Филипп даже глазами захлопал.
Это она-то — честная девушка?
Да на ней пробы ставить негде! Вы о чем!? Она же... какая она вообще — девушка?!
— Ваше превосходительство...
— Поедешь сегодня к ней, предложение сделаешь честь по чести. Понял?
— Д-да. Но я же не могу жениться! Как тогда... все узнают!
Бецкой задумался. Да, если Эльмпт сейчас женится...
— Помолвку заключите. Я сам у вас свидетелем буду, понял? А если мадемуазель затяжелеет, тогда и женишься, небось.
Филиппу не хотелось. Но... есть такое слово — связи. Из-за Соньки его семья и так при дворе не в чести, а если еще и Бецкой добавит... ох, лететь ему далеко и печально! Не будет он так рисковать, лучше пообещать пока, а случится та свадьба, или нет... Наташа же умерла?
Вот и Марию может Господь прибрать, невелика проблема!
Так что на помолвку Филипп согласился с чистой совестью.
Софья де Лафон порадовалась.
Все тихо, мирно, исчезновение Наташи, наконец-то, списалось, можно не волноваться, ее собственные дела тоже трясти никто не будет, а Эльмпт...
Пусть помолвка, это тоже честное слово, дворянское, и документы уже составили, какие надо. Женится после войны, никуда не денется, или позора ему будет на всю жизнь.
А вот и ладно!
Обе дочки пристроены, а там и она при них свой век доживет.
Благостно!
И Софья с новым усердием принялась за дела Смольного. *
*— не особо преувеличиваю. Можно почитать про Бецкого — та еще пакость, не думаю, что все смолянки, с которыми он сожительствовал, к нему доброй волей шли. И стишки про Смольный ходили своеобразные. Народ все видел — и не молчал. Прим. авт.
* * *
— Дура!
— Идиотка!
Ругались мужчины с сердцем.
Ну что за баба!
Ведь все, все возможности у нее были, а она даже яд нормально дать не смогла!
И попалась, и пилюли оставила, и русские, кто б сомневался, яд распознали! Не полные же они дураки! Это в прессе можно их как хочешь выставлять, народ все скушает, еще и облизнется!
Плебеям такое нравится!
Когда не они на дне, когда сверхзу вниз можно в кого-то наплевать1
Ты живешь на два пенса в день, сидишь в грязи, джин лакаешь, как не в себя, и жена у тебя на свинью похожа? И что!
Зато ты англичанин! Или француз, а это звучит гордо!
А вот в дикой России...
И плети небылицы, кто тебя там разоблачит? Кому в том же Сохо или в грязных кварталах Парижу интересно, что на самом деле происходит в России7
Правящие круги отлично знают, что русские не глупее а в чем-то и получше развиты, что-то у них лучше, чем в Англии или Франции, они самообманом не занимаются.
Сейчас было хороший шанс приостановить Россию, подбить на взлете, но идиотка умудрилась прогадить все шансы
И травить Екатерину становилось просто опасно.
Можно, да!
Но... только наверняка!
А этого их человек сделать не сможет, сам попадется. И его казнят, кто бы сомневался. Уж провести параллели.. даже если Павел не захочет, его заставят.
Одно дело — переворот, к этому в России и привыкли как-то.
Другое дело — отравить свою мать. Пусть чужими руками... Павел обязан будет среагировать.
И — начать расследование, кстати говоря. А это опасно, он может выйти на настоящих убийц, не на турок. Одно дело, когда дура покупает возбуждающие пилюли на базаре, другое...
Нет, рисковать нельзя.
Придется какое-то время подождать.
А Россия, судя по всему, заберет Стамбул, к тому все идет, и остановить Потемкина не получится.
Просто живая поговорка: что такое не везет, и как с этим бороться.
Впрочем, джентльменов это не смущало.
Повезет, рано или поздно. И вывезет, куда им надо! Недаром же над Британской империей не заходит солнце!
Об опасности солнечного удара их Минздрав не предупреждал. Да и не было еще Минздрава. А зря.
* * *
Москва встретила Варю... да-да, Летицией Бонапарт, которая тут же Варю и сгребла в объятия.
