После чего раскурил сигарету, поднялся и подошёл к окну. Наблюдая как две его младшие дочери, Татьяна и Кемиль, после завтрака и перед занятиями, насыпают корм в кормушку для птиц. А за ними с веток наблюдают синички. Ну и графиня Константинопольская осталась в Санкт-Петербурге, в то время как её мама Гвашемаш отправилась в Константинополь, готовить дворец Долмабахче к экстренному приёму императора среди зимы. Ну и заодно купить себе особняк напротив дворца. При этом девочек сопровождала фрейлина одной из них. Девушка с Гавайских островов, которая, кутаясь в шубе, в шапке и перебирая ногами в сапожках, стояла рядом с ними. В то время как его старшая дочь и племянница должны были на автомобиле, и в сопровождении уроженки уже Китая, уже отправиться в гимназию. И его примеру, давать детям системное, а не домашнее образование, последовали и другие члены царской семьи.
В этот момент открылась дверь в кабинет. И появившийся в проёме адъютант доложил:
— Ваше величество, вы приказали докладывать о таковом. Пришли сообщения, что во Владивосток прибыли броненосец "Гангут" и три броненосца береговой обороны. Ещё четыре броненосца береговой обороны покинули Сингапур и взяли курс на Шанхай.
Царь посмотрел на офицера, всё так же стоя возле окна с сигаретой в руке, и кивнув, поблагодарил. По крайней мере, формирование соединения, призванного было защищать Приморье, было завершено. А прибытие ещё четырёх броненосцев в Порт-Артур позволяло создать и соединение флота, призванное оказывать поддержку сухопутной армии В Западном Корейском заливе. Сформировать полностью крейсерскую дивизию, для действия на коммуникациях Японии уже не успевали. Большая половина из числа вспомогательных крейсеров, ещё не была готова к боевым действиям. Но это можно было завершить и после начала боевых действий. И теперь царя больше волновало, успеют ли полностью собрать выделенные корабли в Порт-Артуре. Или они будут вынуждены остаться в Южно-Китайском море. Отвлекая японцев, ведением боевых операций, в районе Формозы.
4
И при всём при этом царю приходилось ещё и заниматься обеспечением собственной безопасности. Причём угроза, если верить докладам Зубатова, исходила не только от революционеров, но и самой царской семьи. Хотя лидер боевой организации социалистов -революционеров, некто Гершуни, собирался убить царя. Считая, что именно это, позволит состояться революции и ликвидирует черту осёдлости. Уж очень она мешала одному народу. В том числе и её представителям в САСШ, которые спали и видели, что развернут свою деятельность в восточной части России. Но вера которых, весьма ограничивала их деятельность восточнее этой черты. При этом практически все революционные партии в России находились на содержание иностранных государств. А их было много, как социал-революционного толка, так и социал-демократической направленности. Особенно при условии, что все делились не только по своим политическим взглядом, но и по национальности. Так социал-демократы были не только общероссийские, но и ещё польские, финские и еврейские. А помимо так сказать российских социалистов-революционеров имелись и их малороссийские собратья, в частности Семён Петлюра. Причём эти эсеры малороссийского разлива были чуть ли не главными националистами в России. Уступаю тут, пожалуй, только полякам и финнам. В общем, тут даже Николай не стал в них разбираться, а распорядился Зубатову все местечковые партии прижимать. Пусть и просто дискредитируя их.
Хотя были и те, кого царь приказал, и нейтрализовать, причём тихо и, не привлекая внимания. Вот Пилсудский до Японии и не доехал. Где то в Индийском океане выпав за борт парохода. Царю хватала и деятельности японского военного атташе в России, полковника Акаси. Который, не стесняясь, раздавал британские деньги российским революционерам. И ведь брали практически все, за исключением большевиков. Из-за чего Николай и сделал ставку на эту партию. Плюсом являлось, что большевики, а разделение партии, пусть формально она и была едина, практически уже свершилось, согласно своей программе минимум, планировали первоначально захватить власть и проводить буржуазно-демократические преобразования. И только создав необходимый развитый буржуазный базис проводить социалистические преобразования, диалектика, однако. И в этом царь и собирался опереться на эту политическую силу. Сам, собираясь сначала провести необходимые буржуазные преобразования. Что бы проект и соответственно внешний вид, какого ни будь государственного здания, где-нибудь на Камчатке, не утверждали в Санкт-Петербурге. Личной подписью царя. А ту, есть Дума на Камчатке, вот пусть и решает, как её здание будет выглядеть.
