С момента образования Болгарского государства подавляющее большинство его подданных составляло оседлое славянское население, основным занятием которого было земледелие и скотоводство. Еще до появления в Подунавье славяне имели длительные контакты с позднеримской провинциальной культурой, подготовившие восприятие ими достижений передовой для той эпохи ранневизантийской цивилизации. К тому же славяне, населявшие Болгарию, жили до этого около столетия в левобережье Дуная, в непосредственном соседстве с империей. Но в особенно тесном общении с автохтонами (романизированными и эллинизированными фракийцами и с греками) они находились после переселения во второй половине VI — начале VII в. на земли к югу от Дуная.
Все это обусловило ускорение темпов развития славянского общества. Совершавшийся у славян еще до переселения переход от подсечно-огневого земледелия и нерегулярного перелога к устойчивому севообороту значительно ускорился на новых, издавна культивировавшихся землях. Существенные сдвиги произошли в скотоводстве: выросла роль овцеводства и свиноводства, рогатый скот стали содержать в основном в качестве тягловой силы и ради молочных продуктов. Славяне активно воспринимали ранневизантийскую агротехнику, внедряли неизвестные им ранее сельскохозяйственные культуры.
На рубеже VIII—IX вв. складывается болгарский город не только как военно-административный, но и как торгово-ремесленный центр. Часть городов, особенно на Дунае и на черноморском побережье, сохранилась от поздней античности, перейдя в средневековье (хотя и через упадок и аграризацию) в «готовом виде», часть была отнята у Византии в IX—X вв., часть основана заново (Плиска, Преслав). Возрождавшиеся древние и новые города развивались на феодальной основе. Большинство их жителей составляли свободные ремесленники, обычно сами в то время торговавшие своими изделиями. Они владели собственным инструментом и самостоятельно трудились в мастерской (лавке). Для болгарских, как и для большинства балканских, городов было характерно неполное отделение ремесла от сельского хозяйства: ремесленники обычно вели близ стен города, а иногда и внутри них небольшое хозяйство, а сельские жители много орудий труда и предметов быта изготовляли сами. Однако в Преславе в X в. уже существовали целые торговые ряды: часть продукции производилась, видимо, уже не на заказ, а на рынок.
Вторжение протоболгар — полукочевников и кочевников — не изменило в целом земледельческого хозяйства славян. Относительная малочисленность протоболгар обусловила быстрый процесс их оседания на землю и постепенное слияние со славянским земледельческим населением. В конце IX — начале X в. этот процесс в целом завершился.
В левобережье Дуная славянская община трансформировалась из кровнородственной в территориальную земледельческую, которой были присущи сочетание малых и больших семей и периодические переделы пахотной земли, находившейся в верховной собственности общины в целом. Переход к соседской общине, в которой пахотная земля стала собственностью отдельных (малых и больших) семей, завершился уже на территории Византийской империи. Согласно византийскому юридическому сборнику — «Земледельческому закону» (начало VIII в.) община была уже соседской с явно выраженными признаками имущественной и социальной дифференциации. Отраженные в этом законе отношения были, видимо, свойственны и тем районам Фракии и Македонии, которые вошли в состав Болгарии в VIII—IX вв. До конца существования Первого Болгарского царства (1018 г.) большинство его населения составляли лично свободные непосредственные производители в деревне и городе. Классы феодалов и зависимого крестьянства находились еще в процессе становления.
Со времени образования болгарского государства централизованная эксплуатация была, несомненно, главенствующей формой изъятия прибавочного продукта у свободных общинников и горожан. О размерах трудовых повинностей можно судить по грандиозным оборонительным сооружениям первых 150 лет существования Болгарии, а о размерах натуральных взносов в казну — по крупным торговым операциям, которые хан и высшая знать совершали на рынках Византийской империи, сбывая здесь предметы роскоши и дорогие изделия, кожу, шерсть, лен, мед, воск, скот. Эта торговля имела большое значение для болгарского казначейства и регулировалась договорами с Византией.
В первые полтора века часть пограничных («окольных») областей — «славиний», входивших в Болгарию, сохраняла внутреннюю автономию. Их население, несомненно, также платило налог (дань) и несло повинности в пользу и казны, и своих вождей (князей). Отличия в статусе славян и протоболгар утратили, вероятно, значение с ликвидацией административного дуализма к середине IX в.
О принципах и нормах налогообложения в дохристианскую эпоху и первые сто лет после крещения данных нет. После принятия христианства (865 г.) они были, возможно, близки к византийским. Известно о регулярных в Болгарии в 70-х годах X в. налоговых описях (кадастрах). Согласно грамотам Василия II Болгаробойца, уже в X в., при Петре и Самуиле, налоговым тяглом в Болгарии, как и в Византии, являлась упряжка волов и обрабатываемый с ее помощью участок. Налог с тягла вносился натурой (пшеницей, просом, вином), Тяжесть централизованной эксплуатации стала одной из главных причин возникновения в Болгарии антифеодальной ереси богомилов (см. ниже).