— Синьора!
Варя тоже обняла корсиканку, отмечая, что выглядит та намного лучше.
Посвежела, помолодела, улыбается, и платье у нее уже не черное, траурное, а темно-синее. Да, с отделкой черной тесьмой по рукавам и воротнику, да, закрытое, но по сравнению с вдовьим — считай, нарядилась.
Варя улыбнулась в ответ и тоже обняла Летицию.
— Как же я рада вас видеть, синьора! Как ваши дела? Как дети? Наполеоне пишет?
— Обязательно все расскажу! И письма прочитать дам, только вот распоряжусь про комнаты и горячую воду!
Летиция улыбалась от души.
А Гриша, который появился за ее спиной, и выглядел подозрительно довольным...
Варя сощурилась.
— Григорий! Ты — здесь?
— А то ж! — хмыкнул Гриша. — Надо же было посмотреть, что тут и как? Барин, Андрей Иваныч, меня лично и попросил наведаться.
Варя крепко обняла его и поцеловала в щеку.
И уже на ухо.
— А ты и Летиция...?
— Ага, — расплылся в такой дурацкой улыбке Гриша, что все стало ясно без разговоров.
— Как я за вас рада! — искренне сказала Варя. — Так держать!
Она и правда радовалась.
А что?
Летиция Бонапарт — неглупая, образованная, с характером. Казалось бы, что она может найти в бывшем солдате?
А вот то и может.
Ум. Не надо путать с образованием, иногда человек и пять тысяч книг прочитает, а дураком останется. А вот Гриша умен той самой крестьянской сметкой. Ему бы поучиться, так он генералов за пояс заткнет.
Характер у него тоже есть, и изворотливости хватает. И главное-то что?
Надежность.
Он для Летиции может стать той самой каменной стеной и опорой. И будет она его ценить именно за это. За то, что в любой передряге на него положиться можно будет. И она не старая, у них с Гришей еще и свои дети могут быть.
Только вот дворянство... Летиция, как ни крути, из знатной семьи, а Гриша из крестьян. Хотя уже нет, бумаги-то она на всех покупала, но как это объяснить Летиции? Или даже говорить об этом не придется, она ж не дура, далеко не дура. И Гришу не за титулы ценить будет?
Излагать все это Варя не стала, потому что примчалась Летиция, и все попали в ее заботливые руки.
Дофин, принцесса... Варя не распространялась, просто сказала, что помогла детям бежать от революции. Вот Франсуа, вот Лотта и Карл. Не бросать же людей на произвол судьбы?
Летиция тут же с этим согласилась, и захлопотала вокруг.
Через пару часов все были вымыты до скрипа, переодеты во все новое, благо, выбор детской одежды у Бонапартов был громадный, и на любой возраст.
За столом, правда, не собирались.
Дети уснули практически сразу, Франсуа отправился к ним, ему было так спокойнее, а вот Варя Летиция, Григорий, Даша, Тимофей и Митчелл собрались в маленькой гостиной, чтобы поговорить без посторонних.
Даже Джузеппе не пригласили. Есть вещи, до которых он еще не дорос.
Варя не стала скрывать свои приключения. Вот сейчас можно было рассказать, и как погиб Федот, и КТО приехал с ней в Москву.
Летиция только ахнула.
— Боже! Дофин!
Варя пожала плечами.
Хотя и Летиция особых верноподданических чувств не испытывала.
Ну, дофин. И что?
Корсика к Франции-то перешла недавно, Италию забыть не успели. И не настолько корсиканцам было лучше под властью Людовика Шестнадцатого.
— Что вы теперь будете делать?
— Поеду к родным Федота. Тимофей, будь другом озаботься подорожной?
— Завтра же метнусь, барыня. Доплачу, так за день сделают.
— Летиция, можно пока оставить детей и Франсуа с тобой?
— Можно, конечно. Только как... все же дофин...
Варя махнула рукой.
— Даша тоже останется. Но так... считай, что это просто дети. Лотта и Карл. Тебе же ничего не мешало часом раньше, так?