Но не всех такой подход устраивал, и одни хотели ускорение революционного процесса, других не устраивало положение их народа, третьи просто отрабатывали получаемые деньги, вот и продолжался, как бы революционный, террор в России. Что вынудило царя несколько изменить свою охрану. С одной стороны конвой ни куда не делся. И всё время сопровождал Николая и нёс охрану вокруг его резиденций. Плюс террористам, при проведении их акций, ещё была свойственна некоторое понятие о чести. Если уж они считали, что собираются охотиться на "красную дичь", то и им положено рисковать своей жизнью. Да и стремились, что бы при проведении их акций страдало как можно меньше неповинных. В частности, как знал из одной из своих историй, из воспоминаний такого террориста, один раз они отказались от убийства его дяди, Сергея Александровича, из-за того что с ним в карете находились дети. Вот и они пока и не задумывались об использовании снайперских винтовок. Тем паче, что пока подобные прицелы были телескопическими. И порой длинной не меньше самой винтовки. И стоили так, что были не по карману даже военным.
При этом следует помнить, что взаимодействие снайперов требует устойчивой и голосовой радиосвязи. С миниатюрными радиостанциями. С помощью посыльных и радиостанций размером с фургон, да ещё и работающих с помощью телеграфного ключа взаимодействие не обеспечить. Хотя четвёрки, из службы Зубатова, со снайперской винтовкой и биноклями, для наблюдателей на удобных позициях, вокруг резиденции при следовании кортежа царя и размещали. Но пока только скорее наблюдая за обстановкой. Так ни разу и, не оказавшись применёнными в течение нескольких лет. Но пока царь просто приучал службы безопасности к тому, что может возникнуть такая угроза, от длинноствольного оружия. И все удобные подобные позиции должны контролироваться, а дистанционные угрозы нейтрализоваться даже таким способом. Но пока все эти снайпера ограничивались только наблюдением. И от них только высылались наряды полиции, для задержания тех, кто им показался подозрительными.
Ну а от метателей "адских машин" и террористов с револьверами, от применения кинжалов при политических убийствах уже отошли, хотя кинжалы и продолжали считаться самыми надёжным способом, гарантирующим поражение жертвы, было решено обороняться иначе. Во-первых, на маршруте процессии выстраивалась линия солдат или полицейских. При проведении официальных мероприятий, и возле резиденций, там, где маршрут однозначно был один, так точно. Хотя каждый раз маршрут перемещения Николая и менялся. И вдоль него, в людных местах, размещали агентов в штатском, которые и контролировали пространство, возле кортежа царя, наблюдая за обстановкой и в готовности применить крупнокалиберный кольты, при попытках нападения на кортеж царя.
И к тому же тут царь начал перемещаться на автомобилях. Используя картеж, из нескольких одинаковых автомобилей, с закрытыми салонами с зеркальными стёклами. И в каком, из них, будет находиться царь, сказать было сложно. В остальных, во время движения, находилась охрана. Что, в сумме, как и считал Николай, делало покушение на него террористов чрезмерно дорогим и маловероятным. Но вот в отношениях с семьёй возникали сложности. Как сообщил Зубатов, в царской семье зрел заговор, против царя. С целью его замены на другого, более удобного им. И во главе заговора стояла маМа, вдовствующая императрица. Ну а главными бенефициарами заговора были три дяди, братья отца, Владимир, Сергей и Алексей. Николай, правда, их уже отстранил от кормила власти. Первый не был командующим гвардией и Петербургским военным округом. Второго отстранили от командования гренадёрами, Московским округом и должности Московского губернатора. Ну а третий перестал руководить флотом. И о чудо, теперь, при Сандро, тех же денег на флоте стало хватать[11]. Единственный из дядей, кто не принял участие в заговоре, был великий князь Павел Александрович. Его Николай вернул из опалы, после его заключения им морганатический брака. И направил губернатором в Пуэрто-Рико. Причём как с детьми от первого брака, так и со всем семейством, возникшим в результате второго. И если верить Зубатову, то в заговоре были задействованы премьер-министр граф Игнатьев. Ну и военный министр, креатура вдовствующей императрицы, генерал Куропаткин. При этом следовало учитывать, что хоть великие князья и были отстранены от прямой власти, но их креатура то на местах оставалась.
