Монополия на бровары и солодовни сначала охватила западные и юго-западн[ые] староства. Нетрудно догадаться, что скарб немного получил в результате доходов от переработки хлебных продуктов для местного потребления, т. к. вскоре право взимания этих сборов по отдельным подарованиям стало переходить в руки шляхты. Во всяком случае эти монополии составили значительный налог на потребление. С 1561 г. является мысль о соляной монополии. Так, видим соляные монопольные склады в Пинске, Бресте, Гродно. Правительство жестокими мерами заставляет население брать соль только из монопольных складов, причем делаются попытки распространения соли по волостям. Едва ли нужно доказывать, насколько все эти меры, опутывавшие население сборами и полицейскими предписаниями, должны были отрицательно влиять на развитие производства и торговли. Жадность господарского и частновладельческого скарба подрезывала хозяйственный рост страны, к оживлению которого стремилось само же государство. Но этого мало. Уже независимо от узкой политики правительства Ливонская война вызывала потребность в деньгах, а это отражалось на усилении податного бремени, на росте земской подати и особенно на росте таможенных ставок. Таможен[ные] тарифы 60-х годов во много раз иногда подымали ставки на товары, причем новоподвышенное мыто жестоко падало на предметы вывоза и довольно скромно подымало тариф на предметы ввоза. И это понятно, ибо при вывозе предполагалось получить деньги с купца, а во ввозе иностранных товаров была заинтересована шляхта. В результате получилось то, что напр., пошлина на некоторые лесные материалы превышала их стоимость. Пошлина на вывоз хлеба или скота колебалась от 20, иногда до 50 %. Результат таких мер нетрудно предугадать: уже к концу 16 в. шляхетство избавилось от конкуренции купечества при вывозе товаров, в его руках находилось и производство и торговля «речами власными». Частный купец сравнительноредко фигурирует в качестве экспортера леса, хлеба и пр. Он специализировался на тех товарах, которые не производил шляхтич. Но таких товаров было немного. Главным же образом купец специализировался на вывозе иностранных изделий, которые он менял на суммы, вырученные шляхтой от реализации своего сырья. Все это объясняет нам причины упадка торговли, резко начавшегося сказываться уже в 17 в.
§ 7. СТРУКТУРА ТОРГОВЛИ
Теперь мы перейдем к вопросам строения торговли внешней и внутренней. Мы знаем те направления, которые притягивали к себе внутренний рынок. По таможенным данным 15 и 16 вв., т. е. по сборам таможенных пошлин можно судить о назначении тех конечных пунктов, которые прилегали к приграничью и через которые пропускались местные и иностранные товары. Так, во второй половине 16 в. самым крупным пунктом внешней торговли было Берестье, второй по значению после Волынского Луцка. Это давало ежегодно 1100 коп гр[ошей] лит[овских] таможенных доходов. Луцк давал вдвое больше. Киевская таможня давала многим менее. Это указывает на то, что южное направление в то время притягивало к себе торговлю. Правда, мы не можем сравнить этих цифр с доходами Полоцкой и Витебской комор, которые находились в управлении горожан. Но несомненно, что прекращение новгородской торговли благоприятно отразилось на торговле подвинских городов. Все остальные мытные коморы давали значительно меньше Берестейской. Так, Путивль, через который шла только часть киевской торговли, дал вторую по размерам цифру. Смоленск, частью отражавший на себе то же течение торговли — низший размер дохода. Новгородская и Минская коморы стояли на пути к Берестью, главным образом, из Вильны в Новгородок давал по размерам цифру (322), а Минск — столько же, сколько Ковно (250). Таким образом, последний пункт, притягивавший к себе торговлю Вильно и др. центр[альных] городов по направлению к Королевцу, занимал одно из последних мест по размерам таможенных доходов, а следовательно, и по размерам торговли. Примерно такие же соотношения, независимо от цифр, держатся в начале 16 в. Но по тогдашним данным видно, что Полоцк стоит сейчас после Берестья. К половине 16 в. картина меняется. На первый план выступает ковенская торговля. Доходы с Подляшского таможенного округа, центром которого был Берестье, занимает второе уже место, несмотря на то, что войны не беспокоили этого края. Даже Полоцкий округ, несмотря на военные перипетии, в конце концов сравнивается с Подляшским, а если принять во внимание, что Могилевское мыто почти исключительно тянуло к Подвинью, то и превосходит подляшские мыта. Значение Новгородской коморы совершенно падает, а Виленская и Минская коморы дают еще больший доход, то Вильна, как мы потом увидим, в сильной мере повернула к неманскому порту. Надо помнить, что юго-восточное направление торговли, центром которой был Путивль, совсем пало в начале 16 в., также как Брянск, Вязьма и Дорогобуж, так как все эти города отошли к Москве.