— Я ничего и не знала. И ты... могла бы сказать сразу!
— Зачем? Летиция, посмотри на это с другой стороны. Они просто дети, которые потеряли все. Дом, родителей... у них осталась жизнь, но какой она будет?
— Какой?
— Ты уверена, что Карл вернется на престол?
Летиция задумалась. А поскольку была она умна, то быстро пришла к нужному выводу.
— Не уверена. Шансов мало.
Варя язык прикусила, чтобы не сказать — у Наполеона-то их куда как больше! Молчи, Варька, молчи!
— А если так... пусть учатся жить, как нормальные люди!
Летиция задумчиво кивнула.
Вспомнила, как рушилась ее жизнь после смерти Карло, как метался по Франции Наполеоне, пытаясь получить хоть какую помощь, и от души посочувствовала детям. Она хоть не одна была. И то...
А эти малыши?
— Я понимаю. Я буду относиться к ним, как к своим.
— Это самое лучшее. Извини за вопрос, но вы с Гришей...
— Да. Мы вместе.
Вызов в голосе Летиции определенно был.
Да, Гриша ее любит. Но барыня для него — это солнце и звезды. Именно Варя его вытащила из больницы, именно она дала ему и цель, и средства, и... и даже с Летицией он познакомился, благодаря Варваре. И прислушается.
— Я за вас ужасно рада! Но надо подумать что-то с дворянством. Грише оно точно нужно, если вы решите узаконить ваши отношения.
— И так поживем, — взмахнула рукой Летиция, у которой явно отлегло от сердца.
— Я не против, — согласилась Варя. — Вам решать, но если что... Гриша у нас дворянин.
— Да?
— Французский. За заслуги перед короной, во втором поколении.
Летиция сощурилась.
— Да?
— Ну... я просто купила бумаги. Сейчас это дешево, но кто и что будет оспаривать?
Летиция подумала, и кивнула. Гриша ей нравился, даже больше, чем нравился, но происхождение — это серьезное препятствие. А теперь его нет. И ее это устраивает.
— Я подумаю. Я серьезно подумаю.
Варя тряхнула головой.
— Решили. Летиция, думай, я все понимаю, но если ребенок? Ты же молодая, еще троих родить можешь! *
*— на тот момент ей сорок лет. Возраст еще детородный, прим. авт.
— Я подумаю, — не стала спорить Летиция. — Это будет хорошо. А ты... как?
— Я никого не нашла, если ты об этом, — пожала плечами Варя. — Может, с мужем помирюсь, может, разведусь, тогда и будем думать.
— Наполеоне писал про твоего мужа.
— Да?
— Они сейчас вместе, Наполеоне воюет под его командованием. Сын написал, что надеется закончить войну полковником. А пока он майор!
— Ух ты!
Не император, конечно, но карьера отличная.
— Он у меня такой молодец!
Варвара кивнула.
Еще какой!
— Что он такого хорошего сделал, что так подрос в чинах?
— Наполеоне сказал, что это государственная тайна. Обещал все рассказать, когда приедет.
— Я в него верю! Он еще и в генералы выйдет!
Летиция собственным светом светилась.
— Мой мальчик — талант!
А никто и не сомневался.
На общем собрании постановили так.
Варя, Гриша, Тимофей и Митчелл едут к родным Федота. Даша пока остается здесь.
Франсуа?
А что — Франсуа.
Если будет что-то мутить, Варя Летиции полностью доверяла. Варвара для нее своя. Франсуа — чужой и опасный.
Если не отравит, то стукнет по голове и запрет в подвале. Как минимум.
Французов ей любить не за что, характера у нее на шесть Франсуа хватит...
Впрочем, дело решилось неожиданно.
* * *
Завтракали все вместе. И дети, и взрослые, Наташа перешучивалась с Элизой и Шарлоттой, Полина завидовала старшим девочкам и старалась подражать, малыши обсуждали новых солдатиков Жерома — семейная идиллия.
— Я уеду завтра утром. Мы с Тимофеем, Митчеллом и Григорием, — сообщила Варя. — Это ненадолго, я надеюсь, а как только вернемся, выедем в Петербург. Отдохните как следует, там нам будет сложно.