Конечно, понимание что это рано или поздно случиться было. Уж сильно своими действиями царь затрагивал интересы землевладельцев. А личное благополучие это то, где только за только угрозу этому, безжалостно убивают. Ну и были те, как маМа, кто видели в его действиях угрозу сложившемуся порядку. Считая, что они только ведут к гибели государства, как системы. И для его спасения необходимо было проводить политику замораживания. Ну, или застоя, ну, или стабильности. Кому как удобно называть. И кое-какие меры, Николай противодействия предпринимал заранее. Этому способствовал тот же вопрос с отправкой гвардии на Дальний Восток. Пусть и не всей, где-то по батальону от каждого из полков, в местах дислокации оставалось. И заменой охраны его резиденции в столице, с гвардии, на части первой пехотной дивизии. Но вот наличие в заговоре военного министра планы царя путало. И путало весьма сильно. Если в заговор будут вовлечены армейские полки, то он не справиться.
Поэтому Николай и срочно отправил нарочного с запиской к генералу Куропаткину, что тот меняется в должности с военного министра, на начальника Генерального штаба. И начинает руководить деятельностью по обеспечению боевых действий на Дальнем Востоке. Ну а на место военного министра выдвигался генерал Сахаров. И что завтра они оба получат официальные распоряжения за подписью царя. С одной стороны их о такой ротации предупреждали. С другой, подобная ротация должна была дать царю время в любом случае сбежать в Константинополь, во дворец Долмабахче. Откуда Николай и собирался руководить страной. Ну и он приказал Зубатову вытягивать отряды частной военной компании к Константинополю. Размещая их в бывших фортах Чаталджинской укреплённой линии. Что бы они с одной стороны были и недалеко от Константинополя. С другой не бросались в глаза. Ну и взять ими, под негласную защиту, и сам дворец Долмабахче. Куда Николай собирался отправиться, как только недостроенные японские броненосцы и броненосные крейсера выйдут из Сингапура в Японию[12].
Ну и последнее на что нацелил Зубатова царь, это был негласный и по возможности скрытый контроль, за деятельностью британского посла и японского военного атташе. Причём если в отношении первого, а Николай помнил, что именно британский посол свёл все заговоры против Николая в феврале одна тысяча девятьсот семнадцатом году, просто следили за его контактами. А то зразу несколько заговоров, как царской семьи, так и крупных землевладельцев и военных, промышленников и революционеров тогда оказались под курированием британского и французского послов. А в результате в России за год случилось две революции снизу. Ну и теперь царь хотел, что бы за связями британского посла понаблюдали, с целью выявления его агентов влияния и не силового противодействия им. То вот в отношении полковника Акаши был строгий приказ. Арест, при первом же удобном случае. И нейтрализация, при попытке пересечь границу. По велению царя, полковник Акаши должен был остаться в России. В каком виде, вопрос был не важен.