Поэтому мы остановимся только на той части южного направления, которая притягивалась Берестьем. Несмотря на рост непосредственных сношений Белоруссии с балтийскими портами, все же Берестье был крупным передаточным торговым пунктом. Товары через него шли зимою и летом. Но летние товары были другого типа, чем зимние. Это был хлеб, лес, воск, лой, свиное мясо, сплавлявшееся польскими панами в Гданьск. Судя по обрывкам дошедших до нас таможенных книг, только небольшое число белорусских панов проводило свои товары через Берестейскую таможню. Это вполне понятно ввиду окраинного положения Берестья.
Речными перевозочными средствами здесь были шкуты, т. е. барки, поднимавшие до 500 бочек хлеба. Такого же типа были суда, называвшиеся комягами. Впрочем грузоподъемность тех и других судов значительно колебалась. Лихтанник или бычок было небольшое по грузоподъемности судно, оно приравнивалось к половине комяги. Большинство транспортов невелико по размеру, от одной до трех комяг и только один транспорт представлял собою караван в 45 комяг. Паны редко провозили лично свой товар. Вместо них выступали их приятели, служебники и факторы. На 123 лица, провезших свои товары, только 10 принадлежало к ряду городского купечества. Это значит, что вся вывозная торговля или почти вся уже к концу 16 в. оказалась в руках шляхты. Это для нее было выгодно потому, что она не платила пошлин в том случае, если представляла доказательства, что провозимый товар является продуктом собственных имений. Мещанская торговля была, сравнительно со шляхетской, мелкой торговлей. Это был легкий крамный или гостинный товар.
Хлеб шел на север, а крамный товар шел из Белоруссии в Польшу и из Польши в Белоруссию. Поэтому он перевозился сухим путем и, по-видимому, преимущественно санным. Это был довольно мелкий торг. Купцы лично привозили товар, в громадном большинстве случаев умещавшийся на одном возу. Редко проходили три-четыре воза одного купца и только в отдельных случаях видим транспорты в 9 возов и даже в 20—22.
По тем же таможенным книгам можно видеть, какие районы притягивало к себе Берестье и между какими городами шел обмен. Наибольшее значение в этом торге имел Люблин с его знаменитой ярмаркой. В Люблин шли следующие товары: воск простой и воск шмальцованный, меха (выдры, куницы, лисицы, рыси, волка, норки, горностая), черные бобры, бобровая струя, почеревины бобровые, футры беличьи, брюшковые, барсу[чьи] футры кромковые, коты дикие, хомутина, калиты и иное ременье рымарской работы из Слуцка, ремни шведской работы; затем шли юфть, выбойка, скуры дубленые, узды, тебеньки, рукавицы московские, лубье сагайдачное, стремена железные простые, игольники малые, мыло простое, боты, черевики, чижмы, капцы черные, войлоки, стрелы, радно, т. е. грубое полотно и др.
Гораздо разнообразнее был товар, шедший из Люблина. Это слишком длинный перечень самых разнообразных предметов. Тут мы встречаем железо, сталь, олово, медь, свинец, ртуть и изделия — топоры, косы, ножи разные, гвозди латные, иголки, котлы, ручницы; отсюда же поступади на белорусский рынок текстильные изделия немецкой, английской и фландрской работы: сукна, каразея, шапки метлевые и фолдровые, шапки посполитые, колдры тафтяные. Это уже турецкий товар. К последним надо отнести: торбы турецкие (очевидно чувалы, кисеты и пр.), хозы, кожухи турецкие, тканины оксамитные, шелк, перец), розинки, бархап (краска), лакрица, мушкет, тесьма, платки, шафран, чамлат, гвоздика, сафьян, ладан, турецкая китайка, орехи волошские, запонки. Затем можно указать еще на ряд товаров: полотно коленское (Кельн), и цвилихское (Цвикау), мыло барское (из Бара), купорос, зеркала, гребни, ножницы, вино, золото пряденое, даже огуречные семена, семена лука, чепцы моравские, мухояры (mouchoir) немецкие, капелюши полотяные со шнурами, замшевые рукавицы, краски, сера, миндаль, даже сливы, очевидно сушеные, вообще всякого рода «речи крамовые».