Шарлотта положила вилку рядом с тарелкой.
— Франсуа? Вы остаетесь с нами?
— Да, — кивнул граф. — Ваше...
— Мне кажется, вам стоит съездить с мадам Барбарой, — девочка посмотрела на вилку, потом опять на Франсуа.
Варя уронила свою.
— Шарлотта?
Девочка пожала плечами.
— Мы все обязаны вашему другу, мадам. Если Франсуа поедет с вами, все же он мужчина, дворянин, граф... возможно, вам потребуется его помощь.
Варя задумалась.
Она работала по методу: 'вижу цель — не вижу препятствий'. Но вдруг?
Действительно, все ее спутники из простых, дворянские бумаги у них есть, но где бумаги, а где поведение? Спалятся, запросто!
— Я могу поехать, как Мишель де Малле, аристократ и француз, — хмыкнул Митчелл. — Меня вполне хватит.
— Нет, — качнула головой Лотта. — Это — не то. Простите, Митчелл, вы выглядите опасным, но не аристократом. Если мадам Барбаре потребуется помощь, есть вещи...
— Ладно уж! Проще можно, — махнул рукой Митчелл. — Сыграть я могу, но недолго. Это верно.
С этим Варя согласилась. Но...
— Шарлотта, как вы тут останетесь одни?
— Разве мы будем одни? С нами Дениз, с нами мадам Летиция, мы здесь среди друзей, — Шарлотта даже брови подняла.
— Мам, а я не могу с вами поехать?
— Нет, Наташа. Прости, мы поедем быстро, и я хотела бы, чтобы ты помогла Даше. Нам нужна одежда, в которой не стыдно появиться при дворе.
— По последней Парижской моде?
— И парижской, и петербургской, — качнула головой Варя.
Кто ее знает, Екатерину Вторую. Лучше не раздражать с порога.
— Ладно, я помогу, — согласилась Наташа. — Мерки у нас все есть, сделаем.
— И я помогу, — Шарлотта довольно улыбнулась. — Будет красиво!
Варя только вздохнула.
— Хорошо, а мы тогда туда и обратно. Франсуа?
— Я с вами, — решился мужчина.
А и правда — долги надо отдавать. А если б не Федот, не было бы ни Франсуа, ни принца... он их собой закрыл.
Все — правильно.
* * *
— Барыня, отчего я с вами не могу! Ты ж знаешь, помехой не стану!
Гриша был искренне возмущен.
Подумаешь там, рука! Да справится он отлично! И в седле держится, и вообще!
Варя покачала головой.
— Гриша, ты мне тут нужен и для другого. Очень нужен.
— Да?
Варя кивнула.
— Послушай, что мне надо. Ты же знаешь, где мы с вами встретились...
— Да.
И забыл бы, да не получится.
— Мне нужны еще люди. Много людей. Отставники. Те, кто хочет жить а не прозябать. Работу обещаю, достойную оплату тоже. Конечно, такими близкими, как вы, они мне уже не станут. Но — не обижу.
Гриша думал недолго.
А, ну если так...
— А сколько надо-то?
— Я письмо получила от Андрея, он сделал все, как мы уговаривались. Но ему тоже сложно, он не о ста головах... вот, для начала человек пятьдесят. А там и еще посмотрим.
Гриша задумчиво кивнул.
Это он может попробовать. Да что там! Найдет!
— Деньги оставлю, ну, ты сам все понимаешь.
— Сделаю, барыня. К твоему возвращению?
— Да. И разбивай сразу людей, в Петербург ты со мной поедешь?
— Конечно!
— Вот. Чтобы тебя слушались, Тимофея, Митчелла, Матвея, Игната... как раз пять десятков и получится. Этих натаскаем, проверим, следующих подтянем.
Гриша кивнул.
— Сделаю, барыня.
— Ты в людях хорошо разбираешься, у тебя получится. Я тебя очень прошу.
Гриша кивнул.
А, ну если дело — тогда понятно. И то... чего всем-то ехать?
