миллиона 839,3 тысячи военнослужащих. Из них украинцы составляли до трети личного состава на Юго-Западном, четверть — на Румынском фронтах и около 65 процентов на Черноморском флоте.
Февральская революция явилась катализатором создания различных национальных комитетов и организаций в армии и на флотах России. В Петрограде возникла Украинская войсковая рада для формирования украинизированных воинских частей, ее поддержали матросы и часть офицеров Морской школы, на Черноморском флоте среди украинцев развернул организационную работу Войсковой клуб имени И. Серко в Севастополе.
В Киеве деятели «Братства самостийников» в марте 1917 года сформировали комитет по организации украинской армии, а также Украинский войсковой клуб имени гетмана П. Полуботка. Солдаты-украинцы, стремясь самоорганизоваться в отдельные части, руководствовались прежде всего практической выгодой: пребывание в близкой культурно-языковой среде, возможность нести службу на родине, успеть к разделу помещичьих земель, иметь более тесную связь с родными. Учитывая нарастание стихийной украинизации в армии, УСДРП и УПСР в апреле 1917 года поддержали идею создания украинских полков, их передислокацию по возможности в Украину. И М. С. Грушевский, и В. К. Винниченко, рассматривая армию как неизбежное зло, полагали, что национальное войско — это всего лишь формирования этнических украинцев в составе армии России на период войны. Если сторонники Н. И. Михновского видели в украинизации частей начало строительства национальных вооруженных сил, то большинство партий в УЦР ограничивали ее культурничеством.
Благодаря интенсивным усилиям «Братства самостийников», полковников Н. Глинского и П. Волошина 17 мая Первый украинский полк имени Б. Хмельницкого под командованием подполковника Ю. Капкана выехал на Юго-Западный фронт.
Временное правительство, всячески поощряя создание польских, расширение количества чешских боевых единиц, не торопилось формировать украинские части. К концу мая 1917 года планировалось иметь, как и для эстонцев, лишь один украинский полк. Нежелание ВП пойти навстречу украинскому движению, стремление использовать национальные части в качестве «пушечного мяса» вынудило в конце мая одесскую Украинскую войсковую раду принять решение о прекращении посылки на фронт маршевых рот из украинцев. Руководители Рады полагали, и не без оснований, что на места ушедших на фронт украинских полков в тыловые районы присылают соединения, укомплектованные в основном из великорусов.
Бурный рост украинизации в войсках поставил задачу основания общепризнанного органа, который бы руководил этим процессом. Клуб имени Полуботка предложил созвать для этой цели Всеукраинский военный съезд. Эту идею, хотя и без особого энтузиазма, вынуждены были одобрить руководители УЦР.
Съезд, на который прибыли около тысячи делегатов от одного миллиона солдат-украинцев, открылся 5 мая. После острой борьбы самостийников и автономистов он одобрил идею создания национальных частей, но с целью улучшения дисциплины и искоренения дезертирства рядового состава (случаев дезертирства офицеров не наблюдалось). Был также сформирован Украинский генеральный войсковой комитет (УТВК) в составе 18 членов во главе с С. В. Петлюрой — гражданским деятелем, по профессии бухгалтером и журналистом. В итоговой резолюции съезда 8 (21) мая социалистам удалось провести решение о роспуске после войны постоянной армии и создании народной милиции. Подчеркивалось, что вооруженные силы — это опора украинской демократии, а не государственности. Из-за приверженности такой концепции УГВК сознательно ведал лишь военно-техническими вопросами, согласовывая свою деятельность с командованием российской армии. В свою очередь, УЦР, не имея программы военного строительства, самоустранилась от руководства военными делами, а всех высших офицеров считала сплошь контрреволюционерами и украинофобами.
5 (18) июня 1917 года в Киеве, вопреки запрещению ВП, открылся II Всеукраинский военный съезд, обратившийся к петроградским властям с требованием начать широкую украинизацию в армии и на флоте, признать обязательными для российских военных выполнение решений УГВК относительно этого процесса. Однако в ситуации, когда власть УГВК базировалась на его моральном авторитете, никаких гарантий в обязательном следовании его приказам при отсутствии механизма реализации не могло существовать. Съезд также легализовал возникшие весной 1917 года отряды Вольного казачества. В целом движение в войсках лидерам УЦР удалось оставить в русле автономистских границ, о чем свидетельствовал оглашенный на съезде 10 (23) июня I Универсал, лишь декларировавший лозунг национально-территориальной автономии Украины.
В июле 1917 года ВП и УЦР совместно ликвидировали восстание полка имени Полуботка, организованное самостийниками с целью подтолкнуть лидеров Рады на более решительную политику в отношениях с Петроградом.
Запрет в конце июня стихийной украинизации воинских частей дезориентировал солдат-украинцев, совпав с правым курсом Временного правительства. Результатом стало торможение украинизации в ряде соединений, включая 6-й и 34-й армейские корпуса.
Не следует игнорировать тот факт, что в украинизации армии обнаружился целый ряд отрицательных явлений: отказ от выполнения приказов и несения повседневной службы, если украинизацию не подтверждал вышестоящий штаб; нежелание идти на фронт, требования отправки в Украину, вражда солдатских комитетов и украинских войсковых рад, вмешательство национальных организаций в оперативную работу штабов, игнорирование распоряжений командования, не подтвержденных УГВК, и т. д.
В сентябре — ноябре, по мере углубления революционного кризиса, падения в армии дисциплины, массового дезертирства, усиливался процесс большевизации, массового полевения политических настроений солдат. Чтобы сохранить контроль над выглядевшими более исполнительными украинизированными частями, ВП 22 сентября разрешило провести украинизацию 20 дивизий, а 3 октября А. Ф. Керенский подписал приказ о комплектовании украинцами 14 пехотных дивизий, стрелковой дивизии и двух артиллерийских дивизионов. Но в условиях большевизации воинских частей, морально-политического их распада это запоздалое решение осталось на бумаге. Втягивание солдат в политическую борьбу со стороны многих партий, насаждение недоверия к офицерскому корпусу ускорили деморализацию и развал украинизированных полков. Более того, в трагические для судьбы УНР дни новый генеральный секретарь по военным делам Н. Порш 23 декабря 1917 года (3 января 1918) издал приказ, в котором говорилось: в украинские части можно брать лишь тех офицеров, которые родились в Украине, но если они прибыли из других регионов, следует требовать справки революционно-демократических организаций об их благонадежности. Все генералы и старшие офицеры этим распоряжением переводились из резерва в запас. И это в условиях невероятного дефицита командных кадров всех уровней!
К октябрю 1917 года ни УЦР, ни структуры ВП ситуации в стране совершенно не контролировали. Об этом красноречиво свидетельствует выступление заместителя Генерального секретаря по земельным делам Б. Мартоса 14 декабря. Он с горечью говорил: «Вспыхнули аграрные беспорядки, господствует анархия, разрушаются, грабятся культурные хозяйства… Из племенных заводов прекрасных английских коров ведут на базар или режут на мясо. Из наиболее культурного крестьянского хозяйства редчайшие семена хлебов или продают, или используют на производство самогона. Уничтожаются леса. Единственное пианино делят на части между целым селом… Сначала разгромили экономии, потом взялись за более состоятельных крестьян, а затем начались драки и между остальными крестьянами ради награбленного имущества… Много зла принесли большевики, пришедшие в села с фронта…» Действительно, более чем в 65 процентов антипомещичьих выступлений (точнее — грабежей и бессмысленного разбоя) в Волынской, Подольской и Бессарабской губерниях принимали участие солдаты Юго-Западного и Румынского фронтов.
