Канун трагедии А.О. Чубарьян

Важной для советских руководителей была позиция Англии и Франции. В Москве считали ситуацию весьма благоприят­ной, поскольку шла война между Германией и англо-француз­ским блоком. Многочисленные послания советских послов из Лондона, Парижа и других стран убеждали советских лидеров, что англо-французское вмешательство практически невероят­но. Позднее, уже после зимней войны, выступая на совещании в ЦК ВКП(б) по итогам войны, Сталин говорил о благоприятной международной обстановке для финской кампании — война на Западе, где "три самые большие державы вцепились друг другу в горло. Когда же решать вопрос о Ленинграде, если не в таких условиях, когда руки (этих держав. — А.Ч.) заняты и нам предо­ставляется благоприятная обстановка, чтобы их в этот момент ударить"55.

Существует весьма важный вопрос о том, как далеко шли советские планы в отношении будущего Финляндии. Скорее всего, первоначально в Москве намеревались точно следовать прибалтийскому примеру — получить ключевую военную базу в Финском заливе, расширить территорию на Карельском пе­решейке, разместить там небольшие контингента войск, а затем в удобный момент попытаться решить и более широкую задачу о смене режима в Финляндии, возможно, путем измене­ний в составе финского правительства. И все это мыслилось осуществлять, используя войну между Германией и англо­французским блоком. Именно характер этой войны, когда обе стороны не предпринимали активных военных действий, со­храняя некое равновесие сил, позволял СССР решить задачу "освоения" территорий, принадлежащих ранее России.

Одновременно в Кремле, очевидно, учитывали и еще одно обстоятельство. Как раз в октябре из Берлина последовало предложение о мирных переговорах. Всем было ясно, что это было чисто пропагандистское заявление, сразу же отклонен­ное Лондоном. И все же постоянные опасения о возможности соглашений между "империалистическими странами" застав­ляли советских лидеров спешить реализовать свои намерения и планы, согласованные с Германией, поскольку в случае мирных переговоров немцы могли и воспрепятствовать этому. В Моск­ве связывали решение финского и прибалтийского вопросов с обеспечением большей безопасности СССР в обстановке вой­ны в Европе. Стремясь удерживать страны Прибалтики и Фин­ляндии вне конфликта и создавая там советские военные базы, Советский Союз укреплял свои позиции в этом регионе, усили­вал влияние на севере Европы в целом, ограничивая сферу дей­ствий и активности западных держав и Скандинавских стран. Решив пойти на применение военной силы, в Москве, видимо, также рассчитывали продемонстрировать военные возможно­сти СССР, причем перед обеими враждующими группировка­ми, включая и Германию.

В сложившейся ситуации Сталин, видимо, посчитал воз­можным ускорить события и добиться реализации не только советских требований, предъявленных Финляндией, но и дру­гой задачи, связанной со сменой власти внутри Финляндии. Для этой цели и было решено использовать силы компартии в самой Финляндии и финских коммунистов, проживавших в Советском Союзе и работавших в Коминтерне.

В Москву был вызван известный финский коммунист Туо— минен. В те же дни, между 10 и 15 ноября Сталин и наиболее близкие к нему лица из руководства партии и страны выдвину­ли идею создания "народного правительства" Финляндии, о ко­тором должны были объявить после вступления советских войск на финскую территорию. Для этой цели был выбран на­ходившийся в Москве известный деятель финской компартии О. Куусинен. Он входил в состав Исполкома Коминтерна. В по­мощь ему в Москву были вызваны и другие лица. Одновремен­но предполагалось немедленно приступить к созданию воен­ных формирований этого "народного правительства" из числа финнов и карел, проживающих на северо-западе Советского Союза. Уже 11 ноября Ворошилов издал специальный приказ о начале формирования армии "народного правительства"56, ко­торое, как предполагалось, вступит на территорию Финляндии одновременно с Красной Армией. Оно будет немедленно при­знано Советским Союзом и по мере продвижения Красной Армии и создаваемых финских вооруженных формирований должно будет усиливать свое влияние внутри страны.

Так, объединились в единое целое геополитические пробле­мы и идеи мировой революции — восстановление территории и границы старой России и распространение социализма и со­ветской модели развития. В военно-стратегическом плане на­мечаемые шаги должны были укрепить советские позиции в Восточной и Северной Европе и содействовать обеспечению безопасности страны.

К началу 20-х чисел ноября советское руководство посчита­ло, что военная, политическая и пропагандистская подготовка к военным действиям завершена. Оставалось лишь использовать для этого какой-либо повод. И события не заставили себя долго ждать. Уже 26 ноября "Правда" опубликовала резкую статью, направленную лично против финского премьер-министра. А на следующий день ТАСС выпустило специальное сообщение о том, что финская артиллерия обстреляла на Карельском пере­шейке советскую территорию, в результате чего было убито че­тыре красноармейца. По названию местности этот эпизод вошел в историю как "выстрел в Майниле". Финское руковод­ство, в свою очередь, заявило, что обстрел велся из советских орудий. В дальнейшем обе стороны обвиняли друг друга в пред­намеренной провокации.