О первых этапах формирования в Болгарии феодального землевладения известия отсутствуют. Известно, что хан Крум в начале IX в. повелел богатым наделять разорившихся имуществом так, чтобы они впредь не нищенствовали. В этом распоряжении усматривают намек на испомещение крупными собственниками безземельных крестьян в своих владениях на условиях уже феодальной зависимости.
Проявившееся на рубеже X—XI вв. сходство процесса феодализации в Болгарии и Византии позволяет думать, что в Болгарии, как и в империи, опережающими темпами складывались имения правящего дома, а затем (после принятия христианства) и духовенства. К середине IX в. правители Болгарии создали обширный фонд государственных земель, закрепив права короны на межобщинные пустоши, выморочные и конфискованные владения, значительную часть присоединенных в ходе войн византийских земель. Сначала ханы (князья) жаловали служилой знати незаселенные угодья, где она создавала свои имения. Возможно, на этой стадии шире, чем впоследствии, применялся труд рабов.
Во второй половине IX в. государи жаловали уже и организованные имения (чаще — церкви и монастырям). В начале XI в. церковное землевладение обладало широкими иммунитетными привилегиями. Зависимых от церкви болгарских крестьян источники не отличают от византийских париков. По масштабам развития крупного землевладения Болгария еще уступала империи. Тем не менее и здесь к началу XI в. оформились основные институты феодального строя. Принципиально структура земельной собственности была сходна с византийской: частное землевладение делилось на крупное (феодалов) и мелкое (крестьян); большинство налогообязанных сел владело угодьями, находившимися в общинной собственности; все прочие земли, за пределами частных и общинных, входили в фонд княжеских (государственных) владений. Преобладало, однако, мелкое крестьянское землевладение. Наличие широкого слоя свободных крестьян, составлявших основу войска царя Самуила, позволило Болгарии с ее гораздо меньшими ресурсами, чем у империи, оказывать ей сопротивление в течение почти 40 лет.
В период византийского господства (1018—1186 гг.) множество земель Болгарии вошло в домен императора, особенно в Северо-Восточной Болгарии, где византийцы опасались основывать свои вотчины. Темпы развития крупного землевладения замедлились в этом районе, подвергавшемся преимущественно экстенсивной эксплуатации (взимание налогов, организация крупных скотоводческих хозяйств, в частности конных заводов). Напротив, на западе и юго-западе, особенно в долинах Струмы и Вардара и в верховьях Марицы, складывание крупного частного землевладения ускорилось, и уровень развития феодализма быстро приближался к существовавшему на исконно имперских территориях. В этой части Болгарии в XI — первой половине XII в. выросли крупные владения византийской служилой, военной и чиновной знати, в частности имения трех последовательно правивших династий (Дуки, Комнины, Ангелы). Здесь же сложились и крупные имения афонских монастырей. С конца XI в. византийские императоры стали раздавать болгарские земли в пронии — пожалования на условиях несения государственной (чаще — военной) службы. Первоначально пронии предоставлялись на срок жизни и означали лишь право прониара собирать в свою пользу часть государственных налогов с населения определенной территории и управлять ею. Но пронии быстро превращались в земельные условные, а затем — в наследственные иммунитетные имения и к концу XII в. нередко мало отличались от родовых вотчин. Раздача проний означала распространение права государственной (императорской) собственности на земли свободных крестьян — налогоплательщиков, превращение их в феодально-зависимых.
Феодальное землевладение местной болгарской знати (боляр) не исчезло полностью в Болгарии и после византийского завоевания. Временно подорванное, оно окрепло к концу XI в. Часть боляр несла императорскую службу, часть занималась только своим хозяйством, но и она обретала со временем иммунитетные льготы. Многие из боляр возводили в своих имениях укрепления, создавали свой штат управителей в городах, где они имели подворья и лавки, сбывали продукцию своих вотчин. Крупные боляре в западных и юго-западных болгарских землях, стремясь к полной независимости от империи, исподволь создавали собственные княжества.
В Северо-Восточной Болгарии пожалования получали преимущественно знатные пришельцы, в том числе беглецы-изгои из русских княжеств. Здесь был широкий слой мелких и средних феодалов. Они быстро усиливались во второй половине XII в., даже возводили крепости в своих усадьбах. Таково, видимо, было происхождение Тырнова, лежавшего в центре владений Федора и Асеня, ставшего позднее столицей Второго Болгарского царства.