Другие города Польши имели малое значение в этом обмене.
Так, ряд товаров посылало Гнезно: шапки, немецкие сукна, немецкие полотна, ножи, рукавицы, кофты, гребни, зеркала, щетки, ножи, каразею, даже восточные пряности. Торн давал сельди, сукна, полотна (глоговское и зеленогорское), кроликов, даже мед пресный. Сукна и шапки ввозились также из Познани. Из Ильжи шло в большом количестве стекло, стеклянные изделия и горшки. Вино шло из Подгорья в Венгрию и из Львова. Соль шла из Дрогобыча. Кое-что шло из Кракова, Холма, Ломжи, Ратно, Острога. Некоторое количество товаров получалось этим путем из Гданьска, напр., сельди, кролики, туда же посылались, очевидно, в замороженном виде серны, зайцы и тетерева.
С другой стороны можно учесть и те города белорусские, которые были втянуты в эту преимущественно люблинскую торговлю.
На первом месте стоят берестейские купцы. Их много и, очевидно, они играли роль посредников. Относительно весьма большие партии товаров через Берестье, направлялись в Вильно. Этот город был, по-видимому, крупным передаточным пунктом для железных изделий. Особенно много туда везли кос. Сюда же привозилось много сукна, вина, не говоря о других мелких товарах. Затем Слуцк занимал очень крупное место в этой торговле. В потреблении слуцкого рынка большую роль играли косы и сукна. Сам Слуцк вывозил много товаров, переработанных в этом городе, это изделия из кож. В Могилев подвозился товар, разнообразный по своему набору, но небольшими партиями. Наконец, идет еще ряд городов, купцы которых ездили в Польшу: Минск, Бобруйск, Троки, Пружаны, Новогрудок, Слоним, Пинск, Кобрин и др. Данными, которые можно извлечь из отрывков таможенных книг, далеко не исчерпываются сношения польских городов с белорусскими. Даже в том, что Берестейский таможенный округ опирался на 19 таможенных пунктов, среди которых Гродно и Дорогичин имели большое значение. Вследствие установившихся обычаев и административных предписаний купцы различных городов должны были ездить через тот или иной пункт. Так, напр., через Берестье должны были проезжать все едущие с Волыни. Купцы из Мозыря и Пинска имели дорогу тоже на Берестье. Виленцы, едущие в Люблин, направлялись тоже этим путем. Но виленцы и гродненцы, направляющиеся в Варшаву и Гнезно, проезжали только через Дорогичин. Лесной товар и хлеб приходили к Берестью реками Муховцом, Бобром и Наревом. Речной путь по Припяти имел большое значение, причем здесь важными пунктами были Давид-Городок и Пинск. Подляшский город Бельск имел довольно значительные сношения с Познанью, подвозя на познанскую ярмарку воск.
Направление на Королевец захватывало Принеманский и преимущественно Виленский район. Сюда товары пропускала, главным образом, Ковенская таможня. Неудивительно поэтому, что здесь очищали товары таможенными пошлинами большею часть[ю] ковенские купцы, конечно, в качестве посредников. Однако, виленские купцы принимали весьма крупное здесь непосредственное участие. Затем встречаем купцов из Минска, Слуцка, Гродно, Несвижа и Меречи и некоторых других. К устью Немана шли частью те же товары, которые проходили через Берестье: хлеб в зерне и муке, воск, поташ, пепел, лен, льняное семя, орехи, шкуры яловичьи, иногда дубленые, смола, лой шмальцованный и др.
Но наряду с этим грубым сырьем в Германию идут и предметы ремесленного изделия, тоже большею частью грубые и примитивные. Так, сюда идут тарелки (конечно деревянные), ложки, нетцки (Netz-«сеть»), рыболовные принадлежности шли в большом количестве. Сюда везли телеги, сани, полотно ковенское, т. е. литовское. Виленцы сюда везли боты, шапки, простое мыло провозилось брусками, пояски скураные, пошевки к ножам, ковшики червоные московские, полотно грубое, рогожи; наряду с виленскими купцами большую роль играют слуцкие. Наряду с сырьем они вывозят яглы (возжи), юфть, которая носит техническое название «слуцкой юфти», полотно простое, беличьи подкрашенные меха, меха волков, козлину, шкуры серн, лосей, ланетины (по-видимому, меха лани), журавлиное перо вообще вывоз Слуцка отличается значительным масштабом, оригинальным и замысловатым подбором предметов вывоза и тем, что ассортимент вывоза носит характер местного производства и таковым большею частью известен в торговле. Надо еще отметить, что почти каждый случанин вез и некоторое количество фаз пшена — тоже местная особенность.