5
В принципе всё было уже готово, для того что бы отправиться в Константинополь. Ну и полностью перевести управление боевыми действиями туда. По крайней мере, всё армейское управление, все правительство уже находилось в этой столице Российской империи. И в Санкт-Петербурге оставалось только управление флота. Сандро, Николай, доверял больше. А перенаправив всё управление армией и гвардией, в Константинополь, царь рассчитывал нарушить планы заговорщиков. Благо там, недалеко от этого города, и собирались отряды его частной военной компании. А на пришвартованной, к набережной у дворца Долмабахче, яхте "Оттоманка" постоянно находился дежурный отряд наёмников, и хранилось оружие для них. Отряды под видом матросов менялись каждый день. А вот оружие для них, в оружейке, на борту яхты, имелось постоянно. Но пока ещё действовал ультиматум японцев, который они сдерживали, преследуя в Индийском океане купленные японцами броненосцы "Сагами" и "Суво", и два броненосных крейсера "Касуга" и "Ниссин". И их постоянно преследовали корабли отряда адмирала Небогатова. Состоявшего из броненосцев "Император Николай I" и "Аврора", броненосных крейсеров "Ослябя" и "Дмитрий Донской". В сопровождении бронепалубного крейсера третьего ранга "Мария" и вспомогательных крейсеров "Днепр", "Рион", и "Печора". Как раз по два вымпела на каждого ещё не боеспособного японца. И они должны были вот, вот прибыть в Сингапур. После чего японцы и должны были разорвать дипломатические отношения и начать мобилизацию. И именно в этот день Николай собирался совершить дипломатический демарш. Направить микадо телеграмму о том, что он согласен со всеми условиями Японии. Одновременно известив об этом все ведущие европейские державы.
То, что его телеграмма к микадо не попадёт, пока Япония не возьмёт окончательный курс на войну, Николай знал. Но то, что после его телеграммы, на следующий день, все газеты ведущих стран мира представят его миротворцем, было важно, в идеологическом плане. Но пока японцы опасались за свои корабли. Хотя вот после Сингапура за свои корабли предстояло опасаться уже царю. И он уже решил, что как только отряд Небогатова достигнет Сингапура, то отряд, приняв уголь, разделяется. Оба броненосца, крейсера "Дмитрий Донской" и "Мария" максимально быстро уходят в Порт-Артур. А "Ослябя", со вспомогательными крейсерами сопровождает японские корабли до побережья Китая, после чего уходит на Филиппины и далее на Гавайские острова. Сопровождая уже пароходы с последними подразделениями дивизии морской пехоты, что направлялась туда.
Дислокацию своих войск на Дальнем Востоке царь себе представлял. Самая крупная группировка, из сил армии, находилась в Порт-Артуре, там помимо Квантунской крепостной артиллерии находились ещё части третьей и седьмой Восточно-Сибирских стрелковых дивизий. Дивизия морской пехоты и две бригады пластунов. Пусть одна и без одного батальона. Плюс там находилось две бригады десантных пушек флота. Ну и начали прибывать пулемётные роты и отдельные дивизионы артиллерии. Как гаубичной, так и всё тех же десантных пушек. И тут же находился пятый Восточно-Сибирский стрелковый полк, второй стрелковой дивизии. А сама вторая дивизия, вместе с восьмой Восточно-Сибирской стрелковой дивизией и дивизией морской пехоты, находилась во Владивостоке. При этом в состав второй дивизии включили отдельный сорок первый стрелковый полк. Сорок второй Восточно-Сибирский стрелковый полк находился на Сахалине. Но один его батальон находился на Камчатке. Шестая стрелковая дивизия и кавалерийская бригада Мищенко находились в Маньчжурии. В зоне КВЖД. В Мукден, из Читы, собирались перевести и боевой отряд автотранспорной команды. В Хабаровске находилась гвардия, включая и её кавалерию. Ну а остальные пять Восточно-Сибирских стрелковых дивизий находились в Восточной Сибири. По дорогам которой, эшелоны вели много что, в том числе и части пятой, просто стрелковой дивизии и Кавказской конной туземной дивизии. Ну и дополняли войска на Тихом океане части стрелкового полка на Гавайских островах и перебрасываемой туда дивизии морской пехоты. Что было, как знал царь, всё равно меньше, чем сила тринадцати японских полевых дивизии, трёх резервных дивизий и тринадцати резервных бригад.