Под византийским владычеством феодализм на болгарских землях достиг зрелых форм. Большинство крестьянства составляли зависимые частновладельческие и государственные (императорские) парики. Формально они признавались свободными, имели право перехода (рассчитавшись с господином), передавали хозяйства по наследству, могли отчуждать землю вместе с лежавшим на ней тяглом. На практике их зависимость от господина была значительной. Парики платили господину в 2—3 раза больше, чем вносили в казну в качестве налога свободные поселяне. Слой свободных крестьян еще сохранялся и был более широким к концу XII в. в Северо-Восточной Болгарии. Уровень эксплуатации возрастал. В середине XI в. власти стали все реже созывать крестьянские ополчения, зато были резко повышены налоги и повинности. С развитием иммунитета контроль центральной власти над крупным землевладением и масштабами его привилегий слабел, и парики иммунистов оказались фактически в полной власти своих господ.
Завоевание Болгарии империей привело к оживлению ремесла и торговли в болгарских городах. Сложились постоянные рынки. В XII в. регулярные ярмарки устраивались близ крупных монастырей. Как крупные торгово-ремесленные центры поднялись Средец (София), Ниш, Видин, Дристра, Шумен, где имелось подворье русских купцов. Росли товарные связи.
Предоставление императорами с конца XI в. огромных торговых льгот купечеству Венеции и Генуи отрицательно сказалось на всех балканских городах империи, в том числе болгарских. Активную оптовую торговлю вели крупные вотчинники, что привело к экономическому засилью феодалов в городах. Отсутствие в городах профессиональных торговых и ремесленных организаций (цехов), налоговый гнет, превращение части горожан в париков — все это обусловило аморфность социальной структуры городского населения.
Оформление институтов государственной власти продолжалось в Болгарии и в VIII—IX вв. Конкретное соотношение сил и внешнеполитическая ситуация определили значительную самостоятельность ряда «окольных» славиний, в число которых входили, вероятно, и племенные славянские объединения, составлявшие некогда часть союза «Семь родов». Непосредственная власть хана сразу же установилась над славянами в восточных и северо-восточных областях нового государства.
Ярко выраженной особенностью Болгарского государства на первом этапе была усложненность синтезных процессов. С VII по X в. там проходил синтез институтов автохтонного (славянского) и протоболгарского обществ. Как упоминалось, результаты греко-славяно-протоболгарского синтеза были более ощутимы в сфере экономики и менее (по крайней мере, до крещения Болгарии) — в государственно-политической области. Причины этого состояли в недостаточной для адаптации имперских институтов зрелости славянского (а затем славяно-протоболгарского) общества в VI — первой половине IX в., а позднее — в остром противоборстве с империей: формы ее общественно-политического устройства сознательно отвергались протоболгарской и славянской знатью. Положение изменилось после крещения Болгарии, но и тогда влияние империи в государственнополитической сфере осталось ограниченным: аппарат власти в Болгарии уже оформился, вполне отвечал местным условиям и был освящен традицией.
Синтез славянских и протоболгарских институтов, напротив, не привел к существенным сдвигам в экономике (победу одержал славянский земледельческий хозяйственно-культурный тип), но отчетливо проявился в сфере политической. В центральном аппарате и кое-где в местном управлении до второй четверти IX в. преобладали учреждения протоболгарского общества, тогда как в полуавтономных славиниях правила признававшая верховную власть хана славянская знать. В результате синтеза началось, с одной стороны, внутреннее перерождение органов власти протоболгар, восходивших к кочевым племенным союзам, в стабильные территориальные институты управления массами оседлого населения, а с другой стороны, стагнация политической структуры подконтрольных хану славиний.
Объединение столь разных в этнокультурном отношении обществ оказалось жизнеспособным потому, что оба они находились на стадии интенсивного разложения строя военной демократии. С приходом протоболгар ускорилось преодоление племенного партикуляризма, конституировались органы центральной власти, повысился военный потенциал укреплявшегося государственного объединения, сложились его границы и система их обороны. Развитая сеть земледельческих поселений славян и упрочившаяся в славиниях регулярная эксплуатация общинников обеспечили, в свою очередь, материальный базис государства, содержание его аппарата и необходимые средства для военных предприятий.
Междоусобицы середины VIII в. в Болгарии были вызваны недовольством славянской знати (составлявшей большинство господствующего слоя) отстранением ее от высших постов в центральном аппарате. Сопротивление родовой протоболгарской аристократии было в конце концов преодолено; укрепилась власть хана, ускорилось слияние правящих верхов обоих народов в единый господствующий класс. Процесс этот сопровождался постепенным переходом политического преобладания к славянским социальным верхам, из которых формировался быстро растущий слои служилой знати, непосредственно подчиненный хану.