В книге "Зимняя война" указывается, что выстрелы в Майни­ле были "инспирированы СССР"57. Одновременно в советской пе­чати появились сообщения о столкновениях и в других районах. В Москве не согласились с финским предложением о совместном расследовании. Вместо этого Наркоминдел направил правитель­ству Финляндии резкую ноту протеста, требуя принятия немед­ленных мер и отвода своих войск от границы. В ответ финское правительство предлагало отвести от границы и финские, и совет­ские войска. 28 ноября в своем ответе Наркоминдел отверг все предложения финнов, обвинив их во враждебности и сообщил, что СССР денонсирует пакт о ненападении с Финляндией.

29 ноября Молотов направил финскому посланнику в Москве ноту, в которой уведомил правительство Финляндии, что СССР не может больше поддерживать с ней "нормальные отношения" и отзывает "своих политических и хозяйственных представителей"58. В тот же день Молотов выступил с речью по радио, в которой возложил на финские власти всю ответствен­ность за обострение советско-финских отношений. Он указал также, что финский народ должен сам решать свои внутрен­ние и внешние дела.

По некоторым данным, в ночь с 28 на 29 ноября в Кремле со­стоялось совещание, продолжавшееся восемь часов. Видимо, на нем было принято решение о начале военных действий, что и произошло на следующий день59. 30 ноября Молотов в беседе с германским послом Шуленбургом сообщил, что советские войска перешли финскую границу и что "действует авиация"60.

И точно в соответствии с подготовительными мероприятия­ми 1 декабря было объявлено, что в маленьком городке Терий— оки, расположенном на финской территории, уже занятой советскими войсками, образовано Народное Правительство Финляндской Демократической Республики во главе с упоми­навшимся О. Куусиненом. Советское правительство немедлен­но установило с ним дипломатические отношения, и на следую­щий день Молотов и Куусинен подписали в Москве Договор о взаимопомощи и дружбе61. В нем отмечалось, что "финлянд­ский народ образовал свою Демократическую Республику" и "наступило время для осуществления вековых чаяний финско­го народа о воссоединении карельского народа с родственным ему финским народом"62. По договору Советский Союз полу­чал все то, что предъявлялось финским властям в октябре (о. Ханко и прилегающие территории, часть территорий на Ка­рельском перешейке и т.д. и в обмен СССР уступал Финляндии район Северной Карелии площадью 70 тыс. кв. км).

Итак, советское правительство приступило к реализации не только программы максимум, но и к попыткам смены пра­вительства Финляндии. Куусинен находился в постоянном контакте со Сталиным, Молотовым и советским военным ко­мандованием, согласовывая с ними все шаги нового прави­тельства.

Расчет Сталина был совершенно очевиден. Он мало сомне­вался в том, что Красная Армия добьется немедленных и быст­рых успехов и вступит в финскую столицу. Предполагалось, что "правительство Куусинена" тотчас же приступит к преоб­разованиям в стране в намеченном направлении. Состав пра­вительства, его первые заявления и шаги не оставляли никако­го сомнения, что речь должна была идти о включении Финлян­дии в орбиту социализма.

В Советском Союзе не реагировали на первые зарубежные отклики в мире на происходившие события63. А они выявили любопытную картину: создание правительства Куусинена вы­звало бблыпий шок, чем начало самих военных действий. Со­ветский посол во Франции Я.З. Суриц телеграфировал уже 2 декабря: прежние "разговоры, что СССР своими действиями преграждает путь германской агрессии, почти совершенно за­молкли". Созданием правительства Куусинена СССР фактиче­ски полностью перечеркнул ту линию, которую он проводил во время польских и прибалтийских событий в сентябре — начале октября 1939 г.

Во всех странах Запада на первый план снова вышли обви­нения СССР в распространении мировой революции. Как за­метил тот же Суриц, «особенно обиженными себя чувствуют французские сторонники "черчиллевского варианта" — вроде бы Москва действует как наследник Петра Великого и вдруг — Куусинен»64. Такими же были настроения в Англии, Италии и других странах. Особенно острой и болезненной была реакция в Скандинавских странах, которые помимо геополитических угроз увидели в советских действиях опасность "социального" нажима на Швецию, Норвегию и на всю Скандинавию. По вос­поминаниям A.M. Коллонтай, шведская печать и даже "левые" круги осудили создание правительства Куусинена. Журналист Викман, имевший репутацию антифашиста, писал в газете "Дагенс Нюхетер": "Что это за договор с Куусиненом? И что за Териокское правительство? Неужели Москва хочет последо­вать дурному примеру фашистской Испании и создать марио­неточное правительство на манер франкистского, чтобы раз­жечь гражданскую войну в Финляндии?". Да и в записях самой Коллонтай, всегда, естественно, поддерживавшей действие со­ветского правительства, явно сквозило непонимание акции с правительством Куусинена65.