Ввоз из Королевца не был так разнообразен, как это мы видели на Берестейской таможне. Почти исключительно господствует ввоз соли, сельдей. Затем мелькают медь, олово, сера, купорос, гвозди. Некоторые товары далекого юга или теперь уже американские мелькают среди ввозимых, напр., перец, фиги, кишмиш и пр.
По Неману ходили суда, называвшиеся витинами. Это были суда, подымавшие около двух тысяч пудов груза. Из одного отрывка таможенной книги конца 16 в. видно, что через Ковно за два месяца прошло в Гданьск около 70 витин и из Гданьска около 60, на которых проехало в оба конца 105 купцов. Но многие витины шли порожняком за товарами в Гданьск. На такие порожние витины присаживались мелкие купцы с очень незначительным количеством товаров.
В Ковно вели давние установленные пути. Сюда шла старая великая дорога «из Вильно на Лиду» и Троки. Речкой Вилией виленцы пользовались в летнее время и даже довольно рано получили право беспошлинного проезда по боярским езам.
В предыдущем изложении уже не раз упоминалась видная роль Вильны, как торгового центра. Действительно, это был крупный центр торговли. Новая литовская столица была очень удачно расположена в географическом отношении и служила связью между восточной и западной половинами государства. С другой стороны, она пользовалась большими привилегиями, что означало стремление правительства поддерживать на высоте благосостояние этого города. Уже при Ольгерде встречаем в литовской столице купцов из Новгорода, Пскова, из Риги и Москвы, из Кенигсберга и Данцига и даже из Владимира и Львова. Таким образом здесь был узел торговых сношений между югом и севером, западом и востоком. Сюда Гедимин так удачно звал христиан всех исповеданий обещал им религиозную свободу, право свободной торговли и особенно сзывал ремесленников и даже земледельцев. К сожалению, мы мало знаем относительно материального роста этого города. В 1387 г. Ягайло дает ему привилегию на магдебургское право. Это была первая в государстве привилегия, данная первенствующему городу. Она была началом длинного ряда привилегий, которыми пользовались виленцы. В первой половине 15 в. город освобожден от мыта по всей территории Великого княжества, он имеет свободу от мостовых и других мелких пошлин, особую привилегию на беспошлинный проезд через езы по Вилии и Неману, получает привилегию на ярмарки и на устройство гостинного двора для иностранных купцов. Городская ратуша имеет исключительное право пользования городскими весами и взимания за это особой пошлины, город имеет монопольную постригальню сукон и шерстяных материй, монополию продажи пива, меда, хмеля и вина. Он имеет воскобойню, в которой все обязаны были переливать свой воск. В 16 в., как мы отчасти видели, объем торговых отношений Вильны был весьма широк. Виленцы не только сами ездили в Москву, Польшу и Пруссию, но сюда приезжали для торга турки, армяне, москвичи, поляки и иные гости. Здесь были склады немецких сукон, восточных ковров, дорогих каменей. Через Вильну в Москву шли косы, серебро. Много московских товаров проходило на Запад через руки виленских купцов. К концу 16 в. можно наметить несколько торговых крупных домов, вроде дома Мамоничей., Брука, торговавшего венгерским вином, Мартина Шлегеля, Свирида Шостака, который провозит большие партии кос, ножей, турецких товаров и пр. Московские меха в 16 в. главным образом попадали в руки виленцев, они очень интересовали немцев, многие из которых поселились в Вильне именно с целью торговли мехами. Тут же, как мы говорили, можно было встретить представителей других национальностей, в том числе англичан и шотландцев с их разносным торгом мелкого товара («шкоты»). В конце 16 в. в Вильне был особый Московский гостинный двор, который поражал иностранцев обилием мехового товара. Река Вилия иногда настолько запружалась подходившими судами, что они должны были ждать очереди, чтобы войти в город. И это случалось в конце 17 в., когда торговля Вильны уже была на закате.