Тень Коминтерна снова нависала над Европой. Мы не име­ем сведений, просчитывалась ли подобная реакция в Кремле. Скорее всего, советские лидеры полагались на быстрые успехи Красной Армии и на неспособность стран англо-французского блока, США и Скандинавских стран предпринять что-либо ре­альное и серьезное против Советского Союза.

* * *

Ход и итоги советско-финской (зимней) войны подробно описаны во многих трудах финских, российских и западных ученых. Остановимся лишь на трех основных проблемах — во­енной, внутриполитической и дипломатической.

В плане чисто военной операции Советский Союз сразу же столкнулся с бблыпими трудностями, чем ожидал. Мы помним заявления советских военачальников о двух неделях и т.п. Но уже к середине декабря обнаружилось, что финское сопро­тивление было весьма упорным. Вначале Молотов объяснял, что Красная Армия вынуждена преодолевать густую сеть мин­ных полей. Но уже очень скоро стало очевидным, что советские войска не могут прорвать известную "линию Маннергейма", несут тяжелые потери. К тому же впервые с 1928 г. в Финлян­дии были сильные морозы.

Оказалось, что советским войскам не хватало боевой техни­ки и обмундирования, военное командование действовало мало согласованно. 500-тысячная армия не могла ничего сделать со значительно менее численной финской армией. Красная Ар­мия несла все возрастающие потери и в живой силе, и в само­летах, и в танках. Финны сбивали десятки советских самолетов, тысячи солдат были убиты, ранены или обморожены в финских лесах.

31 декабря германский генеральный штаб, который очень внимательно следил за ходом военных операций в Финляндии, обнародовал свою оценку действий Красной Армии. В отчете говорилось: "По количеству это была гигантская военная ма­шина... Организация, оборудование и уровень руководства бы­ли неудовлетворительными; хотя в общих принципах подход руководства был неплохим, но сами командующие войсками были слишком молоды и неопытны. Система коммуникаций, связи и транспорта также плохо работала. Русские солдаты в своей массе не были обучены обращению с современной техникой, офицеры — новым методам командования"66.

В 1942 г. тогдашний советский посол в США М.М. Литвинов заявил, что "Красная Армия не была готова к войне против Финляндии, потому что такая война не планировалась". Види­мо, прав был Макс Якобсон, когда написал, что скорее у совет­ских лидеров были другие расчеты, они не ожидали столь силь­ного финского сопротивления67.

Судя по многим данным, в Кремле были раздражены и обескуражены военными неудачами Красной Армии. В конце декабря 1939 — начале 1940 г. у Сталина проходили постоянные заседания, на которых были приняты решения о смене значи­тельного числа военных командиров и наращивании воору­женных сил, действующих в Финляндии. Очевидно, что они были вызваны не только военными соображениями. На карту был уже поставлен престиж Советского Союза. Сталин, Моло­тов, Ворошилов и другие советские лидеры постоянно говори­ли о силе и мощи Красной Армии, о том, что она готова сокру­шить любого противника. И теперь в глазах всего мира Красная Армия не может ничего сделать с маленькой страной, в отноше­нии которой у советских лидеров были столь сильные амбиции.

На финский фронт были срочно переброшены войска с Ук­раины, из Сибири и из других округов. По некоторым оценкам, общая численность советских войск в Финляндии достигала в итоге 1 млн человек. Начался перевод в Финляндию значитель­ного количества новой техники. Одновременно произошла за­мена десятков военных руководителей. Многие из них были осуждены за "измену, предательство и трусость". Вместо гене­рала К.А. Мерецкова, командовавшего частями Красной Ар­мии, был назначен маршал С.К. Тимошенко, командовавший Северо-Кавказским, Харьковским и Киевским военными окру­гами.

Нарком по военным делам К.Е. Ворошилов был фактически отстранен от общего руководства войной в Финляндии, отныне его осуществлял С.К. Тимошенко. Он срочно подготовил вой­ска к наступлению. Главный упор делался на Карельский пере­шеек, где были сосредоточены 25 советских дивизий, основной задачей которых был прорыв "линии Маннергейма". 1 февраля советская авиация приступила к массовым бомбардировкам и артиллерийскому обстрелу финских позиций. 6 февраля нача­лось финальное наступление 300 тыс. советских войск. Финны отчаянно сопротивлялись, и лишь 16 февраля начался их массо­вый отход с оборонительных позиций в западной части Карель­ского перешейка.